Мария Некрасова – ЛИсА-6 (страница 9)

– Не, цепь толста.

– А если я сейчас кого-нибудь позову? – кинул Джек недвусмысленный взгляд на депо.

– А тогда, – поднял камень с земли Любознайкин, – кое-кто швырнёт в тебя камень. Ты тоже можешь швырнуть, но согласись, что я-то не прикован.

Джек негромко зарычал.

– Да, – произнёс Любознайкин, словно пробуя слово на вкус, – не прикован. А ты – прикован. Вот прикол! – он засмеялся. – А когда на свободе были, вот ты тогда крутой был, скажи? Прямо Пуп! Земли и Неба! Говорил: «Ты Любознайкин, туповат», «Делай, что я говорю», «Я профессионал»… а сейчас – сидишь на цепи, как собака… отпад, не так ли?

Зевака заржал и удалился, подшибая ногами камни. Джек на мгновение лишился дара мысленной речи.

«Гад», – подумал он, когда дар мысленной речи вернулся.

Наш оригинал мог бы наградить бывшего приятеля ещё множеством нелестных эпитетов, но ему не давала покоя идея. Та же Идея, что привела его к Мурману. Только сейчас у неё был какой-то чёрный окрас. И она Джеку нравилась.

Запись одиннадцатая

…Неделя, которая должна была предшествовать открытию трамвая, подошла к концу. Жители города высыпали к депо плотной толпой. Все были нарядно одеты, радовались и смеялись.

«Как вы все меня бесите, – злобно думал Джек, – ну, ничего. Испорчу я вам праздник».

Как Джек собирался устроить крушение трамвая, он толком не придумал. Прорвётся в кабину, незаметно даст водителю по башке, дёрнет за рычаг какой-нибудь. Трамвай врежется куда-нибудь, но жертв не будет. А будет только позор. Для Маши, Романа и всех этих ненавистных граждан. Но это будет потом. А сейчас – праздник жизни. И если Джек в нём участвует, то он тоже должен быть живым.

Маша взошла на ораторскую трибуну, сколоченную Джеком. Публика взорвалась восторженными возгласами и аплодисментами.

– Друзья! – начала Маша. – Жители города Y! Мы все вместе трудились над этим трамваем. Как говорится, «строили, строили и наконец построили!» Ура! Всем нам ура!

Толпа зааплодировала.

«Ну и что, – подумал Джек, – я тоже так могу».

– А сейчас, – продолжала Маша, – не будем тянуть! Мы торжественно проедем по городу в этой машине! Правда, рейс самый первый. Экспериментальный. Так что кроме машиниста, на борту будут только я, наш главный работник Роман и Джек!

Толпа взорвалась неодобрительными возгласами.

– Последнему право присутствия выдано сугубо в качестве награды за плодотворную работу на благо города! – попыталась успокоить толпу Маша.

«И ещё потому, что этого бы хотел мой дед, – подумала она про себя, – но об этом ни слова».

Трое поднялись в трамвай, который покатил по улицам города Y. Водитель и Роман находились в кабине, Джек и Маша – в пассажирском салоне. Трамвай набирал скорость. Вскоре показался поворот, неподалёку от которого стоял большой и ветхий деревянный дом. Легенда рассказывала, что когда-то в нём жил старый скряга, магнат-монополист. Джек поднялся с сиденья. Да, справиться и Романом, и с водителем будет непросто. Но он попробует. Сейчас ему предстоит уничтожить то, над чем он сам и куча народа трудились месяц.

Но Джек не успел сделать ни шага. Внезапно трамвай резко ускорился, да так сильно, что бывший профстрадалец упал на дно салона. Поворот приближался.

«Что происходит? – в ужасе подумал Джек. – Это не я!»

В дверях салона показался Роман, бледный от страха, как сама смерть:

– Всё заклинило! – страшным голосом закричал он. – Берегись!

Он больше ничего не успел сказать. Раздался страшный скрежет, и трамвай вылетел с рельс, на полной скорости врезавшись в деревянный дом. Хлипкое строение не выдержало удара, потолок обвалился. Гигантская масса досок, железа и черепицы рухнула на трамвай, продавив цельнометаллическую конструкцию. Джек, то ли от шока, то ли ещё от чего, потерял сознание…

Запись двенадцатая

…Джек пришёл в себя. На самом деле он не знал, терял ли сознание или чернота перед глазами была плодом его воображения. Он находился в том, что ещё недавно можно было назвать салоном трамвая. Всё было завалено. Джек чихнул. Класс, ещё и пыль. Да, дом же старый.

– Джек! – услышал Джек Машин голос. – Джек, ты очнулся! Я слышала, как ты чихнул.

«Ура, – невесело подумал Джек, – я в потерпевшем крушение трамвае, на который упал дом. Посреди пыли и наедине с этой змеищей. Отличный конец общественных работ».

– Джек!

Маша показалась откуда-то из конца трамвая. Вид у неё был трудноразличимый, потому что было темно.

– Ты жив! – обрадованно воскликнула она.

«Надо же, – поразился Джек, – радость по поводу моей жизни. Уж не в параллельную ли реальность я попал?»

Впрочем, радость в голосе Маши сразу же сменилась на мрачность:

– На самом деле, радоваться мало чему. Наша ситуация – наглядный пример, почему трамвайные линии нельзя строить за месяц. Мало того, что трамвай угробили, так ещё и памятник монополистам снесли. Да, и не факт, что в живых останемся.

– А что… нас не вытащат? – испуганно спросил Джек. – У тебя же куча рабочих! Они откопают нас!

Маша вздохнула.

– Если бы всё было так просто, – горько сказала она, – мы под завалом. Если начать разгребать, то всё может окончательно обрушиться – и тогда нам крышка. Тут надо действовать деликатно. На это уйдёт куча времени.

– И что, другого спасения нет?

Слова прозвучали как-то глупо. Но Маша не спешила с ответом.

– Вообще-то, есть.

Она указала на небольшой просвет в проломанной крыше трамвая:

– Туда можно подняться по доскам. Но а) вес двоих они не выдержат, б) после того, как пройдёт один, вся груда с большой долей вероятности разрушится.

– А ты точно знаешь эти две вещи? – с недоверием спросил Джек.

– Давай проверим! – раздражённо ответила Маша.

Повисло молчание.

– А может, тогда вообще не будем никуда уходить? – предложил Джек. – А то ещё всё рухнет.

– Вариант, – признала Маша, – но рухнет всё, походу, и так. Лично я готова рискнуть и попробовать пролезть.

– Я тоже! – всполошился Джек. Конечно, ему никак не хотелось оставаться здесь одному.

– Отлично. Тогда остаётся решить вопрос: кто из нас двоих покинет этот трамвай?

Наверное, в каждом классическом произведении есть момент Выбора. Герой должен соотнести всё, взвесить «Да», «Нет» и «Не знаю», чтобы сделать свой Выбор. Выбор, который он сделает, повлияет как на восприятие всей книги, так и на героя лично. Персонаж должен тщательно подумать.

– А… – протянул Джек, – ну, наверное…

В его голове тотчас образовались те самые весы. На одной стороне было то, что Маша змеища. Это Джек признавал, как аксиому, если бы знал, что такое аксиома. Маша разоблачила его перед народом. Маша хотела отправить его в колонию. Маша посадила его на цепь и заставила работать.

«Ну всё, – подумал Джек, – сейчас я скажу, что хочу выбраться. В конце концов, не могу же я позволить сделать это ей?»

– Хочешь вылезти?

Джек аж язык прикусил от удивления. Маша… нет, змеища предлагает ему выбраться? Нет. Здесь явно какой-то подвох. От него, Джека хотят избавиться! Он раскусил её. Но не подаст виду. Надо потянуть время.

– И почему же ты предлагаешь мне? – слегка дрожащим голосом спросил Джек. – В смысле, я же бандит, мошенник. А ты символ для жителей города. Твоя жизнь гораздо ценнее моей.

«Ой, что я делаю? – испугался Джек. – Я же ей прямо в лоб предоставляю аргументы! Хотя думаю, что она и сама их знает».

– Я предлагаю тебе, – ответила Маша, – потому что… в общем, потому что я верю, что ты изменился к лучшему. Даже если сам ещё этого не замечаешь. Всё-таки ведь не напрасно за тебя вступился мой, – её голос дрогнул, – дедушка.

– Но ты посадила меня на цепь.

– Да. Я этого и не отрицаю, – вздохнула девушка, – вначале я думала, что считала, что это из-за того, что ты ухаживал за моим дедом… ну, как бы неискренне. Чтобы не попасть в колонию.

«Факт», – подумал Джек.

– Но потом я поняла, – продолжила «змеища», – что тогда дед бы точно понял это. И не стал бы за тебя вступаться.

«Тоже факт», – признал плотник.