Мария Ордынцева – Любовь Ильи Муромца (страница 2)

                  Где враг, который якобы повержен?

                  И где моя любимая княжна?

Владимир:

(садится)

                  Добро, жена, я в чудном настроеньи,

                  Ты пользуешься этим мне во вред.

                  Я не пойму твоих речей значенья

                  И сути излагаемых мне бед.

Анна:

(руки в бока)

                  Забаву, нашу дочь и нашу гордость,

                  Сегодня Змей Горыныч уволок!

                  Ты должен проявить монаршью строгость

                  И покарать под самый потолок!

Владимир:

(удивленно)

                  Постой-постой, здесь надо разобраться,

                  Зачем, кого, куда, какой резон…

                        Анна (в ярости):

                  Ты что, не понял? Надо собираться,

                  Пока не затоптали весь газон!

                        Владимир (еще не веря):

                  Сегодня же не первое апреля,

                  Чтоб так шутить со мною сгоряча.

                  У нас же с ним есть пакт ненападенья,

                  Чтоб честь России так задеть с плеча!

Анна:

                  Я что-то не пойму: ты что расселся?

                  Под окнами волнуется народ.

                  Ты – князь Всея Руси, ты – Красно Солнце,

                  Так выйди, успокой их, идиот!

                  (подает одевающемуся мужу корону)

                  Надень корону что ли – вот позор-то! –

                  Да выйди к людям, просто покажись.

                  И неча на меня смотреть в упор-то…

(в сторону с досадой)

                  За что такая мне досталась жисть?

Владимир:

(надев корону и распаляясь)

                  Да я на всех сейчас найду управу

                  И всем врагам урок я преподам!

(размышляет)

                  Им просто предложить спасти Забаву

                  Иль объявить войну за милых дам?..

Картина 3.

Изба для дружины

За длинным столом в большой горнице сидит Илья Муромец, подперев голову рукой. Перед ним на столе большая ковшеобразная чаша вина. Больше никого нет.

Илья Муромец:

(тоскливо)

                  Бывало же, все шло вполне красиво:

                  Работы – море, денег – завались,

                  И на душе спокойно и счастливо;

                  А щас уже – три месяца не жисть!

                  И кто меня просил глядеть по окнам

                  В запретную доселе сторону?

                  Любую бабу в стог бы уволок я,

                  А хочется единственно княжну.

                  Сказать бы ей, что сердце как в пожаре,

                  Что на других не можется смотреть.

                  Но спьяну я, быть может, и в ударе,

                  По трезвости же – лучше умереть.

                  Хотя я и не робкого десятка,

                  Забаву увидав, немею вдруг…

(озадаченно)

                  Наверное, нервишки не в порядке: