Мария Орунья – Пристанище (страница 50)

Ривейро закончил бриться и наскоро принял душ. Ему не терпелось побыстрее добраться до отделения. Размышляя, он пришел к выводу, что в этом расследовании все совсем как в жизни: хочешь выиграть – будь готов проиграть одну из партий. Чтобы узнать, кто убийца, нужно сначала узнать, кем был убитый.

Мир вращается все быстрее. Так, по крайней мере, подумалось Кларе Мухике, когда утром следующего дня она получила результаты экспертизы трупа Хельмута Вольфа. В прошлом веке не могли даже установить, кому принадлежат следы крови, человеку или животному, теперь же одной-единственной волосяной луковицы достаточно для определения генетического родства.

– Результаты уже готовы? – с порога спросила Альмудена Кардона, входя в кабинет Клары в сопровождении Педро Мигеса.

– И тебе доброго дня, – буркнула судмедэксперт. – Как дела, Мигес? – добавила она полюбезнее.

Молодой эксперт едва слышно что-то промямлил.

– Добрый день, извини, – отозвалась Кардона. – Просто я глаз не сомкнула, всю ночь думала об этом деле. Я и дома еще порылась в Сети и нашла пару других статей про сухое утопление.

– Ага. А выспавшись, ты, конечно, всегда стучишь, прежде чем войти, – проворчала Клара.

Она не выспалась, чувствовала себя разбитой, а нынче предстоит произвести вскрытие третьей жертвы, Альберто Пардо, научного сотрудника из Альтамиры.

– Правда, извини, – пробормотала Кардона, хоть и заметила, как Клара закатила глаза. – Так результаты пришли?

– Да пришли, пришли, вот заладила. Только что. Я даже просмотреть еще не успела. – Клара погрузилась в чтение. – Хм… Ага… Да… “Образцы были растворены в кислоте”… бла-бла-бла… Ну вот, как мы и думали.

Альмудена Кардона напряженно следила за ее лицом.

– Так что там?

– В крови убитого содержатся диатомовые водоросли.

– Так я и знала! Я знала! – Кардона торжествующе вскинула руку.

Педро Мигес растерянно смотрел на Клару в ожидании объяснений. Это был самый молодой сотрудник Института судебной медицины, и хотя он знал о ходе расследования, но опыта ему не хватало. Клару (хоть сама она никогда бы не призналась) слегка раздосадовало, что не она, а ее более молодая коллега нашла ключ к разгадке.

Она взглянула на Кардону, которая в эйфории металась по кабинету, и принялась вводить Мигеса в курс дела:

– Когда человек тонет, его ткани вместе с водой вбирают микроскопические организмы под названием диатомовые водоросли, которые присутствуют как в соленой, так и в пресной воде. Если растворить образцы тканей в кислоте, то в микроскоп можно увидеть кремнеземные панцири…

– Ага, все ясно, – неуверенно отозвался Мигес.

Клара продолжила:

– Если в крови и тканях жертвы обнаружены частицы диатомовых водорослей, это означает, что человек был еще жив при падении в воду.

– Это же сухое утопление! Понимаешь? – выкрикнула Кардона и принялась трясти его за плечи.

Мигес попытался высвободиться. Было очевидно, что он понятия не имеет, что это за сухое утопление.

Клара Мухика вернулась к отчету токсикологов:

– Подождите, тут еще не все. “Были проведены анализы стекловидного тела, содержимого желудка и крови…” Так, значит, наш убитый выпил пару рюмочек незадолго до смерти. И еще в организме обнаружены остатки барбитуратов. – Клара посмотрела в потолок, словно это помогало ей сфокусироваться. – Возможно, в спиртное добавили снотворное.

– Или он мог пытаться покончить с собой, – предположил Мигес.

– Ну что ты, – Кардона покачала головой, – это исключено. Невозможно сначала попытаться совершить самоубийство с помощью снотворного, а потом взять и умереть от страха. Такого быть не может. К тому же его пытались задушить, и, судя по отпечаткам, душили сзади. Сам попробуй задушить себя со спины.

– Вот именно, – подтвердила Клара, – Хельмута Вольфа совершенно точно убили. Но как? Возможно, убийца не смог довести дело до конца и столкнул бедолагу в воду. Или же это происходило вовсе не на болоте, а убийца решил избавиться от трупа. Вариантов хватает. В любом случае, учитывая полученную информацию, мы уже можем достаточно точно установить время смерти.

Альмудена Кардона молчала, взглядом давая понять, что ждет пояснений.

– Учитывая температуру и состав болотной воды, состояние тела и результаты экспертиз… Думаю, его убили в тот же день, когда он исчез, самое позднее – на следующий, то есть три недели назад. Полагаю, его все же пытались задушить вблизи болота, а потом сбросили в воду. Поэтому тело неплохо сохранилось. А во время очередного прилива труп всплыл на поверхность, или его вытолкнула какая-нибудь ветка или рыбы, выевшие половину лица. И только тогда процесс разложения начался всерьез.

Кардона согласно кивала.

– Ужасно обойтись так с трупом человека.

– Ужасно сделать из человека труп, вопрос захоронения вторичен, дорогая. Надо позвонить судье Талавере и лейтенанту Редондо. Вот они обрадуются, узнав, что наш болотный человек выпил, закусил барбитуратами, а затем умер от страха.

Несмотря на ранний час, в полицейском отделении царило оживление. Вся следственная группа была в сборе, шло обсуждение трех дел. Валентина ровными стопками разложила у себя на столе фотографии и прочие материалы, нарисовала на доске схему.

– Сабадель, что нам известно о третьей монете, которую нашли вчера при трупе в Альтамире?

Младший лейтенант сделал нечеловеческое усилие, пытаясь не прищелкнуть языком. Его ужасно клонило в сон.

– Вчера поздним вечером я связался с коллегами, – глухо заговорил он.

На самом деле он просто позвонил своему приятелю Альфредо Кановасу и уболтал его помочь, пообещав в обмен на информацию всевозможные преференции – прежде всего, аннулировать штрафы за превышение скорости.

– Требуется сначала получить официальное подтверждение из лаборатории, однако можно предположить, что монета относится к эпохе Энрике Четвертого, а именно к промежутку между 1454 и 1474 годами. То есть это действительно средневековая монета. – Он скосил глаза на свои записи и зачитал: – “Скорее всего, произведена на толедском монетном дворе. С одной стороны – замок внутри ромба, с другой – лев, тоже в ромбе…” Пока добавить больше нечего, – он поднял взгляд, – но мой знакомый считает, что монета подлинная.

– А она указана в списке сокровищницы из Пуэнте-Вьесго?

– Да. Это одна из девятнадцати монет, внесенных в реестр, как и те, что нашли у Ванды Карсавиной и Хельмута Вольфа. И по описанию эти три монеты совпадают с монетами, которых вы вчера недосчитались в музее.

Накануне Себастьян Лоурейро лично провел ревизию, вызвав своих сотрудников. Выяснилось, что не хватает четырех монет. Четырех. Три из них уже всплыли. Все три – при трупах. Убийца наметил и четвертую жертву? Напрашивался именно такой вариант.

– А что насчет экспертиз, которые вы отправляли на Королевский монетный двор?

– Жду результатов, – вздохнул Сабадель, – но я звонил туда несколько минут назад, и мне подтвердили, что монеты наших трупов с большой вероятностью подлинные, хотя не могут их четко датировать.

– Не могут? – изумилась Валентина.

– Нет. Они готовы выдать заключение, но без использования специальных разрушающих средств точный возраст монет определить нельзя. Как я понимаю, от некоторых тестов монеты могут повредиться и утратить свою ценность. Но существует эффективный метод с помощью рентгеновского анализа. Думаю, сегодня к полудню результаты будут.

– Прекрасно, – кивнула Валентина. – Будем считать, что это и есть те монеты, которые исчезли из хранилища Альтамиры. Даже если наши фальшивые, совпадение удивительное. А как монеты могут быть связаны с археологией или спелеологией? Есть какая-нибудь информация на этот счет?

Сабадель пожал плечами:

– Я ничего не нашел, это прямо чертова загадка. Единственная связь – монеты найдены в пещере, где побывали Карсавина и трое ее приятелей. Посмотрим, что теперь поведают наши собиратели костей.

Валентина вздохнула. Паоло, Марко и Артуро согласились пройти медицинский осмотр, сейчас они как раз должны быть там. Сразу после придут в отделение для обстоятельного допроса, а криминалисты тем временем займутся их комнатами. К счастью, все трое не возражали. Может, они действительно не имеют к убийствам никакого отношения, но если хоть как-то замешаны, то, возможно, удастся спасти чью-то жизнь. Ведь кому-то же предназначается четвертая монета… Кроме того, все трое дружили с Вандой Карсавиной или как минимум были хорошо знакомы с ней.

– А что со списками студентов и преподавателей, которые живут в бывших королевских конюшнях? В общежитии?

– Тут ничего примечательного. – Сабадель не удержался и прищелкнул-таки языком. – Ни у кого не было проблем с законом, никто не замешан в подозрительных историях.

Валентина глотнула кофе из бумажного стаканчика, стоявшего у нее на столе.

– А что насчет Астрид Штраусс, подруги и соседки убитой? Ничего нового?

– Кажется, ничего. – Сабадель покачал головой. – Я отправил запрос на ее родину через Центр таможенного сотрудничества, результатов ноль, за ней даже дорожных штрафов не числится.

– Ясно. В любом случае мы еще раз допросим ее сегодня. А ты проверил, кто-нибудь из слушателей курса Карсавиной или из преподавателей регистрировался на конгресс в Комильясе?

Сабадель покраснел.

– Еще не успел.

– Займись этим, пожалуйста, как можно быстрее. И напоследок: что нам известно об участниках конгресса спелеологов?