Мария Петрова – Алиса (страница 2)
– Алис, ты почему еще не легла?
– Думаю.
– Над чем, позволь полюбопытствовать?
– Я Милене не могу дозвониться третью неделю. И в школе ее нет.
– И? Ты не можешь сложить два и два?
– Мам, ты не понимаешь! Она же сказала, что убедила отца: никакую коррекцию она делать не будет!
Анна с шумом отпила из высокого стакана самодельный коктейль и посмотрела на дочь, подняв бровь.
– Она сказала – а ты и поверила?
– А почему нет?
– Алис, – Анна присела на подлокотник дивана, – ей-богу, я думала, ты умнее. Но, выходит, что даже подружки твои оказались сообразительнее. У Милены, при всей моей к ней симпатии, дел непочатый край. Ты вообще видела ее нос? Это же уму непостижимо! А эти щеки, которые со спины видно? Единственное, что я бы оставила на ее лице, – это губы. Тут снимаю шляпу, у меня на такие три миллилитра ушло. Так что если вы там что-то и придумали, то твоя подруга – к счастью – пришла в себя и отправилась на коррекцию. И тебе стоит последовать ее примеру, оставив свои детские фантазии. Все делают это. Заметь, я только в тридцать с хвостиком смогла привести себя в порядок, – Анна провела привычным жестом по идеальному, без единой морщинки, лбу, – А у твоего поколения есть возможность разделаться с этим вопросом уже в восемнадцать. Тебе надо не носом крутить, а принять это с благодарностью. Этот нос вообще пока не стоит слишком выпячивать. Ты его форму видела?
Алиса открыла рот, но мать тут же подняла руку в предупреждающем жесте.
– Нет, доченька! В том-то и дело, что не видела, и это мы с тобой обсудили. Естественность никого не украшает, не надо повторять эти бредни прошлого века. Этими словами утешает себя население. Еще бы! Они не могут позволить себе исправлять ошибки природы. А твои родители, слава богу, могут... Так что, пожалуйста, не донимай больше ни меня, ни – тем более – отца своими фантазиями. Он устает. Он много работает. Он каждый день на шаг ближе к инфаркту на своей должности. Не заставляй его думать, что он гробит свое здоровье ради неблагодарной дочери.
Анна поднялась с дивана и со стуком поставила стакан на каменную столешницу, давая понять, что дискуссия окончена.
***
Еще из машины Алиса увидела эти уродливые стеклянные высотки, похожие на поделки из детского конструктора: круглые, прямоугольные, квадратные башни. У их подножия суетились рабочие в оранжевых касках, деловито снуя по огороженной территории будущего здания. Они до того были похожи на муравьев, что Алиса представила, будто у каждого на спине – листик, палочка или веточка, которые они тащат в свой муравейник. «Только это не их муравейник», – поправила самое себя мысленно Алиса. – «А таких шишек, как Аркадий Борисович». Алиса запомнила имя врача, потому что все последние дни мама безостановочно пела ему дифирамбы. Уверяла, что расписание Аркадия Борисовича забито на много месяцев вперед. И вообще, если бы в сфере пластической хирургии вручали «Оскара», он каждый год уносил бы домой по десять статуэток.
Мать с дочерью опустили пластиковые карточки одноразовых пропусков в прорези турникета. Анна уверенно двинулась к нужному лифту и нажала кнопку шестнадцатого этажа. В кабине удушливо пахло тяжелыми сладкими духами. За стеклянными дверями клиники две девушки за стойкой ресепшн с идентичными лицами отрывисто поинтересовались «Чай? Кофе?» и предложили присесть. Алиса не знала, куда девать глаза от картины, висевшей над стойкой: призывно изогнутые женские телеса, слегка прикрытые тоненькой органзой, – и уткнулась в электронную книгу. Через несколько минут из коридора выплыл крупный мужчина лет пятидесяти ростом не меньше ста девяноста сантиметров, в белом медицинском костюме. Смуглая кожа выдавала в нем выходца из какой-то кавказской республики. Идеально круглая, совершенно лысая голова казалась стерильной, как и аккуратно подстриженная седая бородка.
Доктор расплылся в профессиональной улыбке при виде Анны, которая вскочила ему навстречу. Аркадий Борисович обнял ее как старую знакомую и держал в тисках своих ручищ добрых полминуты. Алиса продолжала сверлить невидящим взглядом электронную книгу и даже дышать старалась как можно тише. Но сделаться невидимой не удалось: врач подошел к ней, представился и протянул ей как взрослой свою широкую, короткопалую ладонь. Алису затошнило при виде жестких черных волосков на фалангах его пальцев.
– Пройдемте в кабинет, девушки, – ничуть не смутился Аркадий Борисович от того, что его рука повисла в воздухе.
Анна зарделась от этого обращения и зыркнула колючими глазами на дочь. Алиса с холодным комком в животе встала и поплелась вслед за матерью.
Против ожидания, Аркадий Борисович вовсе не начал рисовать пунктирные линии на ее лице. Вместо этого алисина физиономия возникла на огромном мониторе размером с полстены. Нормальное лицо: высокие скулы, губы вполне пристойного размера, аккуратный тонкий носик, широко распахнутые глаза необычного темно-синего оттенка, ровная линия роста волос над высоким, неожиданно чистым для девочки-подростка лбом. Алиса в очередной раз ощутила желание вскочить, заорать, что они дураки или слепые, если хотят ее перекроить, но мать, державшая ее за руку, до хруста сжала своими тощими пальцами ее запястье.
– Вот наш последний эскиз. К нему правок нет, верно? – врач сверкнул очками.
Анна подобострастно кивнула, словно боялась, что прославленный хирург откажется от слишком капризной клиентки.
– Теперь давайте посмотрим наш исходный материал, – очкастый доктор щелкнул пультом, и на изображении появился второй слой. Глаза уменьшились, скулы стали менее очерченными, нос – более широким. Волосы росли какой-то зигзагообразной линией вокруг покатого лба. Картинки перетекали одна в другую несколько раз, пока не остановились на втором, менее лестном для Алисы варианте. Несколько секунд экран демонстрировал эту «ухудшенную» версию, в кабинете висела тишина, нарушаемая только гудением кондиционера и приглушенными звуками улицы за плотно зашторенным окном.
– Ну, как? Вопрос исчерпан? – спросил врач. – Да, Алиса?
– А? Что? – Алиса встрепенулась и перевела взгляд с экрана на доктора.
– Твоя мама рассказала мне об имеющихся сомнениях относительно целесообразности коррекции. И о том, что ты попала под влияние радикальных идей «принятия себя» – или как там это называется.
Алиса покосилась на мать: та сидела с идеально ровной спиной на краешке дивана как прилежная ученица на собеседовании с директором элитной школы.
– Конечно, ты не первая, кто пытается отказаться от коррекции. Некоторые действительно обходятся без нее, – доктор сжал губы в нитку, прикусив их с внутренней стороны. – В любом случае, перед процедурами тебя ждет серия бесед с психологом, – Аркадий Борисович закатил глаза, красноречиво выражая свое отношение к специалистам, которые лишь по недоразумению считаются его коллегами. – На подготовительный этап у нас есть три месяца, этого вполне достаточно. Но я настоятельно советую тебе не затягивать. Если не будешь маяться дурью, к концу лета сделаем из тебя картинку.
Аркадий Борисович распечатал пачку направлений на обследования, протянул Анне, потом встал и снова заключил ее в объятия на прощание, Алисе лишь сухо кивнул.
***
Алиса прибежала в кафе последней. Нужно было отнести школьному секретарю справки из клиники, объяснявшие ее многочисленные пропуски в последнее время. С первого взгляда было понятно, что атмосфера за столом накалилась: Влада ссутулилась и исподлобья смотрела на Софию, а та, напротив, с вызывающей надменностью задирала подбородок.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.