Мария Пчелина – Память (страница 2)

Про механизмы и прочее опять же нет смысла читать. Благо, что таких операций я уже сделал за сотню. Забавно, что в памятке указано, что 20-40 секунд. Однако памятка - это памятка, а реальная жизнь такова, что все эти воспоминания обычно это пьяный угар в пятницу вечером.

Уровень 3. Недавние эпизодические энграммы (свежая декларативная эпизодическая память)

Абляция конкретных автобиографических эпизодов последних часов–недель (стадия системной консолидации).

Механизмы: гиппокампально-медиально-височные структуры на этапе переноса в неокортекс.

Последствия: ретроградная амнезия на события недавнего прошлого при относительной сохранности более отдалённых воспоминаний.

Мониторинг: автобиографическое интервью, тест на недавнюю память.

Я провел пальцем по экрану и невольно приблизил текст. Теперь на всем правом экране был кусок надписи “...биографическое интерв…”. Блин, вот это я глубоко полезу, человек так-то и себя может забыть.

— Есть статистика по неблагополучным исходам во время операций третьего уровня? Выведи мне на экран.

— Вениамин Вилленович, судя по вашим данным вы волнуетесь перед первой операцией третьего уровня. Вызвать вам психолога или мне запустить психологическую модель?

— Нет. Не надо. Ни модели не надо, ни психолога. Просто статистику хочу увидеть

— Вывожу на правый экран.

Я пробежал глазами. Ну, да. Как я и думал: процент провалов мал, а с последствиями для пациента и того меньше. Вот и зачем они в этой памятке дурацкой написали так страшно. Чтобы таких как я пугать? А я вот и не боюсь! Бебебе!

— Анна Цзи. Пациент номер 5824-нк-25548.

— Слушаю. — Безучастно ответил ассистент.

— Что ты слушаешь? Выводи данные, что удалять будем. Полную карточку пациента.

— Левый экран…

— Выводи на правый, на левом оставь данные пациентов.

— Вывожу на правый экран.

Я внимательно начал читать строки. Затем откинулся на спинку кресла и перевел взгляд в окно. Опять подумал было о весне, но в этот момент заметил на пневмопочте свой телефон. Ну, по крайней мере, он заряжен. Я достал телефон положил на стол. Посмотрел еще раз в карту.

— Покажи мультики Анны Цзи.

— Вывожу запись сна этой ночи.

Запись была очень плохая. Если честно, я даже не разобрался, что там происходило, но отметил самые важные моменты: цветной и неспокойный. Так и должно быть.

— Готовь Анну и операционную.

— Операционная номер 8а. Третий этаж. Анна будет готова в течение 10 минут.

— Отлично. Как раз возьму кофе и дойду до операционной.

— Судя по вашим жизненным показате…

— Опять ты про кофе. Ладно, чай возьму. Сделай мне чай где-то по дороге.

— Аппарат номер 3 на третьем этаже. Ваш чай уже делается.

Я шел по коридору размышляя над тем, что сейчас сделаю три операции, которые уже умею делать, а потом будет новый уровень. Скачок. Приятное чувство прогресса. Я взял горячий чай из аппарата и зашел в лабораторию.

Здесь всегда было особенно тихо. Даже гул вентиляционных систем казался приглушённым, будто воздух специально фильтровали от лишних звуков. Лаборатория № 8а — одна из шести «чистых» операционных третьего уровня — встречала меня привычным холодноватым светом.

Стены были покрыты матовым светло-серым композитным материалом, который мягко рассеивал свет и полностью поглощал эхо. Ни одного острого угла: всё плавное, обтекаемое, как будто помещение пыталось не травмировать психику даже своей геометрией. В центре — широкая нейроинтерфейсная кушетка с тонким матрасом, покрытая одноразовой стерильной простынёй. Над ней — прозрачный купол нейроиндуктора, сейчас поднятый вверх, похожий на гигантскую перевернутую чашу из дымчатого стекла. Внутри купола тонко переливались едва заметные голубоватые нити — это были активные волноводы, готовые в любой момент создать точечное электромагнитное поле для абляции выбранных мнемических слоёв.

По периметру комнаты располагались четыре больших голографических экрана, сейчас висящих в воздухе полупрозрачными панелями. Один показывал витальные показатели Анны в реальном времени: пульс, давление, уровень кортизола, активность гиппокампа и префронтальной коры. Другой — трёхмерную модель её мозга с подсвеченными зонами, которые мы собирались сегодня затрагивать. Третий экран отображал выбранный протокол: «Уровень 2. Оперативный буфер рабочей памяти (кратковременная / оперативная память). Объём абляции — 92 % целевого массива».

В воздухе едва уловимо пахло озоном и холодным металлом — запах работающей высокоточной нейротехники. Ни одной бумажки, ни одного провода на виду. Всё скрыто за панелями или убрано в пол и потолок. Только тонкий металлический столик рядом с кушеткой, на котором лежал мой рабочий планшет и одноразовые нейродатчики.

Анна Цзи уже была здесь. Она лежала на кушетке, прикрытая белой простынёй до груди. Глаза закрыты, дыхание ровное — её уже ввели в лёгкий седативный режим. На висках и затылке поблёскивали крошечные серебристые точки — контактные сенсоры, подключённые к главному нейроиндуктору. Выглядела она спокойно, почти умиротворённо. Как человек, который наконец-то решился выбросить старый тяжёлый чемодан.

Я сделал глоток чая. Чёрт, всё ещё горячо.

— Выведи данные Анны Цзи.

— Вывожу данные на правый экран.

— Это старые данные. Новые тесты выведи.

— Простите, вывожу новые данные.

Я быстро пробежал глазами по строкам отчета. Все нормально операция прошла успешно Анна не помнит свои ночные приключения. Я сделал все чисто, как обычно. Я гордо поднял голову вверх. Каждый раз после хорошей операции у меня эта гордость появляется.

— Выводи следующего. Кто там был. Андрей… Не помню фамилию.

— Вывожу на правый экран данные Андрея Ромальского.

— С левого экрана убери уже показатели Анны. Операция закончилась все с ней окей.

Показатели Анны в реальном времени убрались с главного экрана, а углубился в историю Андрея. Ничего особенного. Но меня зацепил гормон стресса. Повышен. Точнее повышен для обычного человека, но для Андрея это норма. Стоит проверить.

— У Андрея повышен стресс. Выведи мне более длинную историю его гормона стресса.

— Вывожу статистику за 5 лет.

— Почему только 5?

— Чип был заменен 5 лет назад. Прошлая информация не сохранилась.

— Причина замены?

— Физический дефект.

— Понятно.

Ну, парень повредил чип и вот статистика у меня только за 5 лет. Плохо. Но с другой стороны статистики могло и не быть вовсе. Я углубился в анализ повышенного стресса. Да, в общем и целом гормон стресса всегда повышен. Просто парень очень нервный. Может работа такая, а может природа.

— Готовь Андрея и операционную.

— Операционная номер 8а, третий этаж. Андрей будет готов через десять минут.

Я взял телефон. Двоечка. Я положил телефон. Для меня это не в первый раз. Я взял телефон и открыл приложение. Обычная двоечка. Ты же сам читал: выпил, наплел каких-то невероятных историй человеку в баре. Я выключил экран телефона. Самая обычная двоечка.

— Я волнуюсь?

— Судя по вашим данным у вас немного повышен гормон стресса.

— В пределах нормы?

— Да. В верхних значениях нормы.

— Ага…

Немного повышен гормон стресса. Что-то все сегодня решили повысить гормон стресса. Ладно, в пределах нормы. Да и у меня сегодня первая троечка. А у пациента полжизни повышен и ничего. Я бросил телефон на стол, вышел в коридор и направился в операционную 8а.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.