А она ладони лизала шершавым своим языком
Первый ребенка шаг и его первый зуб,
Первое произнесенное слово,
Что слетало с детских прекрасных губ,
Ничего не надо другого
Счастье-это рядом сидящая мать
То, что ты можешь еще ее обнимать
И любовь измеряется не в деньгах,
А в том, что носит он тебя на руках
И когда он ее целует,
У нее земля дрожит под ногами
И когда нет его рядом, она тоскует,
А не награждает его рогами
И казалось бы, все так просто,
Счастье строим свое мы сами,
Человек измеряется вовсе не ростом,
А своими поступками и делами
***
Я так стар, что почти ничего не помню
Но кажется, у меня был дом
Удивительно, люди сначала кормят,
И бросают потом
В детстве меня часто били,
Били за просто так,
Но знаю, меня любили,
Иначе, зачем заводить собак?
Я так стар, что почти уже не хожу,
А когда-то гонял голубей и кошек,
А теперь еду с трудом нахожу,
Ничего не ел, кроме хлебных крошек
Я так стар, и глаза слепы,
И мечтаю я лишь об одном,
Чтобы кто-нибудь из толпы,
Пригласил бы меня в свой дом
Мы-собаки, почти как люди,
Мы любимыми быть хотим,
Мы умеем быть верными, не осудим,
Хоть и роскошью не блестим
У людей желанья равны нулю:
Люди, золото, автомобили,
Ну а мне бы просто услышать «люблю»
И чтоб правда любили
***
В квартире темно. В душе полумрак.
Наверное, так и должно быть
На каждую дуру найдется дурак,
И будут друг друга любить
Дура сделана из его ребра,
И ходит за ним по следу
Они могу не спать до утра,
А, может быть, до обеда
Дурак звонит ей каждые пять минут
А дура не любит пустой телефонный треп
Он все боится, что ее отнимут и заберут,
А она, его повстречавши, влезла на небоскреб
Дурак ревнует ее к столбу,
Но ему все обиды прощаются
Дура набила шишку на лбу,
Но все равно возвращается
Дурак истерит и мается,
Разбита посуда, скандалы, ссоры
А дура только молчит, улыбается
Он для нее стал опорой
Я, – говорит, – не знаю, чего ты хочешь,
Но готова бремя своё нести
