Мария Орунья – Пристанище (страница 28)
– Отличная идея, парень, далеко пойдешь, – покровительственно сказал Сабадель.
– Пусть, как приедут, спросят, готовы ли архивы по запросу капрала Камарго. Вдруг еще напутают.
– Не бойся, Камарго, не перепутают. Скажут, что нужны фотки с конгресса, делов-то.
Камарго пришлось подчиниться старшему по званию, так что позвонил лейтенанту Сабадель. Редондо с Ривейро уже ехали в Комильяс. Выслушав, Валентина попросила Сабаделя пробить по базе всех студентов и преподавателей Университета Менендеса Пелайо из списка, который она перешлет ему на мобильный. Сабадель закатил глаза – теперь еще и с этими списками ковыряться. Взбрело же ему в голову самому ей звонить.
Пока Сабадель разговаривал с Валентиной, капрал изучал красные точки на экране с базой отпечатков. Наконец-то. Двенадцать возможных совпадений. Совсем даже неплохо, если учесть ужасное качество снимков: тело жертвы слишком долго пролежало в болотах Ойамбре. Теперь нужно удалить случайные профили и убрать неподходящие. На это уйдет целое утро. Может, ни один из вариантов не подойдет, но проверить нужно все. К тому же отпечатки могут принадлежать неизвестному, чьи следы обнаружили на месте давнего преступления, ограбления или похищения. Камарго изучил список из двенадцати имен – знакомых имен там не было. Сабадель закончил разговор и тоже подошел к монитору. Отпечатки одного из кандидатов были из базы Интерпола.
– Надеюсь, нашего болотного засранца не разыскивал Интерпол, иначе Карусо нам весь мозг проест. – Сабадель покачал головой и вернулся к своему столу, собираясь погрузиться в средневековые миры Ванды Карсавиной.
Камарго словно завороженный неотрывно смотрел на линии отпечатков и даты, пытаясь сопоставить одно с другим. У него уже все плыло перед глазами. А правда была совсем близко.
Непал, Непал, Непал. Это слово эхом пульсировало в голове у Оливера. Он сидел, сгорбившись над ноутбуком, за кухонным столом, Майкл Блэйк застыл напротив него со своим ноутбуком в точно такой же позе.
– Непал… восемь из четырнадцати самых высоких гор. Одна из них – Эверест, часть которой находится в Непале, а другая часть… Ого, а другая в Тибете. Оказывается, Непал – самый высокогорный регион в мире. Столица Катманду, федеральная республика с 2008 года.
– Ничего странного, я имею в виду республику, они же порешили королевскую семью в 2001 году, – отозвался Майкл, не отрывая взгляд от своего экрана.
– Порешили?
– Ну вот тут написано, что принц сам всех поубивал, потому что ему не позволяли жениться на любимой. Так что имей в виду, эти непальцы далеко не кроткие овечки.
– Ты серьезно?
– Да, чувак. Правда, больше похоже на заговор, потому что самого принца укокошили три дня спустя, прикинь.
– Черт. И что Гильермо забыл в этом Непале. Какая-то опасная страна.
– С чего это вдруг опасная, там же круглый год тусуются туристы да альпинисты. Ты только глянь, за право подняться на Эверест нужно выложить от десяти до двадцати одной тысячи евро. Да вы обалдели?
– Да уж… как-то странно, – пробормотал Оливер.
– Что странно?
– Не вижу тут никаких фондов, занимающихся проблемами окружающей среды. Если Гильермо собрался за семь тысяч километров, то только ради спасения мира. В последние годы он увлекался вопросами изменения климата.
– Да, ты говорил.
– В общем, я нашел только программы, связанные с обучением, почти все рассчитаны на детей и борются с эксплуатацией детей в качестве рабочей силы и с торговлей девочками.
– А это? Только послушай. Ты знал, что в Непале запрещено касаться головы ребенка, потому что считается, что там живет душа?
– Ты можешь хоть немного сосредоточиться?
– Да, прости, – сказал Майкл.
Друзья молча продолжали поиски, как вдруг Майкл нарушил тишину:
– Да нихрена ж себе!
– Что? Что там у тебя? – оживился Оливер.
– Ты знал, что в буддистском храме Непала хранится волос, который, как утверждают, принадлежит йети? Как тебе такое?
– Майкл! Сосредоточься!
– Извини, я просто открываю разные вкладки, и вот…
– Я хочу составить список непальских некоммерческих организаций и обзвонить все, вдруг брат с какой-то из них сотрудничал. Как считаешь? – Оливер посмотрел на Майкла.
– Хорошая идея, но, если помнишь, первоочередная задача – получить доступ к почтовому ящику и проверить, действующий ли он до сих пор, а если да, что там внутри.
– Я помню, но надо же с чего-то начать.
– Я тебе помогу, – бодро заявил Майкл.
Оливер встал из-за стола и направился за бумагой для записей, но остановился, будто передумав.
– Погоди, я позвоню Валентине, надо ей рассказать. Не возьмет после третьего звонка – повешу трубку.
Оливер понимал, что его подруга сейчас – прежде всего лейтенант Редондо, следователь, у нее своих дел выше головы. Но Валентина ответила уже после второго звонка и на новость отозвалась с радостным удивлением. Ее порадовало, что в голосе Оливера снова зазвучала надежда.
Пока Оливер говорил с Валентиной, Майкл продолжал изучать в интернете информацию о Непале. Вот-вот должна была появиться Анна, она отправилась к себе в комнату переодеться, поскольку безоблачное утро оказалось обманчивым и кантабрийский холод кусал нешуточно. Майкл заранее веселился, заготовив подколки: он только что вычитал, что когда Будда родился в Непале две с половиной тысячи лет назад, большинство местных жителей исповедовали индуизм и новоявленного мессию презирали. Майкл продолжал выискивать любопытные факты. Подумать только, Непал – единственная страна, чей флаг не прямоугольной формы. Минуточку! Что-то привлекло его внимание. Он вернулся на предыдущую страницу. Увеличил изображение. Уменьшил. Еще раз увеличил. А что, если… Разве это возможно? И как он раньше не догадался? Но ведь тогда… Нет, это просто совпадение. Он взглянул на Оливера – тот говорил по телефону. Майкл взволнованно провел рукой по растрепанным рыжеватым волосам. Возможно ли такое? Пока он не понимал. Даже сформулировать не решался, потому что и подумать о таком было страшно. Сердце у него бешено колотилось, словно подтверждая: перед глазами у него жестокая и неопровержимая правда.
Гливице, юг Польши
Марк Льянес, казалось, пережил трагедию в Пещере ласточек легче остальных. Сам он называл свою безучастность атараксией и считал ее следствием сотрясения мозга после того, как в детстве свалился с качелей. Паоло и Артуро не особо в это верили, но и других объяснений невозмутимости Марка не находили.
После гибели португальца Марк погрузился в свои проекты, лишь на пару дней взяв паузу. Безусловно, смерть Хельдера трагедия. Но жизнь продолжается, и нужно двигаться дальше.
Когда Марк выбрал археологию, он воображал себя на раскопках, под палящим солнцем, представлял, как делает невероятные находки, которые изменят историю человечества, но после университета он, как и большинство выпускников, работал в офисе, писал в журналы и время от времени читал лекции в разных университетах.
Многое в его жизни пошло не так, как он планировал. В браке он надеялся обрести гармонию и счастье, но не сбылось. Марина мечтала о детях, а он оказался бесплоден. Они узнали об этом после двух лет неудачных попыток. В материнстве Марина искала спасение от одиночества – из-за частых отлучек Марка она много времени проводила одна. А что касается усыновления… он не хотел чужих детей. Да и кого дети вообще делают счастливее? Все равно рано или поздно они вырастут и покинут дом. Несогласие крепло и разъедало отношения. Марку хотелось ездить по миру, исследовать, узнавать новое, а Марина устала от одиночества. Раньше ее согревали надежда и мечты о детях, ей хотелось о ком-то заботиться, в этом она видела смысл своей жизни – в семейных узах и простых радостях. Постоянные путешествия Марка и разногласия утянули их на дно. После развода Марк сделался недоверчивым, теперь он знал, что сильное чувство и эмоциональная вовлеченность в конечном счете приносят боль. Временами он сомневался, правильный ли путь выбрал. Наверное, все сложилось бы иначе, стань он, например, университетским преподавателем. Почти всегда эти мысли настигали его ночью, когда кровать казалась огромной, как и его одиночество. Что, если он просто плывет по течению? Чего стоит его теперешняя жизнь? Но это ночью, а при свете дня его целиком занимала работа, и меланхолия исчезала – вернее, опускалась куда-то на дно, чтобы снова всплыть с темнотой.
Марк ненавидел терять время. Даже на скорбь и слезы, даже на переживания из-за смерти Хельдера. К счастью, женой и детьми Хельдер обзавестись не успел, но его родители были убиты горем. Их утешала лишь мысль о том, что любимый сын прожил жизнь так, как хотел – на пределе, наслаждаясь адреналином, в научных изысканиях, в путешествиях.
В отличие от Марка, Паоло и Артуро никак не могли оправиться от случившегося. Паоло на две недели сбежал на Капри, чтобы от всего отключиться в доме бабушки и дедушки, ему казалось, что только там он сможет забыть обо всем, включая самого себя. Остров словно прощал ему любые слабости. Бабушки с дедушкой уже не было в живых, но в Марина-Гранде, в обществе двоюродных братьев и сестер, он всегда чувствовал себя уютно и безопасно, там он был дома. Он даже не навестил Ванду, как обещал, только сообщил ей по телефону новость о гибели Хельдера. У Ванды с Хельдером не случилось особой дружбы, но и она расстроилась, услышав о трагедии. Даже захотела взять отпуск и приехать к Паоло на Капри, но он отказался.