Мария Мирошниченко – Цвет в Пространственно-ориентированной психологии (от восприятия к трансформации) (страница 1)
Мария Мирошниченко
Цвет в Пространственно-ориентированной психологии (от восприятия к трансформации)
Вступление. О психологизме цвета
Каждый из нас живет в цвете, даже если не осознает этого. Цвет окружает человека от первого до последнего взгляда, он пронизывает одежду, пространство, продукты, книги, экраны и окна. Но несмотря на кажущуюся повседневность, цвет остается одной из самых загадочных форм восприятия. Он влияет на тело и настроение, вызывает ассоциации и воспоминания, пробуждает реакции до того, как включается рациональное осмысление. Именно в этой тонкой, почти неуловимой области начинается психологизм цвета.
Это подход, в котором цвет рассматривается не как отвлеченный знак или объект, а как часть целостного переживания. Он не сводится к физике спектра, к кодам Pantone или популярным таблицам цветов эмоций. Скорее, он открывает цвет как явление, в котором сплетаются восприятие, телесность, наша культура, память и бессознательное. Это попытка услышать, как цвет говорит, даже когда мы не в силах выразить его словами.
Современный человек привык к цвету как к инструменту, например, дизайнеры используют его, для управления вниманием, врачи, для воздействия на психику, маркетологи, для увеличения продаж. Но за этим прагматизмом часто теряется глубина. Цвет воспринимается как средство, и забывается как событие.
Психологизм цвета, напротив, возвращает нас к живому опыту, к тому, как цвет не просто воздействует, а становится частью нашей внутренней сцены.
Важно сразу отделить этот подход от того, что часто называют цветовой психологией в популярном понимании. Разнообразные схемы вроде «красный – это страсть», «синий – это спокойствие» могут быть полезны в качестве метафор, но они не объясняют индивидуальное восприятие. Скорее упрощают, редуцируют сложность цвета до символа, отрывая его от телесной, культурной и ситуационной основы. Универсальные толкования игнорируют то, как цвет вживается в биографию, как один и тот же оттенок может быть источником радости у одного человека и тревоги у другого.
Психологизм цвета утверждает, что любой оттенок включен в контекст. Он обретается в теле, вспыхивает в памяти, окрашивает ситуацию. То, как мы переживаем цвет, связано с нашим культурным кодом, телесной чувствительностью, личной историей и даже погодой в момент восприятия.
Феноменологический подход, предложенный Морисом Мерло-Понти, особенно близок этой позиции. Он показывает, что восприятие, является способом быть в мире. Цвет в этом контексте, как отношение, не вещь, а переживание. Мы не просто видим цвет, мы сонастраиваемся с ним. Он пророждается в нас, а мы в него. Колорит создает телесный резонанс, который невозможно объяснить только зрением.
Добавим сюда поэтический взгляд Гастона Башляра, для которого каждое восприятие окрашено воображением, символами и снами. Цвет перестает быть внешним, он становится образом внутри. Он живет в воспоминаниях, ассоциациях, в нашем доме души. Он становится утром в деревне, и больничным халатом, и рисунком из детства. Он несет с собой отпечаток времени и чувства.
Кроме феноменологии, психологизм цвета опирается на представления архетипической психологии. Цвет способен быть проводником к бессознательному. В снах, в искусстве, в телесной терапии он выступает не только как визуальный элемент, но и как символ глубинного содержания. Подход Карла Густава Юнга и Джеймса Хиллмана открывает особый слой смысла, в котором цвет уже не украшение, а звучание души.
Мы считаем, что цвет, это также пространство. Пространственно-ориентированная психология рассматривает его как элемент среды, которая влияет на эмоциональное состояние, восприятие безопасности, открытости или тревоги. Цвет может сделать пространство своим или, наоборот, отчужденным. Именно поэтому работа происходит с границами, телом, ритмом и индивидуальной реакцией.
Один из важных принципов психологизма цвета, отказ от жестких интерпретаций. Мы не ищем универсальных правил. Мы предлагаем наблюдение, внимание, медленную рефлексию. В этом подходе цвет рассматривается как встреча, между человеком и миром, между воспоминанием и ощущением, между внутренним и внешним.
Такая практика открывает дверь к более глубокому восприятию. Цвет перестает быть «фоном» и становится посланием. Мы возвращаем себе чувствительность, утраченную в мире стандартизированных интерьеров и палитр. И именно так, делаем первый шаг к работе с цветом как с психологическим партнером, а не инструментом.
От зрения к переживанию
Невозможно говорить о цвете, не затрагивая вопроса, а что же мы на самом деле видим, когда смотрим различные оттенки? В научной терминологии ответ звучит почти обескураживающе, цвет, это не свойство объекта. Это восприятие длины волны, отраженной от поверхности и обработанной мозгом. То есть цвет, не часть мира, а результат взаимодействия света, вещества, глаза и мозга. Он не существует сам по себе, а только в событии восприятия. И все же человек не живет как научный наблюдатель. Он не думает о спектре, он чувствует. Цвет проникает в его восприятие как нечто реальное, зримое, осязаемое, связанное с формой, настроением и даже атмосферой.
Классическая психология цвета развивалась именно на этом стыке, между наукой и восприятием. С одной стороны, она пыталась измерить, систематизировать и дать предсказуемую формулу, а с другой, сталкивалась с тем, что каждый цветовой опыт ускользает от схем. Он не поддается полному объяснению. Он всегда чуть больше, чем мы можем сказать словами.
Одним из первых, кто осознал эту двойственность цвета, как физического явления и внутреннего переживания, был Иоганн Вольфганг Гёте. Более известный как поэт, писатель, драматург и мыслитель, он оставил яркий след и в науке, создав труд, который на протяжении двух столетий вызывает споры, недоумение, восхищение и глубокие философские размышления. Его книга Zur Farbenlehre «Учение о цвете» была опубликована в 1810 году, и с тех пор ее судьба напоминает сам цвет, она то затмевается рационализмом, то вспыхивает с новой силой в тех областях, где наука снова встречается с поэзией и восприятием.
Чтобы понять, почему этот труд столь необычен, важно обратиться к самому Гёте, не как к иконописному классику, а как к живому человеку, исследователю с телесной интуицией. Он родился в 1749 году во Франкфурте, получил классическое образование, с детства интересовался не только литературой, но и естественными науками, минералогией, ботаникой и анатомией. Его подход всегда отличался цельностью, он не разделял мир на духовное и материальное, на поэзию и факты. Его интересовали закономерности живого, как возникает форма, как появляется цветок, как распускается свет. И в этом смысле Учение о цвете стало не столько попыткой опровергнуть Ньютона (хотя и это тоже), сколько стремлением вернуть чувственное, телесное и душевное измерение к тому, что наука начала превращать в формулы.
Гёте полагал, что ньютоновская теория цвета, с ее упором на спектральный разложенный свет, недостаточна. Она описывает физическую сторону света, но полностью игнорирует субъективный опыт, то есть восприятие. А ведь именно восприятие, по мнению Гёте, делает цвет живым. Он проводил эксперименты не только с призмами, но и с восприятием света и тьмы, изучал, как глаза человека дополняют цвет, как работают контрасты и как ощущение цвета рождается в границе, в переходе, в напряженности между светлым и темным.
Самым знаменитым в его теории стало утверждение, что цвет возникает на границе между светом и тьмой, а не в разложении света, как утверждал Ньютон. Это граница, не просто физическая, но и метафизическая. Цвет у Гёте, это выражение жизненного импульса. Он писал: «Цвет – это страдание света». В этой фразе слышна вся его философия, где цвет как результат столкновения, драмы, жизненного движения. Не мертвая длина волны, а живая, дышащая форма мира.
В книге он описал не только оптические феномены, но и психологические эффекты цвета. Например, он делил цвета на активные (желтый, красный, оранжевый) и пассивные (синий, зеленый, фиолетовый), описывая их эмоциональное воздействие. Он не пытался систематизировать их в строгую схему, а скорее интуитивно фиксировал, как цвет влияет на внутреннее состояние. Он писал о величавости пурпурного, грустной глубине синего, живом возбуждении желтого. Его язык, это язык ощущений, а не измерений. Это делает Учение о цвете не учебником, а философским манифестом.
Интересно, что сам Гёте считал эту работу важнейшей в своей жизни. Он говорил, что «Учение о цвете переживет мои поэмы». И хотя современники не приняли его всерьез, многие ученые сочли книгу ошибочной, а Ньютон по-прежнему оставался непререкаемым авторитетом, время расставило акценты иначе. Сегодня Учение о цвете цитируют художники, архитекторы, феноменологи, психологи, терапевты. Оно стало источником вдохновения для В. Кандинского, П. Клее, М. Хайдеггера, Мерло-Понти, Рудольфа Штайнера и многих других. В XX веке этот труд возродился как предтеча гуманистических и телесно-ориентированных подходов.