Мария Орунья – Что скрывает прилив (страница 3)
Здоровяк-механик ринулся на дверь, напрягшиеся мускулы под футболкой обозначились особенно рельефно. Раздался глухой удар, скрежет, и дверной косяк треснул сверху донизу.
Оказавшись в каюте, старший механик обвел ее взглядом и увидел… Юдит Помбо лежала на кровати навзничь, уставившись остекленевшими глазами на роскошный потолок каюты, словно видела там нечто необычайное и ужасное. Из груди в области сердца сочилась кровь. Блестящие светлые волосы разметались по подушке, а лицо под ярким макияжем так побледнело, что походило на гротескную маску.
Микаэль застыл, рассматривая женщину. В том, что она мертва, сомнений быть не могло. Капитан, а за ним остальные потянулись в каюту, послышались возгласы изумления и ужаса. Маргарита подавила крик, зажав рот руками. Она бросилась к Юдит, чтобы помочь. Капитан Алонсо ухватил секретаря президента клуба за плечо.
– Подождите, – велел он мрачно. – Лучше ее не трогать. И вообще, пожалуйста, ничего тут не трогайте.
Он повернулся и обвел взглядом сгрудившихся в каюте. Помимо гостей, тут были и повар с официанткой, которая так и держала в руках поднос.
– Тим, иди сюда, помоги мне.
Первый помощник приблизился, и капитан проверил пульс у неподвижно лежащей Юдит, хотя и без того было очевидно, что она мертва.
– Осмотрим рану? – спросил первый помощник. – Может быть…
– Нет, – покачал головой капитан. На его судне мертвая женщина, а он видел достаточно детективов, чтобы знать, что надо оставить все как есть. – Мы ей ничем не поможем, и лучше как можно меньше к ней прикасаться.
Тем не менее капитан и помощник наклонились, пытаясь рассмотреть рану в области сердца и понять, чем она вызвана. Капитан шумно втянул воздух и удрученно качнул головой. Как могла пораниться эта женщина? Или же в нее стреляли? Но он не слышал никакого выстрела. Да и кроме того, разве от пули бывает такое маленькое отверстие? Может, ее ударили чем-то острым? Капитан поискал глазами что-нибудь такое, какое-нибудь орудие, которым могла бы быть нанесена необычная рана. Но ни на кровати, ни рядом ничего такого не оказалось.
Капитан взглянул на иллюминатор, единственный в каюте, и убедился, что тот надежно закрыт изнутри. После этого они с Тимом вместе заглянули в туалет – и там пусто, да и не видно ничего необычного. Открыли шкаф – полки забиты стопками аккуратно сложенных простыней и одеял. Все в комнате было в идеальном порядке. Капитан повернулся к гостям. Они будто окаменели, за исключением Марко Фьоре, который беспрерывно бормотал, будто пытаясь словами развеять ужасную картину.
–
– Прошу всех выйти из каюты, – распорядился капитан. – Надеюсь, никто ни до чего не дотрагивался?
– Нет, нет… – раздались голоса.
– Какой ужас, но как это вообще возможно? – спросила Виктория, не в силах оторвать взгляд от тела Юдит. – Не понимаю… Ее что, застрелили? Но она же была тут одна, дверь заперта…
– Как ее могли застрелить? – возразил Феликс Малианьо. Он тер лицо обеими руками, словно надеясь проснуться от этого нежданного кошмара. – Мы бы услышали выстрел!
– Глушитель… – предположил Эмилио Рохас.
Он не разбирался в огнестрельном оружии, зато смотрел немало боевиков. Виктория скептически глянула на него. Девушка была потрясена, но способности здраво мыслить не утратила.
– Она ведь была тут одна, в запертой комнате, совсем одна! Как ее могли… А что, если… Вдруг она покончила с собой?
Тут все снова повернулись к телу. Каким-то образом – ее ли собственной рукой или чужой – Юдит Помбо нанесли смертельную рану, однако нигде не было никакого оружия, и в каюту, запертую изнутри, никто и ничто не могло проникнуть. Как же это произошло?
Капитан еще раз напомнил, что все должны покинуть каюту, а затем вместе с Тимом и Микаэлем снова осмотрел помещение изнутри. Ничего странного или необычного, не считая выбитой двери и нескольких едва заметных капелек крови на ковре рядом с кроватью. Капитан кое-как прикрыл сломанную дверь и оставил первого помощника и Микаэля охранять каюту. Весь взмокший, он вернулся в салон и обвел взглядом гостей трагического ужина, которые взволнованно разговаривали. Василь Раллис в подробностях рассказывал об увиденном в каюте Росане Новоа и Пабло Рамосу – единственным, кто там не побывал.
– Очень сомневаюсь, что это самоубийство, – уверенно сказал экс-теннисист. – Юдит не из тех, кто кончает с собой.
– Такое нельзя знать наверняка, – ответил Пабло, подумав о собственном опыте.
– Можно, сынок. Бывает, что обстоятельства доводят человека до отчаяния. Но Юдит Помбо настолько себя любила, что вряд ли нанесла бы сама себе рану, даже ради того, чтобы привлечь внимание.
– Сеньор Раллис! – возмутилась Маргарита. Секретарь не переставала плакать и нарезала круги по салону, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение. – Она сказала… Сказала, что пойдет в уборную и ответит на несколько писем… Точно! Именно так и сказала! Может, она получила какое-то известие, которое ее настолько потрясло, что…
– Вы забываете об оружии, Маргарита, – возразила Виктория, которая в попытке успокоить нервы залпом осушила бокал белого вина. – Не просто же так Юдит закричала, и эта кровь… но мы не увидели ничего, что могло бы…
– Милочка, – перебила Росана Новоа, презрительно глянув на девушку, – и что же вы предлагаете? Считать, что произошло убийство в запертой каюте посреди моря? – Она не сдержала язвительную усмешку. – В таком случае убийца – один из нас.
В салоне повисло неловкое молчание, две женщины сверлили друг друга взглядами, а потом все разом заговорили, наперебой предлагая свои версии, но ни одна из их теорий не могла ни убедительно объяснить произошедшее, ни разрядить обстановку. Все теперь смотрели друг на друга с подозрением. Наконец вмешался капитан и призвал собравшихся к тишине. Гости смолкли и повернулись к нему в ожидании.
– Дамы и господа, – властно заговорил Алан Алонсо, – прошу сохранять спокойствие. Мы немедленно сообщим властям о случившемся и направимся в порт. Если только не обнаружится какое-то логичное и разумное объяснение этой трагедии, то, боюсь… что на «Хиральде» произошло преступление.
2
Веселье на свою голову? <..> Вообще – это просторечие. Это означает состояние восторженного счастья перед бедой. Неправдоподобного, избыточного счастья[3].
Иногда Валентине хотелось покинуть свое тело и вознестись куда-то ввысь. Прощайте, глаза, живот, рот. Вот бы никогда больше их не видеть со всеми этими шрамами и отметинами. Интересно, каково это – летать? Похоже ли на то, как все замирает и стихает, когда плаваешь под водой и погружаешься на дно?
Той ночью Валентина Редондо спала мало, но очень крепко. Ей снилось, будто она в самом деле покинула тело и неспешно плывет над крышами, она знает, что счастливого конца уже никогда и ни у чего не будет. Во сне она долетела до того берега, где все началось. Она видела Оливера на террасе его уютного коттеджа – он держал на руках Дюну, которая успела вырасти во взрослую собаку. Валентина улыбнулась. Там, на вилле «Марина», произошли одни из самых важных событий в ее жизни. Но Валентина не могла задержаться в этом сне. Такой острой была боль, таким душераздирающим чувство вины. Она больше не живет на вилле «Марина» и никогда туда не вернется. Все, к чему она прикасается, обречено на несчастливую судьбу, и поэтому Оливер теперь свободен.
«Любовь моя, – подумала Валентина, – есть у тебя кто-то? Не забыл сделать Дюне прививки? Встретился с той девушкой с пляжа, которая все время на тебя смотрела?» Нет, она не должна об этом думать. Валентина жаждала все забыть, но не могла. Вот бы взлететь высоко-высоко, преодолеть тысячу океанов ада и повиснуть в пустоте, где исчезнет рваная рана, в которую она превратилась. Хотелось, чтобы все воспоминания испарились без следа.
Так, телефон. Лейтенант Валентина Редондо остановилась и ответила на звонок. Разговаривая, она отвернулась от моря и сосредоточила взгляд на величественном белом здании казино «Гран-Касино-дель-Сардинеро». Еще нет восьми утра. Если капитан Маркос Карусо звонит так рано, значит, произошло нечто серьезное.
– Капитан?
– Да… Редондо, извини, что в такое время. – Капитан секунду помолчал, прислушиваясь к звукам в трубке. – Где это ты?
– В садах Пикио, – ответила она, сделала глубокий вдох и снова побежала.
– Совсем с ума сошла, Редондо. Спорт в такую рань? Ты же вчера два часа торчала в тренажерке в комендатуре! – Капитан тяжело вздохнул, демонстрируя свое беспокойство. – Я тебе еще раз говорю, отдохнула бы. Штатный психолог тебя примет по первому требованию, все конфиденциально и дальше никуда не пойдет, сама знаешь, как…
– Я в порядке, капитан, – перебила она.
Валентина говорила с боссом уважительно, но без прежних сдержанности и почтительности. Как объяснить Карусо, что физическая усталость на грани изнеможения – единственное, что позволяет ей заснуть по ночам, что в ее душе царит абсолютная пустота?
– Капитан, я просто вышла на небольшую пробежку, уже двигаюсь в сторону дома. Расскажете, что случилось?
Маркос Карусо какое-то время молчал.
Трагедия, произошедшая два месяца назад, сделала Валентину Редондо практически идеальным руководителем следственного отдела гражданской гвардии – теперь она живет только работой и ради работы. Ее страсть к порядку, спутник обсессивно-компульсивного расстройства, стала совсем маниакальной, и в работе она проявляла почти нечеловеческую скрупулезность.