Мария Орунья – Пристанище (страница 36)

Ванда кивнула. Она прекрасно понимала, что он имеет в виду. Есть места, где о прошлом напоминают лишь камни и руины, тогда как в других ощущается некая сила.

После пещеры Эль-Кастильо они по тропинке из щебня, опоясывающей склон горы, вышли к следующей пещере. Со скучающим видом Хуан Переда монотонно пересказывал занимательные факты.

– Кантабрия – регион с наибольшим количеством пещер, сконцентрированных на одной территории.

– Ну я бы не стал это утверждать, вот в Азии… – попытался возразить Марк.

– Включая Азию, – перебил Переда. – У нас тут почти полторы пещеры на квадратный километр, а сколько еще не обнаружено или не описано.

Марка число явно впечатлило.

– Значит, не напрасно мы именно здесь решили провести конгресс спелеологов.

– А то! – воскликнул довольный Переда. И продолжил читать лекцию: – Гора Эль-Кастильо, где мы сейчас находимся, может показаться небольшой, ничем не примечательной возвышенностью, но на самом деле она скрывает сложную систему из нескольких десятков подземных карстовых пещер, а в пяти из них сохранились рисунки эпохи позднего палеолита.

– Очень интересно, – сказал Марк. – А как называется та, куда мы сейчас направляемся? Медвежья пещера?

– Нет. Поначалу ее действительно так назвали, потому что внутри обнаружились кости медведя, но теперь она известна как Пещера монет.

– Монет? – переспросил Паоло.

– Да, из-за найденных там монет.

– Святые угодники! – воскликнул Артуро. – Монеты в доисторической пещере! Как такое возможно?

– И правда весьма необычно, – согласился Переда. – Просто в Средние века пещера служила тайником.

Пещера оказалась совсем не такой впечатляющей, как Эль-Кастильо. Вход был закрыт запертой на навесной замок решеткой, за решеткой – небольшое помещение с узкой глухой дверью, через которую им предстояло проникнуть в подземное царство.

Ванда, до этого момента молчавшая, спросила:

– Так что за средневековые монеты?

– Эпохи Католических королей, – ответил Переда, возясь с замком.

– Ого, как интересно! А как они тут оказались?

Переда покачал головой:

– Неизвестно. Но, судя по всему, их оставил искатель сокровищ. Местный лесничий наткнулся на эту пещеру в двадцатые годы прошлого века, однако до пятьдесят второго года в литературе никаких упоминаний о ней не встречается. Интерес к ней возник из-за уникальных карстовых образований и, разумеется, наскальных рисунков. Но затем были обнаружены следы давних раскопок.

– В каком смысле – раскопок? Какой эпохи?

– Не такой уж давней. Пару веков назад. Были обнаружены следы подошвы, подбитой тремя гвоздями.

– Да вы шутите, – недоверчиво протянул Марк.

– Вовсе нет, – засмеялся Переда. – Если позволите, я вам расскажу.

– Еще как позволим!

– Следы в слежавшейся и затвердевшей впоследствии пыли вели к провалу метров двадцать в глубину. Рядом с этим колодцем оказались и небольшие углубления – скорее всего, для факелов. Следы там повсюду, одни и те же. Когда археологи спустились в провал, то нашли около двадцати монет и металлическую струну. Возможно, этой струной затягивали мешок, в который складывали находки.

– И не удалось выяснить, кто это был? – спросила Ванда.

– Нет, – ответил Переда. – И никаких человеческих останков в провале найдено не было.

– И никаких архивов, документов того времени, которые могли бы подсказать хоть что-то?

– Нет, ничего. Скорее всего, то был простой искатель сокровищ, расхититель захоронений, таких тогда хватало. А может, там скрывался какой-то преступник, вор устроил в пещере тайник. Но думаю, что местные знали о существовании этой пещеры, и наверняка остальная часть сокровища сейчас в чьей-нибудь коллекции.

Смотритель со скрежетом открыл маленькую дверь. Ванда не торопилась войти внутрь.

– Сеньор Переда, я не понимаю… В честь найденных монет назвали пещеру, но среди выставленных в Эль-Кастильо находок нет монет, и я не встречала никаких упоминаний о них, хотя перечитала всю литературу, касающуюся здешних пещер. Где же монеты?

Хуан Переда пожал плечами:

– Хранятся в музее Альтамиры в Сантильяне.

– Отлично, я непременно туда отправлюсь.

– Но вы их не увидите.

– Почему?

– Монеты не выставлены, они в запасниках.

– Как это в запасниках? Почему? Такую находку просто запихнули в ящик?

– Не в ящик, а в хранилище музея Альтамиры.

– То есть о них попросту забыли, – сказала Ванда.

– Сеньорита Карсавина, у нас в Кантабрии нет отдельного музея, посвященного Средневековью.

– Просто поверить в такое не могу. – Ванда недоверчиво смотрела на Переду.

– Это Испания, милая моя, – вмешался Марк, – здесь возможно все.

Все рассмеялись.

– Но ведь мне позволят взглянуть на монеты в хранилище? – спросила Ванда.

– Возможно. Если хотите, я позвоню им, попрошу открыть вам доступ в хранилище.

– Да, будьте так добры.

Ванда воодушевилась. Ей было обидно за эпоху, которую она изучала. Запихнуть такую находку в темный чулан! Она непременно изучит монеты, перелопатит всю информацию того времени. И если монеты представляют интерес, добьется, чтобы их выставили. В Кантабрию она приехала по двум причинам: осмотреть средневековую постройку, моту, что недалеко от Суансеса, а вторая причина – встретиться с Паоло. И сейчас появилась еще одна – монеты, найденные в пещере и похороненные в каком-то хранилище.

9

– Вы называете эту пещеру адом? – воскликнул Дон Кихот. – Не называйте ее так, она этого не заслуживает, как вы сами сейчас убедитесь. […] Я оказался на таком очаровательном лугу, какого самое пылкое воображение не может себе представить.[37]

Валентине Редондо вовсе незачем было разговаривать с сеньором Веларде лично. Она могла договориться с кем-то из местных патрульных и продолжить собирать информацию в Фонде Комильяса, однако этот пожилой сеньор ей понравился, и поэтому она решила встретиться с ним сама. Конечно, вполне может статься, что ничего интересного у Бенхамина Веларде нет, но интуиция подсказывала, что старик действительно хотел рассказать что-то очень важное.

Валентина и Ривейро перекусили сэндвичами, которыми их любезно угостил Энрике Диас, после чего она велела сержанту работать в Фонде, а сама поехала в дом с тыквами, до которого было не больше четверти часа езды.

Когда Бенхамин Веларде увидел Валентину, на лице его возникло виноватое выражение. Он признался, что нашел это не на кладбище, а на берегу болота за пару дней до того, как обнаружил труп, но ему просто не пришло в голову, что тут есть связь. Валентина понимала, что он лжет, что поначалу он просто утаил информацию. Старик страдает синдромом патологического накопительства, для него имеет невероятную ценность буквально все. Сейчас он готов отказаться от своего сокровища, даже уже сделал первый шаг. Лейтенант не стала выговаривать ему, но по ее взгляду он все понял.

У дома с тыквами Валентина пробыла совсем недолго. Едва увидев содержимое бумажника, она тут же забыла про старика с его горестями.

– Хельмут Вольф, – вслух прочел Роберто Камарго, вглядываясь в экран компьютера. На лице его отобразилось замешательство. – Это же один из тех, кого мы собирались пробить по базе.

За спиной у Камарго капитан Маркос Карусо мерил шагами кабинет.

– Мать твою, только этого не хватало, ну полная хрень! Ни месяца спокойно пожить не дают! Так, Камарго, получится подтвердить отпечатки?

– Капитан, я… Чтобы подтвердить, что это действительно один и тот же человек, нужно сначала отправить отпечатки в Национальный центральный офис…

– И чего ты ждешь? У нас есть труп, есть документы и фактически идентичные отпечатки. Совпадение, капрал? Как-то не похоже! – возмущенно громыхал Карусо.

– Капитан, в любом случае стоит проверить, совпадут ли отпечатки погибшего с кем-то из базы данных… Может, мы перешлем данные в технический отдел судебной полиции, а они уже свяжутся с Интерполом. Лейтенант Редондо всегда требует действовать строго по протоколу.

Капитан вздохнул и заговорил усталым, неожиданно мягким голосом, словно с несмышленышем:

– Разумеется, капрал. Делайте все по протоколу. Свяжитесь с техническим отделом. Но если мы не хотим тормозить расследование, придется принять весьма очевидный факт, что мужчина с болот – Хельмут Вольф. Мы с вами оба это прекрасно понимаем.

– Конечно, капитан.