Мария Печурина – Одержимая (страница 5)

Лес встречает меня различными ночными звуками. Любому забредшему под свод веток будет жутко находиться в темном лесу, но нас с рождения учат не бояться леса. Ни днем, ни ночью.

По земле пробегает легкий ветерок, принося с собой аромат сочного зайца. Едва слышно над головой пролетает сова, а после громко ухает, приземлившись на ветку. Жизнь леса отвлекает меня. Сама не замечаю, как преодолеваю половину пути.

И все бы хорошо, если бы еще через сотню метров до меня не донеслось рычание откуда-то со стороны. Я знаю, что меня сопровождают. Знаю, что охраняют матерые волки, ведя до самой поляны. Только это не уменьшает мой страх. Поэтому, когда на тропинку передо мной вылетает волк, я ощериваюсь. Правда хватает пары мгновений, чтобы признать в волке Никиту, которого сметает с тропинки охранник.

Тут же рядом показывается еще один волк и рыкает на меня, требуя скорей добраться до поляны. Припускаюсь со всех лап, мечтая зажать уши руками и не слышать яростного рычания за спиной.

Что и говорить на поляну я залетаю, а не степенно вхожу, как делают это нормальные невесты. Тут же оборачиваюсь обратно в человека и стараюсь не замечать удивленные лица собравшихся, которые не могли не слышать сражение.

Лес за моей спиной оглашает волчий вой. Альфа делает жест рукой и двое волков, отделившись от толпы, ныряют в темноту.

Под взглядами собравшихся я подхожу к ожидающему меня Тимуру.

– Начнем, – взглянув на небо, улыбается альфа.

Ловлю взгляд Тимура, ища в нем сомнение, неприязнь или злость, но волк отвечает мне улыбкой. Мы вступаем в отведенный для обряда круг, выложенный камнями.

Альфа торжественно сообщает присутствующим о важности обряда и радости, что сегодня еще одна пара соединится под Луной.

Мы с Тимуром повторяем слова клятвы за альфой. Мой голос от нервов дрожит к концу.

– Благословляю вас! Да благоволит вам Луна!

Остается последнее, самое важное действо. Тимур протягивает ко мне обе руки, в которые вкладываю свои озябшие ладони. Волк стискивает их, явно пытаясь согреть, но это я отмечаю лишь краем сознания, сосредоточившись на руках. Пожалуйста, только позволь нам быть вместе…

Свечение появляется будто с неохотой. Оно кружит вокруг наших рук, не спеша подниматься выше. Проходит секунда, еще одна, ничего не меняется. И когда я уже готова расплакаться, оно разделяется на двое. Одна часть – светлая – поднимается по рукам Тимура. Вторая – какая-то мутно-серая – по моим. Они одновременно достигают наших шей и рассыпаются серебристыми искорками, не оставляя меток. Их и не должно быть, но и подобного свечения я ранее не видела.

С опаской перевожу взгляд на альфу, который все видел.

– Поздравляю, – улыбается он. Делаю жадный вдох, кажется, забыв от волнения дышать. – Можешь поцеловать невесту.

Почему-то в моих фантазиях об обряде я совсем не представляла, как случится наш первый поцелуй с Тимуром. По крайней мере, считала, что это произойдет до обряда. От слов альфы мое сердце заполошно начинает колотиться в груди.

Тимур же отпускает мои руки и обхватывает своими мое лицо. Только вот вместо того, чтобы поцеловать меня в губы, он оставляет поцелуй на моем лбу.

Слезы все же брызгают из глаз, но я тут же изображаю улыбку, прикрывая ею свое разочарование. Пусть все думают, что я растрогана и счастлива до слез.

***

После отзвучавших поздравлений все собравшиеся направляются к автомобилям, которые припаркованы в лесу неподалеку. Тимур помогает забраться в его огромный мрачный внедорожник и включает печку на максимум. Не знаю, продрогла ли я от холода апрельской ночи или все же тому виной равнодушие теперь уже моей пары, хотя он и пытается прикрыть его заботой.

– Кто хотел помешать обряду? – интересуется у меня Тимур, пристраиваясь в процессию из машин.

– Никита.

– Видимо придется поговорить с ним, – хмурится моя пара. – Что вас связывает?

– Ничего, – морщусь, вспоминая волка.

– Я узнавал, он за тобой с первого курса института таскается.

– Уверена, теперь уже не будет.

– Надеюсь. Если будет доставать, скажи мне.

– Конечно.

Не знаю, радоваться такому вниманию Тимура. Больше походит на разговор брата и сестры. Но хоть что-то, правда?

Когда мы подъезжаем к поляне, мне совершенно не хочется покидать тепло машины.

– Забыл, – ворчит Тимур, сбрасывая ремень безопасности. Он берет что-то с заднего сиденья машины и протягивает мне.

– М?

– Надень. Холодно.

Разворачиваю теплые белые гольфы и с радостью следую наставлению пары.

– И это, – подает мне светлый вязаный кардиган.

– Откуда? – интересуюсь, в душе надеясь, что волк сам проявил такую заботу обо мне.

– Твоя мама передала.

Да, точно, мама ворчала, что ночью будет холодно, а я выбрала совсем легкое платье. Ну что ж, не забыл передать, так уже хорошо.

***

Снова звучат поздравления теперь уже от тех, кто не присутствовал на обряде. Света и Артур подходят к нам одними из последних. Я отмечаю, как напрягается Тимур, но жмет протянутую волком руку.

– Поздравляю, – шепчет Света, обнимая меня. – Будь счастлива.

– Спасибо.

Не знаю, почему я все еще продолжаю общаться со Светой. Наверное, другая бы давно разорвала все связи с соперницей. Но с одной стороны меня всегда душила ревность, а с другой я берегла нашу дружбу. Света никогда не давала усомниться, что Тимур ей безразличен, и порой чувствовала себя виноватой, что ничего не может изменить.

Тимуру она лишь кивает и тут же уходит вместе с Артуром. Не могу не заметить, каким взглядом провожает подругу моя пара.

За столом звучит много поздравлений и пожеланий. Улыбаюсь, хотя на душе кошки скребут. Тимур нет-нет да посматривает в сторону Светы, что, как мне кажется, отмечают все. Хочется сбежать, но вместо этого я танцую до упаду, стараясь унять боль.

К утру мало кто уже трезв. Тимур, за которым я раньше не замечала любви к выпивке, откровенно пьян.

Когда подходит время расходиться по домам, я только и могу, что умоляюще посмотреть на отца. Тот и помогает мне загрузить ворчащего волка в машину.

– Вал-лер-рий Михалыч, я за вашу дочь любого порву, – рассказывает он моему отцу. Лучше бы молчал.

– Я вижу, – холодно отзывает папа. – Может лучше вас довезти? – обращается ко мне.

– Справлюсь. Я не пила.

– А я пил, – улыбается Тимур и откидывается на сиденье.

Отец морщится, отворачиваясь, но молчит.

– Не злись, – шепчу ему, целуя в щеку. – Он просто рад обряду.

– Надеюсь, что все так и подумают.

Дорога до дома Тимура выходит утомляющей. К внедорожнику я непривыкшая, да еще волк ворчит, что туда поверни, сюда езжай, то быстрей, то помедленней. Честное слово, я готова выкинуть его за борт.

С горем пополам мы добираемся до цели. Дом Тимура находится в новом районе среди лесного массива. От участка до участка довольно приличные расстояния, чтобы сохранить приватность живущих здесь семей. И сейчас это играет мне на руку.

– Вылезай, – прошу своего волка, распахивая пассажирскую дверь. Тимур расплывается в улыбке и выполняет просьбу. Правда в процессе он едва не заваливается на меня.

– Ла-а-ада, – усмехается он, сжав меня в своих объятьях. В любой другой ситуации я была бы счастлива такой близости, но сейчас от волка разит алкоголем за версту. Не уверена, что сама не опьянела, пока везла нас домой.

– Пойдем внутрь, – сиплю в ответ. Волк отстраняется и проводит пальцами по моей щеке. Смотрит так, будто я самая желанная, и он собирается меня поцеловать. Либо мне это только кажется, потому что Тимур тут же отстраняется и, шатаясь, направляется к крыльцу.

Не о таком я мечтала. Не о пьяном волке в наше брачное утро, не о том, что порог дома буду переступать своими ногами, а не на руках своей пары. Все не так.

– Ключи в машине, – сообщает мне Тимур, когда мы добираемся до двери. Волк едва держится на ногах. Еще чуть-чуть и до спальни мне придется его тащить.

Приходится сбегать туда-обратно, а после помогать волку преодолеть тот самый чертов порог.

– Дом, милый дом! – раскинув руки, вопит волчара. – Располагайся, – а это уже мне.

Тимур скидывает пиджак на диван в гостиной и топает куда-то по коридору налево. Следую за ним, осматриваясь. Ни о какой брачной ночи не может быть и речи, но надо хотя бы уложить Тимура спать.