Мария Ордынцева – Смерть за смерть (страница 7)

– А как Игорь отреагировал на это событие? Где он был во время случившегося? – уточнила Мария, делая заметки в своей записной книжке.

Секундная заминка с ответом заставила ее взглянуть на Михаила. Тот помрачнел, но промолчал. Елена ответила за него, немного нервно, как показалось Быстрицкой:

– Игорь в это время был пьян и спал в другой комнате. Вы должны знать, что он очень сожалел, что так все произошло, и обещал впредь подобного не допускать. Мы его наказали за это.

Мария кивнула и ничего больше не спросила, к ее явному облегчению. Вряд ли они сейчас могли рассказать больше, и потому вскоре распрощались. Хвостов вызвался довезти ее обратно до университета и по дороге отчитывал, как ребенка:

– Ну вот надо тебе было лезть? Ты зачем впечатление о себе портишь и людям на нервы действуешь?

Быстрицкая не ответила на его сентенции. Какое-то тревожное предчувствие не давало ей покоя. У нее заныло в висках и захотелось срочно домой, под бок к Рудакову, с чашечкой какао и мимимишками. Раньше она не замечала за собой такой сентиментальности. Видимо, опять гормональная буря, решила она. Но все-таки романтичный вечерок надо бы организовать в ближайшее время. Что-то в последнее время нечасто они себе этого позволяли. Главное при этом – не уснуть досрочно, до возвращения мужа домой.

С самого утра, проштудировав предварительно материалы по Васильковой, Рудаков ездил по адресам и дополнительно опрашивал свидетелей. Был у ее матери, владелицы сети салонов красоты, которая рыдала у него на плече и уверяла, что ее девочка была самая красивая, умная, талантливая в мире и никому не могла причинить зла. Пара подружек были того же мнения, ничего нового к ранее данным показаниям не добавив. Сейчас на очереди был парень Кристины – Денис Щепкин, сын депутата городской думы.

Дмитрий нашел его в университете. Удачное совпадение, что Маняша преподавала на другом факультете, но в этом же корпусе. Утром они договорились, что после лекций он заберет ее домой. Разыскав учебную часть, Рудаков попросил вызвать Щепкина и присел в коридоре перед дверью, от нечего делать просматривая сообщения в телефоне. Маняша писала, что надо бы заехать в магазин, что у нее болит голова (это беспокоило теперь и его – любимка и так в положении, а тут еще лишние напряги) и еще всякую милоту, что означало романтичный настрой. Дмитрий и сам не возражал бы посидеть с ней у телевизора за каким-нибудь боевичком или комедией, но сначала необходимо было доделать дела и доложить Иванычу о результатах.

Денис оказался худым высоким модно одетым оболтусом с мрачноватым взглядом. Заглянул в учебную часть, ему указали на Рудакова, скромно сидящего в сторонке. Денис плюхнулся на соседний стул, развалясь и немного свысока посматривая на гостя.

– Денис? – уточнил на всякий случай Рудаков.

– Ну я, – подтвердил Щепкин.

– Капитан Рудаков, ОРЧ. Я по поводу Кристины, – пояснил Дмитрий, показывая удостоверение и внимательно наблюдая за студентом. Парень был нагловат, привычно чувствуя свою безнаказанность. Но глаза его и руки, вцепившиеся в штанины, выдавали некоторую напряженность и настороженность. Да ты боишься, пацан, подумал вдруг Рудаков, отметив эту деталь. Интересно, чего, если у тебя совесть чиста?

– Ну? – как можно равнодушнее ответил Щепкин.

– Я читал твои показания, повторяться не будем, – Дмитрий перешел к делу, продолжая наблюдать за его странными реакциями на простые вроде бы вещи. – Подозреваешь кого-нибудь?

– Нет, – тем же тоном отозвался Денис и отвернулся, уставившись в стену. Его пальцы непроизвольно стали теребить край рубашки. Он старался не смотреть на Рудакова, фактически моментально закрывшись в собственной раковине и надев маску безразличия.

– Расскажи о Кристине, какой она была? – попросил Дмитрий.

– Красивая, – подумав, ответил Щепкин. И Рудаков спросил себя, что вообще такую девушку, как Кристина, могло в нем заинтересовать? Внешность? Смазлив, конечно. Деньги? Водятся. Поступки? Возможно, в качестве выпендрежа. А чувства? У него девушку убили, а он сидит спокойно, будто ничего не произошло. – Умная.

И опять никаких чувств на лице.

– Все ей завидовали, наверное, – подсказал Рудаков, внимательно отслеживая эмоции на лице Дениса.

– Завидовали, конечно, – он пожал плечами, для него это было само собой разумеющееся. – Не мымра, не замухрыга, как некоторые, – он сказал это с некоей брезгливостью, несомненно подумав о ком-то конкретном. Но это к делу не относилось, и Дмитрий продолжил:

– Наверное, и парни крутились возле нее?

Кажется, он задел Дениса за живое. Тот вскинулся и с раздражением ответил, обернувшись на Дмитрия:

– Да заколебал этот Руслик возле нее тереться!

– Она ему внимание уделяла? – насторожился Дмитрий.

– Не буду ничего говорить больше! Идите вы все! Чего вы ко мне лезете? – Денис разозлился вдруг, вскочил и пошел прочь по коридору, не попрощавшись.

А вот это уже настоящие эмоции, отметил про себя Рудаков. Шалят нервишки у парня все-таки. Ревность – это уже мотив. Надо бы присмотреться к постреленку, несмотря на папку-депутата.

Дмитрий набрал номер Нефедова. Иваныч, выслушав его доклад, выдал светлейшее разрешение убыть сегодня домой пораньше, чем Рудаков и поспешил воспользоваться, пока шеф не передумал.

Сегодня по расписанию была всего одна пара. Дмитрий должен был забрать ее после работы. Мария разложила конспекты лекции и ждала, когда студенты рассядутся по местам. В учебной части просили разработать новое методическое пособие по ее дисциплине, дело это было хлопотное и долгое. Быстрицкая прокручивала в голове возможные варианты изложения материала, способы его подачи. Ее отвлек звонок телефона.

Номер был незнакомый, но Мария все же взяла трубку:

– Да? Алло?

– Здравствуйте, Мария. Это Александр Нелидов, – представился приятный мужской баритон. – Я взял на себя смелость узнать у ваших коллег номер вашего телефона. Вы не против, надеюсь?

Вот так вот, удивилась Быстрицкая, гадая, что ему было от нее нужно.

– Здравствуйте, – ее тон несомненно выдал ее недоумение, поэтому Нелидов поспешил пояснить:

– Я хотел узнать, будете ли вы присутствовать на университетском форуме в пятницу. Было бы приятно увидеться снова и обсудить возможности программы.

– Я в принципе не собиралась, – Быстрицкая решила, что смысла юлить нет. Она ему ничем не обязана, никаких договоренностей у них нет и не было, руководство факультета тоже ни о чем ее не просило.

– Очень жаль, – Нелидов, кажется, немного расстроился. – Ну что ж, не буду отвлекать вас. До свидания.

– До свидания, – попрощалась Мария, озадаченная таким интересом к ее скромной персоне. Неужели он и правда заинтересовался ею в романтическом ключе? Какая несусветная глупость. Ему что, заняться больше нечем, как ухаживать за чужой беременной женой?

Начиналось занятие. Тема касалась оконченных и неоконченных преступлений. Они подробно разобрали уже виды неоконченных преступлений, на примерах обсудили каждый и добрались до добровольного отказа от преступления, когда в дверях аудитории возник декан факультета собственной персоной.

Опять, с раздражением подумала Мария. Что на этот раз? Внешне она спокойно кивнула Сергею Витальевичу, приветствуя его и разрешая зайти. Но тот не спешил заходить и пригласил выйти к нему в коридор.

– Добрый день. Что-то случилось? – Марья, покинув аудиторию, обеспокоенно взглянула на декана.

– Нет-нет, не беспокойтесь, – заверил Белогрудов и доверительно взял ее ладонь в свои: – Мария Александровна, ради Бога, войдите в положение. Университету очень важен проект фонда «Добрые сердца».

– Прекрасно, а я здесь при чем? – не поняла Быстрицкая.

– Поприсутствуйте на форуме в пятницу. Я даже не прошу вас выступать, просто посидите в президиуме, ответьте на вопросы, если они будут, и всего-то, – объяснил Белогрудов, с надеждой заглядывая ей в глаза.

Похоже, Нелидов так просто не сдается, усмехнулась про себя Марья, хотя его мотивов она все-таки не понимала. Слишком банальная роль героя-любовника известному меценату была не к лицу. Значит, было что-то еще, но что? И вот теперь уже становилось интересно понять то, чего она еще не знала. Она чем-то заинтересовала Нелидова, ему что-то нужно от нее? Зачем так настойчиво пытаться встретиться, используя даже давление на деканат?

Вряд ли Белогрудов и сам знал причину. Он просто боялся потерять спонсора, это было очевидно. И Мария ответила:

– Хорошо, если вы настаиваете.

– Боже упаси! – Сергей Витальевич картинно приложил ладонь к груди для убедительности. – Только прошу. Это же ради университета, ради студентов. Вы прекрасный специалист, кому еще, как не вам, давать пример и заниматься наставничеством нашей молодежи?

Мария невольно улыбнулась этой грубой лести и к плохо скрываемой радости достойного декана сказала:

– Хорошо, я буду в пятницу на форуме.

Маняша заканчивала занятие. Приоткрыв немного дверь, чтобы жена его видела, Дмитрий дождался ее кивка с улыбкой, и с любопытством оглядел аудиторию. Студиозусы тихо корпели над записями, сопели, старательно выводя буквы заголовков. Один здоровяк даже высунул кончик языка и сморщил лоб от напряжения. Рудаков улыбнулся и закрыл дверь, дожидаясь звонка и на всякий случай отойдя подальше от входа в аудиторию. Никому не охота получить по лбу дверью, когда из нее вываливается толпа недорослей, опьяненных пятнадцатиминутной свободой переменки. А уж капитану полиции и вовсе не по чину. Коллеги засмеют, начальство не одобрит.