Мария Ордынцева – Прощай! (страница 2)
– Да-а, Паша. Ты себя в зеркале-то сегодня видел? – поинтересовался Гена, почесав в затылке и критически осмотрев товарища с головы до ног.
– Знаю, знаю, – отмахнулся устало Павел. – Что, совсем плохо что ли? – его лицо было исполнено безнадежности и скорби.
– Хуже некуда, – заверил Гена, сочувственно вздохнув.
– Пить надо меньше, – решил для себя Павел.
Гена ехидно хихикнул:
– Я в чудеса не верю, – и похлопал друга по плечу. – Ладно, клоун, иди. Тебя Санек ждет.
– Иду, – отозвался Павел и прошел дальше.
В кабинете Санька уже были Федор и Силаев, вице-президент фирмы, со своей вечнонеразлучной папкой документов.
«Интересно, что он в ней держит?» – уже в который раз подумал Павел. Будто прочитав его мысли, Силаев придвинул папку поближе к себе.
– А-а, Паша, заходи! – пригласил Санек, завидев Павла. Павел молча прошел и сел в кресло у стены.
– Ты опоздал, – с укоризной проговорил Санек, но тут же перешел на другую тему: – Рассказывай, Дмитрич, поподробнее, чтобы ребята быстрее поняли.
– Говорят, документы не все, надо доделать, кое-где подписать, проштамповать. Водителей нанять на транзит, ну и всякие шуры-муры, вы же понимаете, – продолжил Силаев, покосившись на Павла.
– Короче, надо кому-то ехать, – подытожил Санек.
– Надо, – подтвердил Силаев.
– Вот Федю с Пашей и пошлем, – решил Санек.
– Да это же любой и без нас уладит! – Павел разочарованно отвернулся к окну. – Я-то думал, правда, случилось что.
– Любой – да не любой, – загадочно пробормотал Силаев, копаясь в своих бумагах.
Павел посмотрел на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.
– Ладно, Паша, едем мы, и точка, – вмешался Федор, отвлекая его от Силаева. – Быстрее сделаем, быстрее освободимся. Не все же тебе сопляков пугать, которые и пушку-то держать не умеют толком.
– Ну, насчет сопляков – это ты загнул, – примирительно сказал Санек. – Сопляки вам не попадались даже когда ты еще под Пашиным началом ходил. Но я уже сказал: поедете вы. И не о чем спорить. Лады?
Выйдя от шефа самым первым, Паша пнул ногой первую попавшуюся кадку с фикусом. Ради такой дряни вызывать его?! Да Санек спятил!
– Паша, не злись, – тихо сказал Федор, подойдя к нему и тронув его за плечо. – Если посылают нас, значит так надо.
Видимо, его уже проинструктировали о чем-то таком, чего Павел не знал, это вымораживало еще больше.
– Ты что, серьезно?! – заорал Павел, теряя терпение. – Тебе не в облом бросать жену с сыном и ехать в соседнюю область оформлять бумаги? Почему не послать каких-нибудь шестерок – пусть разгребают! Мы-то здесь при чем?
– Мы работаем – нам платят, – ответил он. – А моей жене спокойнее, если я езжу оформлять бумаги. Ей такая моя работа больше по душе, чем прежняя, когда приходилось каждую неделю затевать рукопашные с какой-нибудь мразью или детектива из себя корчить.
– Федя, только ради тебя, – сдался Павел.
Через два часа они уже сидели в машине и слушали последние инструкции начальства. Сам факт, что его величество шеф спустился лично их проводить, несомненно льстил, но заставлял задуматься о серьезности внешне безобидного поручения. Павел так и сделал. Его отсылали в Тьмутаракань, видимо, за его кабацкие похождения, потому что никому не хочется видеть своего начальника службы безопасности в состоянии хронического похмелья. Но вот в эффективности данной меры в своем отношении Павел очень и очень сомневался. Серую паршивость, угнездившуюся в его душе в последнее время, водка глушила хоть и временно, но очень удачно. А другого лекарства Павел не знал.
– Три дня, больше не дам, – предупреждал Санек. – Третьего числа вы должны сидеть у меня в кабинете. За деньги отчитаетесь.
– Смотрите с машиной поосторожнее, – напутствовал Гeнa. – Я этот джип только месяц назад купил. Даже полную страховку еще не сделал.
– Мы его на руках носить будем, – пошутил Павел.
Гена наклонился к окну и тихо сказал ему:
– Паша, если что … – и проникновенно посмотрел на друга.
– Все будет нормально, – заверил его Павел. – Ты же меня знаешь.
– Вот именно, знаю, – Гена вздохнул обреченно и отошел от машины.
Чума поерзал на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее, и взглянул на Юрца. Тот внимательно рассматривал свою красивую морду в зеркале: не выскочил ли где случайно прыщик. Ему было двадцать два, но выглядел он солидно, на все двадцать пять, и одевался круто. Бабы на него западали буквально пачками, не успевал отбиваться, и Чума даже поначалу завидовал другану. Сменяться бы с Юрцом своей картошкой, которую он привык считать носом, и лопуховидными ушами, тогда бы не прикалывался над ним весь честной народ, и девчата смотрели бы поласковее. Но сейчас появилась у него одна подруга, которая искренне считала, что Чума (ее разлюбезный Витенька) – лучший из всех, кого она знала. Чума смущался, но в душе был рад, что Юлька – очень даже ничего так телочка – каждый день не уставала мотаться за ним и трезвонить по всему городу, что через полгода они поженятся. Юрец, конечно, ржал до потери пульса, он сам с ней раньше встречался и теперь утверждал, что у Юльки затмение, если она в Чуме разглядела красавца. Но Чуме на Юрцовские шутки было наплевать. Что ни говори, а приятно, когда на твою девчонку на улице мужики оборачиваются, и даже Юрец – красавец-раскрасавец – не исключение. Ревности Чума не питал: Юльке верил, а это было главное.
Юрец, закончив свой каждое утро повторявшийся ритуал, лениво поковырял зубочисткой во рту, вычищая остатки завтрака, и, наконец, произнес своим мелодичным баритоном:
– Где эти козлы пропали?
В этот момент из-за угла показались еще двое парней.
– Вот они, падлы, – зло прошипел Юрец, но тут же расплылся в улыбке: – Привет, пацаны! Опаздываете …
– Да мать опять шмон наводила, достала уже, – осклабился один из пришедших. – Пока все базары закрыли, развели на понятия …
Это были Сема и Тема, два брата-близнеца. Чума знал их уже пару лет. Пацаны были правильные и решительные, друг за друга любого готовы были порвать. Юрец почему-то их недолюбливал, но перед ними, конечно, этого не показывал. Впрочем, это было его личное дело, и Чума ему за это не высказывал.
Оба брата уселись на заднее сиденье Юрцовской «десятки», и тот нажал педаль сцепления.
– Мягко идет, – оценил Сема. Он еще не видел этой тачки. – Давно купили?
– Две недели уже. Отец на день рожденья подарил, – неохотно ответил Юрец.
Отец у Юрца руководил какой-то крупной фирмой, и сынок его, соответственно, ни в чем не нуждался и горя никогда не знал. Фэйсом его Бог тоже не обидел. Единственное, чего Чума не понимал, так это почему мажор Юрец с ними лазит. От скуки что ли? Они явно не вписывались в его обычный круг общения. Чума даже подозревал, что Юрец их презирает всех вместе взятых.
– Куда едем-то, Юрец? – поинтересовался Тема.
– Куда надо, – кратко пояснил тот, включая поворотник.
Тема заткнулся и стал смотреть в окно.
Вскоре они подъехали к гостинице. Затормозив возле крыльца парадного входа, Юрец забрал ключ от зажигания и сказал:
– Ждите здесь, я скоро.
После этого он вышел из машины и скрылся в вестибюле.
– Че-то Юрец сегодня не в настроении, – пробормотал Сема.
– Он уже два дня не в настроении. Деловой стал, рамсы попутал, – продолжил развивать тему его брат.
– Ладно вам, пацаны, нервы у него просто на пределе, – вступился Чума. – Дело какое-то намечается, вот и орет.
– Дело? – заинтересовались братья. – Че за дело-то?
– Да пришлых тут надо затормозить. Обидели кого-то, что ли, точно не знаю. В общем, поучить надо. – Чума не кривил душой. В курсах пока был только Юрец, а он еще ничего толком не объяснял. Но дело было наверняка прибыльное: за другие Юрец не брался.
Братья оживились. Значит, хамство Юркино можно и потерпеть, пока до бабок дело не дошло. А уж там видно будет, вставить ему по первое число, чтобы не зарывался, или нет.
Юрец постучал в дверь люкса, и ему немедленно открыли. Шкафообразный парень ошмонал его на всякий случай, и Юрец про себя усмехнулся: кто же так шмонает? Процедура эта повторялась уже не впервые, и с каждым разом его презрение к этому недоумку усиливалось.
Юрец прошел в соседнюю комнату и улыбнулся:
– Здравствуйте, Антон Евгеньевич! – а затем сел с независимым видом в кресло и закинул ногу на ногу.
Антон Евгеньевич Карасев, а в миру просто Карась, окинул его усталым взглядом. Малец, конечно, нагловатый, но сейчас именно такой ему и был нужен. Попозже надо будет его научить правильно разговаривать с серьезными людьми, но это пока подождет.
– Как дела у отца? – осведомился он для приличия.
– Спасибо, хорошо, – радостно отозвался Юрец. Его самолюбию льстило, что он вот так запросто может говорить с самим Карасем. Ему хотелось сейчас, чтобы его увидели Чума и «дубли», как он про себя называл Сему и Тему. Вот кто сдох бы от зависти!