Мария Морозова – Сокровище Пущи (страница 19)

– Вроде того.

Арс укоризненно покачал головой. И сообщил:

– Ты понимаешь, что если похититель не добился, чего хотел, он может вернуться?

Я встала, зачем-то обошла вокруг стола, нервно сжимая пальцы, и шагнула к окну, как будто пыталась рассмотреть возможную засаду. Конечно, Арс прав. Но деваться мне действительно некуда. В Старограде никто не ждет. Если расскажу о похищении, отец, конечно, не останется в стороне. Вот только он заберет меня, запрет дома и точно никуда не выпустит до свадьбы с Рылинским. Нет уж, как-нибудь прорвусь сама.

– Я думаю, что сагар где-то в Пуще, – сообщила, решив перевести тему.

Арс закатил глаза, не одобряя мой энтузиазм.

– Его можно найти? Например, магией?

– Нет, – отрезал егерь. – Слишком много времени прошло, если это и правда твой сагар. Ни одно поисковое заклинание не сработает.

– Очень жаль.

– В полицию заявлять будешь?

– Кому? – я махнула рукой. – Зудину? Он решит, что я просто от скуки дурью маюсь.

– Ты должна быть осторожна.

– Очень постараюсь, честное слово.

– Тогда все, я свое дело сделал. – Он поднялся, забросил на плечо ружье и шагнул к выходу. – Не хочешь уезжать, смотри в оба и пеняй на себя.

– Спасибо, – еще раз прокричала я.

Но егерь вышел, оставляя меня одну. Впрочем, дело свое он и правда сделал. И, несмотря на то, что пришлось раскрыть свою тайну, я не жалела о том, что встретила его в лесу.

Арс скользил по пущанской тропе. Лес вокруг сливался в сплошную зеленую массу, но егерь уже привык, не ощущая ни тошноты, ни головокружения, как бывало тогда, когда Пуща впервые пустила его на тайный путь. Сейчас он чувствовал себя в лесу, как рыба в воде, хотя тот и не торопился впускать его в свое сердце. Среди деревьев мужчине было проще и спокойнее, чем среди людей.

Тропинка раскрылась, выводя его к хутору. Арс остановился на секунду, осматриваясь, и уверенно пошел дальше. За последние несколько часов здесь не было никого.

Но и повторный обыск ничего не дал. Не нашлось ни человеческих следов, ни магических. О том, что на хуторе кто-то был, говорили только спиннинги в шкафу и новый замок на дверях сарая.

Да, похищение и правда казалось странным. Странным, бессмысленным и нелепым. Мозг Арса работал, выдавая разные версии, но проверить ни одну он не мог. Может, все-таки ради выкупа, и похитители просто не успели довести задуманное до конца, потому как им что-то помешало или они испугались, осознав, что натворили? Или это все было шуткой, продуманной и жестокой, но все же шуткой над чуждой этому месту аристократкой? Ответов не было.

Егерь зашагал по дороге, стараясь не наступать на примятую колесами траву. Он внимательно осматривал обочину, надеясь найти что-нибудь полезное, но без толку. Дорога прошла через лес, а потом уперлась в грунтовку. Поворот налево вел в Прилесье, направо – выводил на асфальтовое шоссе в Марков. И теперь Арс даже не мог понять, куда именно направилась машина похитителей.

– О, Седой. – К нему на старом велосипеде подъехал Кривцов. – Привет.

– На рыбалку? – спросил Арс.

– А как же. Вот сейчас за удочками, потом на озеро.

Егерь машинально оглянулся. Да, хутор и озеро – стандартный маршрут Кривцова, когда тот не хотел, чтобы жена разыскивала его по берегам Плисы.

– Вы сегодня там еще не были? – поинтересовался егерь скорее для порядка. Ему и в голову не пришло бы подозревать старика в похищении.

– Нет, жена заставила теплицу чинить. Ну так я поеду?

– Да, – кивнул Арс.

Кривцов уехал на хутор. Егерь проводил его задумчивым взглядом. Да, выходило странно. Если бы Феодора оставалась там, в сарае, старик точно бы обнаружил ее и выпустил. Неужели и правда шутка тех, кто хотел напугать, но не собирался держать пленницу долго, дав шанс освободиться? Правдоподобно. Вот только интуиция шепчет, что все не так просто. А интуиции бывший боевик привык доверять.

Арс поежился. Что-то происходило. И началось это что-то с приездом Феодоры Домбровской. Ощущение грядущих неприятностей оказалось неожиданно острым и резким, полоснув по нервам заточенным ножом. Такого с ним не случалось уже очень давно, даже когда он в одиночку отлавливал самых лютых браконьеров. Почему-то именно сейчас равнодушное оцепенение, в котором егерь жил последние четыре года, дало трещину. На секунду стало больно, как бывает, когда снимаешь бинт со свежей раны. Ненормальное чувство. Или наоборот, правильное и нужное?

Егерь закрыл глаза, медленно вдыхая аромат нагретого солнцем поля. Обоняние и слух обострились тоже, и сейчас все вокруг казалось неожиданно непривычным. Неожиданно живым и ярким. Он уже и забыл, как это бывает.

Да, раньше все было просто. Арс буквально похоронил себя в деревне, отказавшись от чувств, переживаний и мыслей о будущем. И не думал, что это когда-нибудь может измениться. Но сейчас его душа, запрятанная под уродливой броней из боли и потерь, напомнила о себе. Напоминание заставило Арса искренне растеряться.

Налетевший ветер ударил мужчину в спину, вынуждая сделать шаг вперед. Наваждение схлынуло. Егерь потер грудь над сердцем, где легонько кололо, и зашагал в Прилесье. А далекая Пуща словно вздохнула ему вслед, радуясь, что человек наконец-то начал оживать.

ГЛАВА 9

Остаток дня я просидела как на иголках, ожидая, что злодей вернется за мной. Нервно делала уборку, нервно готовила ужин, то и дело выглядывая в окно. Сбегала к Карповичам, осторожно спросить, не видели ли они утром чего подозрительного, но соседи сегодня ушли на работу слишком рано и пропустили все самое интересное.

К вечеру я устала бояться и махнула на похищение рукой. Но перед сном все же позаботилась о том, чтобы сделать свой дом хоть немного безопасным. Прикрутила проволокой задвижку на калитке, чтобы ее было не так легко открыть. Осмотрела и закрыла все окна, не оставив даже щелей. Заперла дверь и не просто на замок, но и на толстый крючок, прибитый внутри. Подумав немного, решила устроить примитивную сигнализацию и повесила на дверную ручку большую кастрюлю, чтобы она с грохотом свалилась вниз, если кто-то попытается открыть. Так себе защита, конечно, но чего-то более серьезного у меня не было.

В итоге в кровать я ложилась взвинченной и спала очень неровно, урывками. Опять снилась какая-то муть: то я бежала через лес, словно меня преследовали, то пробиралась через топь. Потом и вообще обнаружила себя лежащей на дне реки. Надо мной медленно текла прозрачная вода, носились облака, рождались и умирали деревья. А я просто лежала и смотрела, не в силах ничего изменить.

– Великие Предки! – выдохнула, просыпаясь.

В спальне царила темнота. Почти кромешная, если не считать луны, светившей в окно. Мне было душно. Воздух походил на густой кисель, тяжелый и вязкий. Но тут уж я сама была виновата. Устроила баню, закупорив перед сном все окна почти до герметичности. Неудивительно, что приснилась такая чушь.

Я сползла с кровати и распахнула окно. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, остужая разгоряченное лицо. Сразу стало легче. Может, ну их, эти предосторожности? Сейчас в деревне тихо и спокойно. Ни одно окно не светится, и даже собаки молчат. Если буду постоянно ждать нападения, быстро превращусь в дерганного параноика. В конце концов, закрытое окно вряд ли остановит того, кто решит до меня добраться. Лучше просто подпереть его металлической миской, которая свалится, если в окно попытаются влезть.

Вздохнув, я потерла ладонями лицо. Сон ушел, и ложиться обратно в постель пока не хотелось. Я выглянула в огород, прошлась по комнате, а потом залезла в шкаф. Череп лежал на полке, завернутый в полотенце. Медальон – рядом. Если подумать, это не самое надежное место для исторических ценностей. Дом на отшибе, двери хлипкие, охранки нет. Перепрятать их, что ли? Закопать в огороде, например? Или слишком сложно? В конце концов, кто знает, что они у меня? Ладно, череп, но медальон я вообще никому не показывала, кроме Арса. А он… несмотря на его хмурый вид, резкость и неприветливость, у меня не получалось представить этого мужчину врагом. Никак не получалось.

С медальоном в руках я подошла к окну и оперлась о подоконник, рассматривая его. Тонкая чеканка, над которой оказались бессильны время и природа, узнаваемый рисунок, неровная линия перелома. Где же осталась вторая половина?

Неожиданно металл начал наливаться тусклым белым светом. Сначала это было почти незаметно, потому что прямо на медальон падали такие же тусклые лунные лучи. Но постепенно свечение становилось все ярче, и скоро серебро уже светилось у меня в руках, как маленький артефакт-светляк.

– Что за… – пробормотала я ошарашенно.

Это что, магия? Но ведь Арс держал его в руках и не заметил ничего необычного. Или необычного не было раньше, а сейчас что-то изменилось?

Я быстро натянула юбку, схватила медальон и бросилась на улицу. Кастрюля, висевшая на ручке двери (и про которую я благополучно забыла) свалилась на ногу, больно ударив по пальцу. Но меня это не остановило. Нужно было срочно узнать, что происходит с медальоном.

Обойдя свой участок, я добралась до дома Арса, забежала на крыльцо и постучала в дверь. Сначала тихо, чтобы не будить мужчину слишком неожиданно, потом громче и громче. И когда уже начала терять терпение, дверь открылась, да так резко, что я чуть не свалилась с крыльца от испуга.