Мария Перцева – Попробовать Жизнь (старая версия) (страница 5)

– Ты живое напоминание о ее горе. Оставь всё, как есть, если она не справится сама, то ей никто не поможет, – Фейрас считал, что это у них семейное с Его Высочеством Беррионом и был уверен в своих словах.

Возможно, если бы Мириэль добилась справедливого наказания преступника, то ей стало легче, но история оказалась куда запутанней, чем им казалось и на след злодея они так и не вышли. Верить в то, что это просто глупое стечение обстоятельств все они отказывались. Из остаточных воспоминаний, истинной Лиралин, Фейрасу удалось выяснить несколько интересных и загадочных фактов. В имение тогда никто не проникал, чтобы выкрасть младшую Ширион. Лири сама ушла бродить по округе, скучала по сестре и той ночью не могла уснуть. Ребенком она была наивным и, к ужасу старшей сестры, непоседливым. В пеших двадцати минутах от имения, ее, в ту ночь, утащило в лес нечто, размытое из-за темноты и быстроты движений; худое, косматое; оно умело передвигаться как на четвереньках, так и на задних лапах.

В первый год жизни оно снилось Лиралине очень часто, ведь она видела все то, что и Фейрас. Сперва эти воспоминания прошлой хозяйки тела ее пугали до дрожи, она очень хорошо помнила какую боль испытывала, когда оживала в этом мире. Воспоминания проникли в ее сознание так четко, словно она сама пережила не только последствия, но и саму встречу с чудовищем.

В ту ночь, звериная лапа, подкравшегося со спины чудовища, схватила девочку за заплетённую косу и с нечеловеческой быстротой утащило за собой в лес, волоча по земле, камням и валунам, вырывая ее густые волосы. Сила Лири в присутствие монстра застыла, как она ни старался ее призвать – тщетно. Боль и страх мешали, она только начинала обучаться концентрироваться на резерве. Лири пыталась вырваться, пока не потеряла сознание. А когда темнота отступила, каждый поврежденный нерв отправил сигналы боли в сознание очнувшейся девочке. Лири испепелила это существо чистой силой, неосознанно – это был защитный выброс, и это ее могло спасти, но сила, ударной волной, откинула легкое бессознательное тело с небольшого обрыва. Именно это и стало летальным. Поломанные кости конечностей и вырванные волосы не так опасны, как падение на землю, хоть и с небольшой высоты, но ускоренное в разы отдачей, на неудачно лежавший острый камень, который проткнул тщедушное тельце и проломил ребра. Кость впилась во внутренние органы. Пробитое легкое схлопнулось – началась асфиксия. На самовосстановление не осталось ни крупицы силы, резерв отдал всего себя на защиту. С последним стуком ее сердца подселилась душа Тридцать, тело обновило циркуляцию в каналах, резерв стал наполняться силой. А обратив её на восстановление повреждений, вновь израсходовал свои запасы и, скорее всего, Лиралины сейчас бы все-таки не было, если бы не нашедший ее Сарион.

На расследование были направлены все силы теневых наемников, но откуда взялась та тварь, что стала роковой для младшей Ширион, так никто и не выяснил. Продолжать охоту без рассекречивания тайны Мириэль не могла: высокая активность наемников в окрестностях имения могла привлечь внимание горожан, и слухи обязательно бы просочились ко двору королевства. Раскрыв причину, она могла не только навлечь на себя гнев отца, но и подставить многих людей, которые незаконно уже были вовлечены в события того дня и в процесс поисков. Наверное, если бы она тогда не оказалась столь перепугана и рассуждала здраво, то сразу бы обратилась к отцу, но теперь было поздно что-то менять. С наемниками Мириэль хоть и попрощалась, но не со всеми, около четырех сейчас жили со своими семьями недалеко от имения в Идит, с одним из них Фейрас даже стал тесно дружить. Задача у них была проста – охранять имение, докладывать, если заметят что-то странное, подозрительных – задерживать, допрашивать и вновь докладывать, и, конечно, ни в коем случае не рассекречивать себя.

Только в последний год Лире разрешили уходить в город одной и то, только потому что настоял Фейрас, он считал, что полноценная личность не состоится из человека, который общается только с учителем и слугами. Гуляя по ярмаркам в Идит Лира чаще всего просто наблюдала за тем, как горожане веселятся, редко сама заводила разговор, в любом случае кто-то сразу, а кто-то нет, но её узнавали и сторонились.

Враждебности не было, все к ней были добры, но, выразив свое почтение светлому роду Ширион люди искали себе компанию по статусу. И не помогала простая одежда, не считали они ее за свою, может будь она беззаботной хохотушкой, то горожане и станцевали бы с ней пару танцев позабыв кто она есть. Но, а так… кому нужно портить праздник звенящей неловкостью? А может знай Лиралин, что останется не узнанной, то и чувствовала себя свободнее и проще. Но подобный комфорт у нее был только с Сарионом, всегда, с самого начала ей было очень спокойно рядом с ним.

Фамильяр внешне походил на грифона: передняя часть туловища – птичья, задняя – львиная, четыре когтистые лапы – рептилии. Широкие плотные перепончатые крылья, покрытые густыми пуховыми перьями, выглядели необычно, казались бархатными. Окрас темно-бурый, с редким рыжеватым отливом. Лира считала его красивым созданием, а еще излишне гордым и темпераментным существом.

Говорить полноценно он не мог, только ментально посылал короткие каркающие предложения, если в момент общения смотреть ему в глаза. Не было ясно по каким критериям фамильяры выбирали хозяев и выбирали ли. Сарион совершенно не помнил себя до встречи с Лири, просто однажды он оказался возле неё, а она его, еще совсем маленького, восприняла игрушкой. Девочке и самой тогда исполнилось всего три года. Но сам Сарион воспринимал прошлую хозяйку именно как госпожу, и только новая Лиралин стала для него другом. Возможно они были похожи, он тоже разумен, но не человек, и она, в прошлом, была такой же.

Сарион в очередной раз сделал круг вокруг озера, приземлился рядом с задумчивой Лирой на теплую землю, неспешно сложил свои огромные крылья за спину и подставил разгоряченную морду для почесывания за ушами. Он очень вырос за эти годы, почти в два раза и теперь не мог заходить в имение, но от этого с Лирой видеться меньше не перестал. В тот теплый день они засиделись до позднего вечера.

– Мое неопределенное будущее становится ближе, – объяснила она свою молчаливость гладя его крупную голову.

В книгах находилось множество историй про Амадеуса и про остальных трех хозяев других островов, парящих над планетой, и столько же о том, что произошло с основной землей до того, как людям пришлось ее покинуть.

Расстраивало только, что ничего из этого не подтверждалось фактами, датами и достоверными именами реально живших людей. То ли вся информация потеряна – все-таки, больше трех тысяч лет прошло с поднятия островов, то ли изначально засекречена. Легенды были одна другой загадочнее, но все они сводились к идеализированию объекта рассказа и его восхвалению. Но Лире всё равно нравилось читать, а имеющиеся в библиотеке учебные пособия ей уже давно изучены, и приходилось довольствоваться менее информативными книгами из того, что есть. Выводы она делала, предполагала, но своя дальнейшая судьба для неё оставалась загадкой. Некоторые вещи, о которых прямо не писалось истолковывались ей верно и всё же из-за отсутствия конкретики было много и ложных представлений о Амадеусе.

– Меньше чем через полгода мы покинем этот мир, – она полагала, что Амадеус находится в похожем межпространстве, как и Найра. – Но разве мы успели пожить?

Лира догадывалась, что и Сарион в какой-то степени, как и она сама обрёл самосознание, только не в предмете, а в воплощение самой магии. И ее мысли, на удачу, были истинными. Если душа смогла зародиться в чем-то настолько неживом как робот, то такая подвижная и пластичная материя как магия уж точно имела больше шансов обретать плотность и разум. От этого и такая различность и непредсказуемость в разумности фамильяров. У Фейраса тоже имелся компаньон, звал он его Илиль. Но тот был таким маленьким по сравнению с Сарионом, пугливым и скрытным, что Лира его видела от силы не больше десяти раз.

– Я очень хочу попасть на Кальтимиру, – Лира вздохнула. – Я никогда, так сильно, ничего не хотела, а сейчас чувствую, как дрожу от предвкушения.

– «Она-х должна, кра, тебя-х отпустить-кр», – мысленно ответил ей Сарион сверкая в вечерней темноте большими черными глазами.

– Не должна, – покачала головой Лира. – И не отпустит, если я не смогу объяснить ей насколько сильно мне это надо.

– «Сбежим-кра!», – Сарион шутил, подбадривая, ведь знал, что клятва Лиры данная Мириэль не позволит ей этого сделать.

Существовал один интересный праздник, который отмечали все люди на каждом из островов. Назывался он Кальтимира. Лира много читала об этом событии и знала, что всего раз в одиннадцать лет парящие острова приближались достаточно близко и разворачивались друг к другу южными сторонами и защитные поля, окутывающие острова, изменяли формулу, чтобы сквозь них мог пройти человек. Между обрывами формировались золотые, искрящиеся от магии мосты, и начинался праздник, который длился ровно девяносто один день. В одной из книг говорилось, что изначально было пять островов или должно было быть, но так и не стало по каким-то неточным обстоятельствам, а хозяйку острова звали Кальтимира. По сути, изначально праздником это не являлось, скорее это был знак памяти и скорби о погибших людях и о правительнице.