Мария Орунья – Скрытая бухта (страница 19)

Юная Хана очень красива. Ей почти одиннадцать, и она играет во взрослую женщину, развешивая одежду, чтобы ее выбелило прохладное солнце их северных земель. Она босая, и кажется, что она танцует на лугу, внезапно заканчивающемся крутым берегом – отвесной пропастью. Она наделена даром красоты, но, похоже, еще не догадывается об этом. Само ее присутствие смягчает загрубевшие души. Она заканчивает развешивать белье, многократно отжав его. Она выглядит старше своих лет. Почти взрослой. Луис смотрит на нее, и время будто замирает, он забывает и о прошлом, и о насущном, он может лишь смотреть на нее, весь во власти очарования ее женственности.

Он никогда не видел, чтобы она отдыхала, хотя уже много дней за ней наблюдает. Его будоражит что-то в ее манере двигаться, в ее осторожном, недоверчивом, умудренном взгляде, под которым он чувствует себя маленьким и неуверенным. Он влюблен со всем отчаянием и безоглядностью юношеской любви.

Луис не дурак, он понимает, что еще слишком рано. Но также он знает, что время неумолимо и его час настанет. Он видит, каким глубоким делается взгляд Ханы, когда она смотрит на него, а когда им случается поболтать, только ему она улыбается.

Луис – мальчик-рыбак, живущий с матерью-вдовой, – грезит наяву. Он мечтает, как попросит у Ханы ее руки, как позволит ей танцевать на траве все отведенные им дни, как они просто будут рядом, если войны этого мира дозволят. Может, она вовсе не хочет, чтобы ее спасали, но он заключит ее в самые крепкие на свете объятия, подарит ей веру в будущее, даст что-то настоящее и надежное, чего не смогли сделать для нее ни семья, ни Бог. Он уверен, что его любви будет достаточно. Будущее – необъятно.

Сегодня, хоть Луис, как обычно, не таясь, наблюдает за Ханой, день вовсе не обычный. 1 апреля 1939 года войдет в учебники истории как день окончания гражданской войны, а по радио повстанцев – “Национальному радио Испании” – объявят:

Сегодня Красная Армия окончательно разбита и разоружена, национальные войска достигли своей цели. Война окончена. Бургос, 1 апреля, год победы. Генералиссимус Франциско Франко Баамонде.

В таверне тети Ампаро не протолкнуться. Все, включая Луиса и нескольких республиканцев, какое-то время назад предусмотрительно перешедших на сторону франкистов, празднуют окончание гражданской войны. Конец – это новое начало. Однако те бойцы-республиканцы, что не бежали, не были расстреляны или брошены в тюрьму, где-то рядом, они надеются на помощь извне, на то, что судьба развернется к ним лицом. Но им не спастись, и кантабрийские горы станут приютом для героев-одиночек, продолжающих войну, что становится все более вялой.

Официальная пресса переполнена репортажами о том, как страна возвращается к миру, лишь изредка проскальзывают упоминания об операциях республиканцев, которые именуются не иначе как актами бандитизма. Давид, старший брат Ханы, тоже ушел в горы, чтобы вершить собственное правосудие в этой несуществующей войне, чтобы скрываться от преследования в ущельях и зарослях у горных речушек.

Тебе придется меня простить – боюсь, мои воспоминания о давнем прошлом не всегда последовательны. Мы как раз прогуливались по апрелю 39-го. Ах, если бы тебе только удалось своими глазами увидеть эти места, их красота тебя бы поразила, Комильяс совершенно удивителен. Его кельтское имя так и нашептывает о стародавних тайнах, намекает, что Комильяс находится среди трех холмов у самого моря. На одном из холмов, Кардосе, возвышается величественное песочно-черное кирпичное здание Духовной семинарии Сан-Антонио-де-Падуа, от одного вида которого захватывает дух. Отсюда вышло немало церковников, это колыбель священничества, которая со временем прославится как Папский университет Комильяса. На вершине другого холма, подарившего городку имя, стоит дворец Собрельяно, также построенный из кирпича, хоть и более темных, медных оттенков. Из этого приземистого, но внушительного здания, выполненного в неоготическом стиле с венецианскими и романскими мотивами, открываются виды на простирающийся внизу городок Комильяс. Чуть поодаль от дворца расположена вилла Кихано, которую вскоре прозовут Эль-Каприччо, “капризом” Гауди, она бросает вызов всем стереотипам: невозможная смесь арабского, персидского стилей и модерна, поражающая любого, кто пожелал увидеть ее. Последнему холму не удалось спастись от разрушений минувшей войны. Всего несколько месяцев назад его венчал дворец Котерука, сдержанное и несколько скучное квадратное строение, но теперь дворец обратился в воспоминание – после бомбардировок от него уцелели лишь внутренние стены и пара башенок.

Три холма словно сторожат уютный городок, который, несмотря на войну, сохранил свою благостность, во-первых, благодаря эмигрантам, разбогатевшим в Америке, а во-вторых, летним месяцам, когда сюда наезжали короли Альфонсо XII и Альфонсо XIII. Эти визиты стали магнитом для буржуа и дельцов, которые устремились в Комильяс и понастроили себе особняков в стиле модерн, что теперь соседствуют с типичными для этих краев старинными родовыми поместьями из камня, просоленными ветрами с Кантабрийского моря, впитавшими нежную сладость цветущих окрестных лугов.

Хана считает себя везучей, потому что тетя Ампаро и дядя Пепе забрали ее к себе в Комильяс. Она ходит в школу, где, помимо прочего, три вечера в неделю учат швейному делу. В оставшееся от школы время она хлопочет по дому, помогает в таверне. Уже полтора года она живет под этой крышей и больше не скучает по Инохедо. Отец за это время лишь трижды навестил ее – по его словам, ему приходится разрываться между детьми, работой на фабрике, скотиной и огородом. Хана решила поверить ему и признала, что жизнь к ней благосклонна. Изредка она переписывается с Давидом, который не такой уж охотник до писем, потому сестре о нем известно лишь то, что он уже настоящий силач, много работает и водит дружбу с ребятами постарше. Кажется, он посещает тайные политические собрания республиканского толка, но в письмах не особо распространяется об этом. А вот с Кларой они переписываются по меньшей мере раз в два месяца, хотя из-за войны письма не всегда приходят вовремя. Иногда сестры по три месяца не имеют весточки друг от друга, и только общие знакомые передают им при встрече какие-то новости, которые к тому моменту уже стали воспоминаниями.

За Клару – хоть та уже умеет складно писать сама – письма пишет бабушка Хулия. О том, как много Клара работает, как учится готовить, какие важные люди бывают в доме, в каких платьях красуются беззаботные девочки из богатых семейств. Клара рассказывает о мире, где существуют торты со взбитыми сливками, фарфоровые куклы, деревянные лошадки, где сладкое оставляют недоеденным на тарелке. Она обещает, что, как только вырастет, всегда будет рядом, станет заботиться о младшей сестре, как Лис о лисятах, обещает вызволить Хану из заточения в замке, где та томится. Обещания двенадцатилетней девочки.

Тетя Ампаро в письмах своей сестре Хулии отвечает на письма Клары со слов Ханы – хоть и та уже прекрасно умеет писать сама. Хана пишет, что после этих длиннющих каникул она хочет, чтобы они снова зажили все вместе. Но что ей уже полюбился Комильяс, его суетливая атмосфера приморского городка, полюбилась вечно гудящая таверна, где постоянно пахнет свежей рыбой, – поначалу этот запах ввергал ее в тоску, а теперь она его полюбила. Тетя Ампаро тоже поддалась ее чарам, Хана ей будто дочь, которой у нее никогда не было, поздний подарок. И это притом что сперва ее хотели вернуть обратно отцу, поскольку девочка постоянно падала в обморок и мучилась кошмарами. Она могла не один час пролежать без сознания, после чего приходила в себя, а спустя несколько минут снова лишалась чувств. Хана была странным ребенком – иногда Ампаро с мужем ловили ее остановившийся, холодный, бесчувственный, пугающий взгляд. Но она потихоньку прижилась, привыкла к своей комнате, к домашним хлопотам, к запаху моря. Ей купили два платья, и Хана, прижав их к себе, танцевала в коридоре, повторяя, что она как будто принцесса, а если и нет, то наверняка какой-нибудь принц ждет ее где-то в тайном месте.

Тем утром, когда война официально закончилась, Хану ждет не принц, а юный рыбак Луис, который вместе с другими ребятами и девчонками носится по берегу, восторженными воплями приветствуя окончание войны. Хане разрешают к ним присоединиться. Сегодня мальчишкам и девчонкам можно быть вместе, кричать и петь песни.

Выбившись из сил, ребята валятся на золотистый песок пляжа Комильяса. Парни достают из карманов табак и сворачивают самокрутки. Луис подходит к Хане.

– Какая ты сегодня красивая.

– Нахал, – с улыбкой осаживает его Хана.

– Ты прямо настоящая женщина, – продолжает он, не обращая внимания на ее слова.

– Вот ведь приставала. Конечно, я уже почти женщина. Ты курить не собирался? – Она кивает на мальчишек, а девчонки следят за ними, смеясь и перешептываясь. Кажется, что сегодня все наполнено радостью.

– Нет, я лучше с тобой поболтаю. Может, я тебя разозлю, ведь ты так еще красивше.

– Ну и дурак же ты… от тебя рыбой воняет.

– Ясное дело. Я же только из моря, – отвечает он слегка обиженно. Она что, не видит, что у него настоящая работа, как у взрослого мужчины? Лицо его становится серьезным.