Мария Ордынцева – Прощай! (страница 7)

Впереди на пороге показался патруль ГАИ: машина и четыре мента. Один из них, взмахнув своей «волшебной палочкой», сделал знак остановиться.

– Федя, не останавливайся, – вдруг сказал Павел, сам не понимая почему. Он просто привык доверять своей интуиции. Но было уже поздно: Федор затормозил и свернул к обочине.

Гаишники подошли к машине. «Почему все сразу?» – инстинктивно       подумал Павел. И неясная тревога зашевелилась в душе.

– Лейтенант Петров. Ваши права и техпаспорт, – велел один из гаишников, совсем еще зеленый пацан.

Федор достал из бардачка документы и отдал ему.

– Доверенность, – скомандовал гаишник. Долго и придирчиво изучал все бумаги. Что-то сверял, ковырял ногтем, потом спросил:

– Что у вас в багажнике?

– Ничего, – ответил Федор.

– Откройте багажник, – весь его вид не предвещал ничего хорошего.

– Федя, уезжай, – шепнул другу Павел, чувствуя что-то подозрительное в этих ментах, но толком не понимая, что именно его настораживает. – Еще не поздно. Оторвемся от них, пока они в машину залезут, и по боковому шоссе уйдем.

– Да ладно, Паша, обычная проверка. Они ко всем иномаркам докапываются, денег хотят, – пожал плечами Федор и вышел из машины. Открыл багажник. Дальше началось что-то непонятное.

Из багажника гаишник вытащил небольшой черный чемоданчик, открыл его на капоте и двумя пальцами поднес к глазам Федора пакетик с белым порошком:

– Что это у вас?

«Ни фига себе сработано!» – удивился про себя Павел, невольно восхитившись неведомым «доброжелателем». Федора мгновенно обыскали, отобрали пистолет. Павел не вытерпел и, забыв об осторожности, тоже вышел из машины. Кто-то тут же припер его к джипу и стал со знанием дела шарить по его карманам. В следующий момент Павел заметил краем глаза Федора, которого ударили дубинкой по ногам. Он упал (Павлу показалось, что это длилось целую вечность), и его стали пинать ногами.

Павел больше не помнил, что это люди в форме, понимая лишь, что такой крупной подставы он еще в жизни не видел. Он не стал дожидаться, когда найдут его пистолет, а просто съездил обыскивающему его сержанту локтем под дых, а потом по физиономии. Кто-то треснул его дубинкой по ногам сзади. Павел упал, но тут же откатился и снова вскочил на ноги. Заревев как бык, он раскидал в стороны опешивших гаишников и кинулся на помощь окровавленному Федору, но его тут же оттащили обратно.

– Паша, беги! Это не менты! – прохрипел Федор, но снова получил ботинком в живот и дубинкой по голове.

Не помня себя, Павел столкнул лбами двух «ментов», повисших на нем, и скатился в овраг, начинавшийся сразу у дороги. За ним побежал один из нападавших, но его окликнули:

– Оставь, далеко не убежит. Потом поймаем.

– Нет уж, сейчас, – не согласился «гаишник» с лейтенантскими погонами и вытащил пистолет.

Павел, скатившись по траве и камням на самое дно оврага, слышал, как он передернул затвор, и пополз в сторону, к небольшому пригорку, поросшему бурьяном.

– Вон он, сука! – выругался его преследователь и выстрелил.

Пуля расплющилась совсем рядом с головой Павла.

– А-а, на фиг! – Павел плюнул на осторожность и короткими перебежками бросился к спасительному бурьяну.

Еще один выстрел – и земля взметнулась прямо под его ногами. Упав на живот, Павел выхватил из кобуры пистолет и открыл огонь. Его преследователь залег, но тут же снова пальнул.

– Козел! – выругался Павел тихонько и снова прицелился.

Послышался звон 6ьющегося стекла. «Джип бьют», – догадался Павел. Сейчас его не 6еспокоило, что скажет Гена, когда узнает об этом (да и узнает ли?). Беспокоил Федор. Что эти подонки с ним сделали? Жив он или уже нет? Последовав инстинкту самосохранения, он оставил его одного. Но, с другой стороны, от живого Павла толку больше, чем от мертвого, для Федора в том числе.

Новая пуля просвистела над его головой.

«Четвертая», – подумал Павел и выстрелил. Послышался отборнейший мат и новый выстрел – опять мимо.

– Даже я таких слов не знаю, – тихо усмехнулся Павел и отполз еще дальше, надеясь, что кто-нибудь из проезжающих по трассе спугнет этих кретинов – и чем скорее, тем лучше. Они вряд ли были профессионалами, в этом Павел не сомневался. Но отморозки в стае очень опасны: они бьют жестче и дольше, пока все свои амбиции не выплеснут.

Сверху друзья окликнули «лейтенанта»:

– Да оставь ты его! Никуда не денется – не у себя дома. Помоги лучше машину толкнуть. А то вон там едет кто-то! Валить надо.

Тот постоял несколько секунд в раздумье и нехотя вернулся к товарищам.

Павел видел, как джип покатился под откос и зарылся носом в песок, но не взорвался, не загорелся и даже не перевернулся. На машину страшно было смотреть, и Павел невольно представил себе лицо Гены, когда тот увидит своего любимца.

– А с этим что делать? – донеслись сверху голоса.

– Пускай валяется. Все равно уже не выживет, если еще не сдох. Айда, ребята, – ответили.

Через минуту шины зашуршали по асфальту, удаляясь по направлению к городу.

Павел спешно выкарабкался на дорогу, все еще не выпуская из рук оружия, и первым делом проверил, жив ли Федор, лежащий неподвижно на обочине в луже крови. Потом вышел на середину дороги и стал ждать.

Первая машина – старый видавший виды «форд» – была уже близко. Видимо, эта консервная банка и спугнула отморозков, сама того не зная. Ехала неспеша (водитель осторожничал) со стороны города по этой малооживленной трассе. Павел навел на нее пистолет. Увидев его, водитель – жирный мужик лет пятидесяти – затормозил резко и захлопал испуганно глазами, вжавшись в сиденье.

– Вылезай! – скомандовал Павел.

Тот мгновенно выполнил приказ и завопил:

– Не стреляйте! Берите все: деньги, машину. Вот часы японские. Дорогие.

– Заткнись и помоги, – мрачно процедил Павел, кивнув в сторону Федора.

– Но я же еду в другую сторону! Меня жена ждет, – запричитал мужик.

Павел снова навел на него пистолет:

– Ты че, мужик, не понял? Сейчас ты поможешь отвезти моего друга в больницу. Потом поедешь к своей супруге и забудешь о том, что видел.

Толстяк заморгал и открыл заднюю дверцу машины. С его помощью Павел втащил Федора в салон, сел за руль (толстяку осталось переднее сиденье рядом) и сказал:

– Поехали.

Старая американская кляча напрягла все свои лошадиные силы и рванула с места. Пока петляли по улицам, толстяк указывал дорогу и причитал:

– Ради Бога, осторожнее, медленнее! Моя машина!

Но Павел не обращал внимания на эти стоны и охи, нарушая все мыслимые правила движения, мчась и на красный свет, и на зеленый. Вскоре показалась городская больница.

Едва не снеся по пути ворота, «форд» на бешеной скорости влетел в больничный дворик и резко затормозил у дверей приемного отделения. Павел выбежал из машины и бросился в здание, чуть ли не силой заставил забегать и засуетиться половину медперсонала, и уже через минуту к машине вынесли носилки. Федора уложили на них. Врачи после стимуляции американской валютой поклялись Павлу сделать все возможное и невозможное и оперативно затерялись в коридорах.

Толстяк растерянно смотрел вслед санитарам, забыв закрыть дверцы машины. Павел сунул ему в руки пятьдесят долларов (первую бумажку, какую нашел в кармане):

– За труды, – пояснил он и пошел прочь по улице.

Все складывалось удачно: людей поучили в соответствии с заданием. Прямого приказа замочить не было, но наверняка Карась не стал бы ругаться, если бы трупы были. Скорее всего, тот, кого дубли" так усердно пинали ногами и охаживали дубинками, уже не жилец. Юрец даже помог им немного, полоснув ножом пару раз, чтобы убрать особую примету – наколку – с плеча их жертвы, а потом еще и под ребро нож воткнул для верности. При этой мысли Юрцу вдруг стало страшно, его даже затошнило. Но этот приступ дурноты скоро прошел. И странное чувство спокойствия и облегчения пришло ему на смену, ведь теперь он прошел испытание и ему можно доверить крупные дела. Единственное, что еще заботило сейчас Юрца, что одному из пришлых все-таки удалось уйти. Правда, машину разбили, значит, из города этому придурку не выбраться без того, чтобы не засветиться, а уж за этим-то он проследит. Но лучше бы не говорить об этом Карасю: рассвирепеет. Надо потихонечку изловить этого чайника и отправить его к праотцам. Он единственный свидетель, помеха делу. Нет, зря он послушал Чуму и не продолжил охоту, может, и попал бы. Плевать было бы на всех проезжающих: кто пристанет к ГАИ? Им бы без приключений мимо проехать… Шустрый все-таки оказался парень. Хотя кто знает, как смог бы, к примеру, сам Юрец побегать, когда речь зашла бы о его жизни.

Машина въехала в город. Нужно было успеть в гараж, снять с машины все прибамбасы: теперь уже этот маскарад не нужен. Да еще надо отмазку для Карася придумать, почему сразу пришлых не пристрелили. Первый раз стрелять в человека трудно. Но это никого не волнует. Ждут только результат.

Чума пялился в свое окно и молчал. «Дубли» затихли сзади. Видимо, им передалось от Юрца тягостное настроение – все-таки в первый раз пришлось убивать человека. Да и досталось всем от беглого, ушибы болели. Как еще кости не сломал никому?

Решив разрядить немного обстановку (если так дальше пойдет, они его и искать не захотят), Юрец с деланой беспечностью спросил:

– Ну че, пацаны, все нормально?