Мария Морозова – Дожить до весны (страница 5)

Подбадривая саму себя, я вытащила цыпленка из пакета, брезгливо держа его за ногу двумя пальцами, и сунула в кастрюлю с водой. Поставила ее на плитку и, сверившись с рецептом, принялась мыть овощи. Картофель, морковь, корень петрушки, лук и немного зелени. Да, мои руки больше привыкли к кинжалу из отличной закаленной стали, а не к туповатому ножу для овощей, но в этом не должно быть ничего сложного.

Мурлыкая себе под нос эльфийскую мелодию, я почистила картофель. Взялась за морковку, мимоходом бросив взгляд на бульон, и возмущенно воскликнула:

– Это еще откуда?

На поверхности варева, которое должно было стать моим супом, нахально плавало перо. Небольшое, ободранное, но оно лежало промо на поверхности воды, и этот факт меня ужасно возмутил. На суп с перьями я не подписывалась. Поэтому быстро стащила кастрюлю с плитки и вылила еще не успевший как следует нагреться бульон в раковину.

Источник неприятности нашелся быстро. Оказалось, что местами на куриной тушке сохранились коротенькие пеньки от перьев, а кое где даже и остатки пуха.

– О Имилея, – пробормотала я, держа убиенную птицу за крылья и осматривая со всех сторон, – неужели нельзя было ощипать нормально? Мне что, самой теперь это делать?

Естественно, пришлось самой. Правда, просто так выдергиваться эти пеньки категорически не пожелали. Они сидели в коже крепко и оказались слишком короткими и скользкими, чтобы можно было удобно ухватиться. Подумав немного, я достала спички и попробовала перья обжечь. Но кухня быстро заполнилась мерзкой вонью, и я, швырнув цыпленка в раковину, побежала открывать окно.

– Счет к Келемису вырос еще на несколько пунктов, – прошипела я, вывесившись на улицу и вдыхая холодный вечерний воздух. – Чтоб ему мхом порасти!

Ведь именно из-за него мне приходиться терпеть все эти… лишения. Из-за его неумения слышать слово «нет». А совсем не из-за моей гордыни, как выразился братец. Нежелание покорно идти в постель высокопоставленно мерзавца – это не гордыня, это чувство собственного достоинства. Качество, жизненно важное всякому разумному существу.

Пока вспоминала Келемиса недобрыми словами, противная вонь немного выветрилась. Но так и не дождавшись, пока воздух окончательно очиститься, я замерзла, заперла окно и решительно пошла к птице. Взяла нож и без всякой жалости срезала всю кожу, где чувствовались острые пеньки.

– Вот так тебе, – удовлетворенно хмыкнула я и вернула тушку в кастрюлю с чистой водой.

Готовка продолжилась. Я нашинковала морковь, лук, умудрившись расплакаться от едкого сока, нарезала аккуратными кубиками картофель. Отвернулась к книге, чтобы проверить, не забыла ли чего, и вдруг подпрыгнула от громкого шипения.

– Да что же это такое? – взвыла, стаскивая с плиты кастрюлю, бульон в которой бурлил через край и выливался на горячую поверхность. – О Богиня-Прародительница… – Еще и палец обожгла.

Наверное, не нужно было наливать так много воды. Но об этом в книге вообще не написали! И про перья тоже! Неужели каждая человеческая хозяйка знает об этом без всяких книг?

Пришлось идти за эльфийской заживляющей мазью. Палец болеть перестал, вот только пока я бегала туда-сюда, пока чистила плиту, чтобы она не воняла, мой энтузиазм уже успел угаснуть. Может ну ее, эту готовку?

Осмотрев мрачным взглядом плавающую в мутноватом бульоне курицу и овощи, выложенные на доске красивыми горками, я вздохнула. Нет, нужно продолжать. Иначе придется идти в ресторан и снова оставлять там солидную сумму. Да и в конце концов, я же не могу так просто сдаться? Я, Ниарэн Олиер Нимдаран, прекраснейшая дочь Дома Остролиста, магиня и шпионка, которой когда-то гордился весь Дом. Разве трудности меня останавливали? Нет уж, если понадобится, сварю хоть десять таких кастрюль, но разберусь, как это правильно делать.

Бульон был возвращен на плитку, где варился еще почти час под моим бдительным взором. Потом, сверившись с рецептом, я забросила туда овощи. Снова взяла часы и двадцать минут пристально следила за тем, как варево лениво кипит, а в конце засыпала зелень и немного странный продукт – лапшу, похожую на мелкие желтоватые палочки. Подождала еще минут пять и с облегченным вздохом выключила плитку. Наконец-то.

Предвкушая вкусный ужин, я сервировала свой стол. Разложила красивую салфетку, столовые приборы, аккуратно порезала хлеб. Осторожно налила горячий суп в глубокую тарелку и поставила ее на стол. Что ж, он пах аппетитно, да и выглядел вполне пристойно, наверное, за счет ярких вкраплений петрушки. Так что я с воодушевлением взяла ложку, зачерпнула, и, дождавшись, пока немного остынет, сунула ее в рот. Чтобы тут же застонать:

– О-о-о не-е-ет…

Ну как? Как можно было забыть его посолить?!

Обреченно рассмеявшись, я схватила солонку, сыпанула в суп соли и села обратно, уже ни на что не надеясь. Но распробовав собственное варево, признала: вот теперь оно получилось съедобным. Да, пришлось вылавливать курицу из кастрюли и разделывать, чтобы забросить мясо обратно. Да, в соленом бульоне плавало несоленое мясо и такие же пресные овощи. Зато это было горячо и сытно. А главное – дешево, особенно по сравнению с ресторанными блюдами.

Отставив пустую тарелку, откинулась на спинку стула и удовлетворенно вздохнула. Остатки супа вполне можно будет доесть завтра, так что голодной смертью я точно не умру. Жизнь потихоньку налаживается. Пусть север – не самое дружелюбное место для такой как я, но ему меня не сломить. И пусть Келемис даже не надеется, что Ниарэн из Дома Остролиста приползет обратно в Имиль-та-Эли, не сумев справиться в одиночку.

ГЛАВА 3

Жизнь потекла своим чередом. Я понемногу втягивалась. Каждый день к девяти часам ходила на работу в теплицу господина Дивногора, быстро перестав удивляться размаху его предприятия. Да, гномы скорее тяготели к работе с камнями и металлами. Кузнецы, старатели, ювелиры, механики – к этому у них был самый настоящий врожденный талант. Но Господин Дивногор полностью выбивался их всех канонов. Он уже больше тридцати лет занимался растениеводством в Эрнефъялле, и, надо сказать, у него прекрасно получалось. Даже я, чистокровная эльфийка из Имиль-та-Эли, не могла этого не признать.

Теплица с цветами, в которой я трудилась, была только частью гномьей компании, причем, не самой большой. Кроме цветов гном выращивал овощи вроде помидоров и огурцов, ягоды, свежую зелень. Все это быстро разбиралось постоянными клиентами и разъезжалось в магазины и рестораны города. Теплицы были оборудованы по последнему слову магии и техники: с системами полива, подогрева и даже специальной подсветки, которая позволяла растениям выжить долгими зимними ночами. За этим богатствам следил сам гном, его супруга и почти сорок человек работников. Сорок человек и одна эльфийка.

Конечно, гномьи цветы сильно отличались от тех, которые вырастали на свободе, под открытым небом. Я, как дитя Имилеи, Богини-Прародительницы, хорошо это чувствовала. Чувствовала некоторую искусственность, пресность и изнеженность его растений, как сильно им не хватает жизни и энергии. Но при этом понимала, что по-другому на суровом севере и быть не могло.

Я самаработала в большой цветочной теплице. Следила за растениями, настраивала полив, подкармливала, обрезала, пересаживала. И удовлетворенно ощущала, как с каждым моим прикосновениям в них вливается капля эльфийской магии. Совсем крошечная, которую не смог бы заметить никто, даже другой эльф, но она делала эти цветы чуть ближе и роднее, что ли.

Работать мне неожиданно понравилось. Да, хозяин теплиц был весьма ворчлив и первые несколько дней постоянно стоял над душой, чтобы убедиться, что я ничего не испорчу. Но потом его подозрительность сошла на нет, и он начал относиться ко мне так же, как и ко всем остальным работникам.

В моей теплице было тихо и спокойно. Мне не приходилось общаться с заказчиками или поставщиками и решать неприятные вопросы. Не нужно было никому прислуживать и угождать. Я просто делала свою работу. Госпожа Дивногор, такая же коренастая, как любой гном, и невысокая худенькая Ханна, которые трудились со мной под одной крышей, занимались тем же. Все мы трое не были слишком уж разговорчивыми и общительными, и меня это вполне устраивало. Я не собиралась ни с кем заводить дружбу. По крайней мере, пока.

В общем, господин Дивногор оставался мной вполне доволен. Его супруга тоже. Поэтому в последний перед выходными день я заканчивала работу, пребывая в прекрасном настроении. Пока ко мне не подошла госпожа Дивногор, уперев руки в бока, и мрачно не заявила:

– Так, мне нужно с тобой поговорить.

Я сразу напряглась. Судя по выражению ее лица, мне сейчас будут устраивать выговор. Вот только никаких причин для этого нет и быть не может.

– Да, госпожа Дивногор? – осторожно сказала я, отставляя в сторону горшок с фиалкой.

– Я наблюдаю за тобой уже почти неделю, и кое-что мне не нравится.

– Что же? – Я сложила руки на груди, приготовившись защищаться.

– Скажи-ка мне, дорогая, почему ты до сих пор ходишь в легком пальто? – огорошила гномка. – И в таких же сапогах? Это ж не сапоги, а так, ерунда горным козам на смех. У нас уже каждый день снег сыпется.

Я растерянно моргнула. Пальто и сапоги – вот, что ей не понравилось? Чего угодно ожидала, но только не этого. Хотя она была права. Замерзнув в первый день, я купила себе толстый шерстяной свитер и носки, отложив более серьезные покупки до лучших времен. Но с каждым днем становилось все холоднее, и сегодня я здорово замерзла, пока дошла до теплицы.