Мария Милюкова – Моя Вар-рвара. Дилогия (страница 1)
Мария Милюкова
Моя Вар-рвара. Дилогия
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЛАВА 1
– Ну, вот и всё, сейчас мы тебе бантик завяжем… Ты же у нас девочка, значит, бантик. – Сухонькая, как камыш, медсестра ловко соорудила на моем запястье нелепое нечто, действительно напоминающее бант. Марля трещала и грозилась порваться, но всё испытание на прочность прошла, удержала вставленную в вену иглу. Капельница над головой угрожающе звякнула бутылями, наполненными прозрачной жидкостью.
В операционной было холодно. Льняная длинная рубашка, сейчас задранная до пояса, совершенно не грела, но хотя бы прикрывала обнаженную грудь. Знобило, сердце колотилось от выброса адреналина. Вокруг суетились врачи. Маски прикрывали их лица, а цветастые шапочки – волосы. Белые и синие халаты мелькали вокруг, как огоньки на новогодней гирлянде. Еще немного и затошнит от такой карусели!
Я скосила взгляд на своё плечо, перетянутое коричневым резиновым ремешком, и глубоко вздохнула: ещё не поздно соскочить со стола и с криком «Я передумала!», удрать? Не удрала. Здоровье дороже. Снова перевела взгляд на потолок, пронизанный мутными кругами тусклых ламп. Смотреть по сторонам было страшно. Вдруг увижу скальпели, ножи или другие инструменты кромсательно-пилительного назначения?!
– Загадывай мультик. – Кареглазый хирург в белой маске, закрывающей рот и нос, замер между моих раздвинутых ног, загораживая мощным телом гудящие лампы. – Сейчас пойдет наркоз.
– Если загадаю, буду болтать всю операцию. – Честно предупредила я и попыталась улыбнуться. Вышло криво, губы свело от страха. Хирург оценил мою наигранную храбрость, взял с подноса длинные тонкие щипцы, увенчанные куском ваты размером с кулак, и ловко намазал мне живот. Знакомый запах йода пощекотал нос. Я посмотрела на коричневую от антисептика кожу и медленно выдохнула. Точно сбегу!
– Болтать – святое дело. – Пробормотал хирург и исчез с поля зрения, открывая взору гладкий потолок. – Начинаем.
По ступням побежали горячие искорки, медленно поднимаясь по икрам, в горле защипало, потолок поплыл перед глазами. Во рту появился привкус горечи, словно я разжевала одуванчик. Гадость!
Я закрыла глаза и тихонько зашептала, успокаивая саму себя:
– Всё хорошо. Главное, ни о чём не думать… Всё хорошо…
Тяжелая темнота надавила на плечи, опустила тело в вязкие чернила наркоза. Стало страшно. Но всего на мгновение, а потом …лес зашумел листвой. Ветерок перелетал от ветки к ветке и так осторожно прикасался к кроне, словно боялся её потревожить. Птицы выводили рулады, солнце пронзало листву косыми лучами, высвечивая порхающих бабочек.
Я долго рассматривала синее небо и резные малахитовые листья неизвестного дерева, нависшие прямо над лицом, привыкая к обстановке.
– Не мультик, конечно, но и так сойдет. – Собственный голос немного успокоил и добавил уверенности. Надо же, а рассказывали, что во время операции совсем ничего не происходит: уснул, проснулся в палате, а аппендицита как будто и не было никогда. Обманули.
Почему-то стало обидно.
Я села и осмотрела себя с головы до ног: операционная рубаха едва доходила до колен, и заходящее солнце ощутимо пригревало кожу. Наверно, наркоз по телу расходится, так-то в операционной холодно. Бантик из марли, завязанный медсестрой, пугливо щетинился белыми нитками. Под бинтом проглядывался зеленый катетер с коричневой шляпкой.
Книги я читала, фильмы смотрела, не много, но достаточно, чтобы знать: от места пробуждения отходить далеко нельзя или не сможешь вернуться в мир живых, и останется только покорно слушать крики и плач безутешных родственников. С последним было сложно: никто, кроме кареглазого хирурга меня не позовет, не было никого из родных. Детский дом был, просто знакомые были, коллеги по работе, даже парень. Был. В общем, нет никого из тех, к кому захочется вернуться, если что-то пойдет не так.
Справедливо рассудив, что пара шагов погоды не сделают, поднялась на ноги и огляделась.
Вокруг меня стоял обычный лес: деревья да кусты, всё зеленое и светлое. Сразу и не поймешь в осторожном ненавязчивом шуме – листва шелестит или ручеек журчит. Красиво. Почему, интересно, я вижу лес? Ведь даже не думала о нём.
Слева хрустнула ветка, скрипнула древесина. Затем последовал глухой удар о землю и беззлобная ругань.
Я осторожно приблизилась к зарослям орешника и остановилась, восторженно разглядывая открывшуюся картину: высокий молодой мужчина стоял на поваленном бревне. Волосы длинные и темные, посеребренные сединой. Холщовая серая рубаха с подвернутыми до локтей рукавами заправлена в кожаные штаны. Безрукавка, прошитая толстыми серыми тесемками, надежно обтягивала широкие плечи незнакомца. Топор взвился в воздух и воткнулся в трухлявый поваленный ствол, повинуясь движению увитых мышцами рук. Я поморщилась, с трудом поборов желание зажать нос рукой: острый запах мужского пота резко ударил в лицо и исчез, подхваченный ветром.
– Привет. – На всякий случай поздоровалась. Вежливой надо быть в любом случае, даже если перед тобой стоит твоя собственная галлюцинация.
Лесоруб резко выпрямился, топор замер, готовый сорваться с рук и прилететь прямиком мне в лоб. Голубые глаза незнакомца впились в меня взглядом подозрительного таможенника, брови нахмурились.
– Ты врач или пациент? – Спросила, с любопытством рассматривая красавца: стальные мышцы, широкие плечи, правильные черты лица. Парень будто сошел со страниц глянцевого журнала. – Или ты мой сон?
Топор покачался, примериваясь к расстоянию, – лесоруб оказался агрессивным и подозрительным. Где-то я должна была его видеть. Мозг не придумывает образы, он поднимает из подсознания уже увиденное. Может, заметила его в коридоре или среди врачей, но не придала значения? Тогда мои мысли были заняты предстоящей операцией, попытками успокоиться и трусливо не сбежать с каталки. Хотя всегда был вариант, что сейчас именно он копался в моем теле, отсекая ненавистный аппендикс.
– Ты кто? – Голос лесоруба оказался хриплый и будто шепчущий, убаюкивающий, приятный во всех смыслах.
– Варвара. – На секунду стало страшно: что, если хирург перепутал пациента и сейчас отрежет мне не то, что надо?!
– Вар-рвара, значит. – Незнакомец произнес мое имя с легким рычанием. Так, будто сильно злился или только что научился выговаривать ненавистную «р». – Похожа. И откуда ты взялась?
– Надо бы добавить наркоза. – Я огляделась, но ни медсестры, ни анестезиолога среди деревьев не заметила. – Кажется, я просыпаюсь.
Парень легко спрыгнул с поваленного ствола и направился ко мне. Топор угрожающе раскачивался при каждом шаге и сверкал сталью, отражая солнечные лучи. Я попятилась. Сон замечательный, парень красивый, но операция скоро закончится и мне надо быть там, где я проснулась.
Голубоглазый решил иначе. Он уверенно шёл за мной, не сбавляя шаг. Я только успела растянуться на земле, придирчиво поправив рубашку и марлевый бантик, как мужчина навис надо мной, загораживая солнце. Его брови почти сошлись на переносице, а рука сжала деревянную рукоять топора с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Если пустить воображение галопом, то незнакомец вполне может быть хирургом, – белый халат, маска, скальпель в руках… Так оно и есть. Скорее всего. Одно «но»: мой врач был кареглазым, а у этого словно небо спряталось под ресницами.
– Как ты меня нашла? – Лезвие топора поднялось, нацеливаясь мне в грудь.
– Меня на скорой привезли. – Я оттолкнула рукой кожаный сапог, вынуждая голубоглазого гиганта отступить на шаг. Солнце снова засветило в лицо, согревая кожу.
– Где они? – Вопрос был задан с ледяным спокойствием и каменным безразличием.
– Кто? – Я отвела от него взгляд и снова уставилась на листья дерева. Ну и?! Где моё пробуждение?
– Те, кто тебя привёз.
– Уехали. – Вытянулась на земле струной. Лежать было неудобно: в спину впивались камни и сучья, по ноге проползла букашка. Кстати, операция идёт примерно сорок минут, значит, ещё с полчаса мне нежиться на солнышке.
Я откровенно любовалась незнакомцем. Приснится же такое чудо?! Повезло же какой-то девчонке, – отхватила сладкий кусок пирога. Я бы за такого парня волосы повыдергивала каждой, кто на него посмотрит!
Голубоглазый рассматривал меня с тем же любопытством. И дикой настороженностью.
– Ты очень настырная галлюцинация. – Я улыбнулась. – Но мне нравится. Не скучно.
Лесоруб помедлил, засунул топор в кожаную петлю, пришитую к широкому ремню на поясе, и прищурился:
– Я повторю свой вопрос: кто ты?
– А ты кто? – Я протянула ему руку, но, не дождавшись помощи, поднялась сама. – Помимо того, что ты грубиян?
Пока парень соображал, что мне ответить, я устроила ознакомительную экскурсию: обошла незнакомца, разглядывая его со всех сторон. Надо же, какая точность деталей! В кинотеатре такого качества не увидишь: одежда, оружие, запахи. Полное погружение в реальность. При более внимательном рассмотрении белые пряди на его волосах оказались не седыми, видимо, выгорели на солнце до снежной белизны. За такое мелирование любая девчонка душу бы продала стилисту. К спине парня широкими ремнями было прикреплено странное оружие, выкованное из цельного куска металла. То ли короткий меч, то ли длинный нож.
– Ты лесоруб? – Я продолжила расспросы, не ожидая ответа.