Мария Метлицкая – Цветы и птицы (страница 8)
Потом, когда она пыталась вспомнить этот ужасный день и разложить его по минутам или хотя бы по часам, то вспоминала немногое: вот Сашенька осторожно и бережно выводит ее из машины. Каринка рядом – поправляет на ней платок. Зачем ей платок, зачем? Сроду она не носила никаких платков! Она и сейчас срывает его – темный чужой платок – и бросает на пол. Но Каринка поднимает его и засовывает в свой карман, приговаривая:
– Не хочешь – не надо, Анечка! Только не нервничай.
Помнит полутемный зал, приглушенную музыку – кажется, знакомую. Бах? Или Бетховен? Она не могла вспомнить и начала нервничать – как же так, такая знакомая мелодия! В центре зала – гроб на постаменте. Блестит, сверкает даже – черный лак, какая глупость! А, это преломляется свет! Она подняла голову и увидела огромные старые люстры – такие большие и тяжелые, что стало страшно: не дай бог, рухнут! Что тогда будет? Господи, да всех накроет и раздавит! Какой кошмар!
Ей стало тревожно и зябко, и она повела плечами и испуганно посмотрела по сторонам – Карина, Сашенька? Они, слава богу, здесь – Саша стоит у нее за спиной, а Каринка? А, вот она! Разговаривает с каким-то мужчиной. Шепчет ему что-то на ухо, не сводя с нее глаз.
Кто это – ее давний знакомый? Вообще народу прилично. Даже много. Зачем они здесь, почему? Все в черном или темном, переглядываются, тихо переговариваются, разглядывая ее.
Да наплевать. Пусть смотрят. Ей совершенно на все и на всех наплевать. Господи, для чего она здесь? Гроб… Да, это похороны. Только – чьи? Она прищуривается и пытается разглядеть фотографию, что стоит в изголовье гроба. Игорь? Господи, как же похож на ее Игоря! Брат? Нет, у него не было брата. У него есть сестра, Мария, Маша. Она хорошая, но Аня так давно ее не видела – она же уехала, да? Надо будет спросить у Игоря – где его Маша? Господи, что за ужасные таблетки дала Каринка – все плывет, качается, словно в шторм на корабле.
«Как мне плохо!» – мелькнуло в голове.
Вокруг гроба, в центре зала, полукругом стоят стулья – в три ряда. Партер. Каринка помахала им, и Сашенька бережно взял Анну под локоть.
– Куда? – беспомощно пробормотала она. – Куда, Сашенька? Мы уходим? Ой, слава богу! А то я очень замерзла.
Но Саша привел ее к этому полукругу из стульев и усадил на один из них. Растерянная, очень испуганная, Аня вдруг закричала:
– Карина! Кара! Иди ко мне!
Карина быстро подошла, села рядом и крепко, очень крепко, до боли, сжала ее руку. Анна попыталась вырваться, ей стало до слез обидно, до чего же Каринка грубая.
Но руку Каринка ее не отпустила, зашептала:
– Тихо, тихо, Анечка! Скоро все кончится, все пройдет. Ты только не нервничай, а? Все ведь проходит, правда? И это, господи, мы с тобой переживем…
Справа от нее – Сашенька, слева – Каринка. Ну ладно, что она так нервничает? А, очень болит голова. Очень. Давно так не болела. И знобит, очень знобит, просто зуб на зуб не попадает. «Господи, да, наверное, я заболела! Конечно, заболела – вот и причина нашлась! Сейчас зима, холодно. Грипп. Конечно, самое время для гриппа! Вот и я подцепила. Только – где? Кажется, я несколько дней не выходила из дома».
Подходят какие-то люди и, слегка наклоняясь, что-то ей говорят.
– Что? – переспрашивает она. – Что-что? Простите?
На нее странно и удивленно смотрят – наверное, из-за температуры у нее пылает лицо, и она кошмарно выглядит. Какой-то женщине, крупной блондинке, совсем незнакомой, она пытается это объяснить. Но и эта блондинка смотрит на нее странно и тут же переводит вопросительный взгляд на Каринку. Ну и черт с ней, с блондинкой.
– Кара, пойдем домой! – шепчет она подруге. – Мне плохо, я заболела! Очень болит голова!
Каринка снова гладит ее по руке.
– Потерпи, Анечка! Скоро все кончится.
Что кончится? И зачем она здесь?
Какой-то приземистый мужичок в черном шарфе вокруг горла – смутно знакомый? – ведет под руку женщину. Женщина молода, худощава и одета в черное узкое платье, подчеркивающее ее красивую фигуру. На голове у нее черная легкая косынка и большие черные очки от солнца. Зачем ей очки – здесь же и так темно. Из-под косынки выбились светлые, золотистые волосы. Красивые. Вообще она, кажется, очень красива, эта молодая женщина в узком шелковом платье. За руку она держит девочку лет пяти – беленькую, перепуганную, заплаканную. А чуть поодаль блондинки с девочкой идет мальчик – красивый, очень красивый мальчик-подросток. Ему лет двенадцать или чуть меньше. У мальчика густые русые волосы, смуглая кожа и темные глаза. «Какой красивый мальчик!» – думает Анна.
Блондинка с девочкой смотрит на нее не отрываясь. Или – на Кару? Впрочем, что там видно, за солнцезащитными очками? Ничего.
На несколько секунд их взгляды встречаются. Но тут мужичок в шарфе усаживает блондинку и девочку на соседние стулья. Туда же садится русоголовый красивый мальчик. Блондинка опускает голову и мелко вздрагивает, трясется. «Плачет», – догадывается Аня.
Каринка снова до боли сжимает ее руку.
А потом начинаются речи – сбоку от гроба становятся люди и по очереди начинают что-то говорить. Говорят они негромко, музыка продолжает играть, и Анне почти ничего не слышно. Она напрягает слух и улавливает знакомое имя – Игорь. Игорь Березкин. Ее муж. Говорят о нем? Того, кто лежит в гробу, ей не видно – дорогой гроб глубок и завален цветами.
Очередь из говорящих все не кончается – люди прибывают и прибывают. К Анне подходят, жмут ее холодную руку, кто-то гладит ее по плечу, кто-то проводит по ее волосам. А кто-то просто что-то говорит – отрывисто, непонятно. Музыка, речи. Озноб. Голова. Боже, как плохо!
Подходят и к блондинке с детьми – тоже жмут руку, гладят по плечу, по волосам. Наклоняются, что-то шепчут. «При чем тут она?» – недоумевает Анна. Гладят по голове и белокурую девочку, красивому мальчику пожимают руку. Он очень смущен, сидит, не поднимая головы, и его смуглое лицо расцвечивают вспыхивающие красные пятна.
Девочка капризничает, она явно устала и, наверное, хочет спать. Она начинает плакать, и все оборачиваются на нее. Блондинка девочку не успокаивает – странно. Сидит, как сидела, уронив голову на грудь.
– Как ты? – шепчет Анне Карина. – Потерпи, скоро все закончится! Немного осталось.
– И мы поедем домой? – громко говорит Анна. – Домой? Я очень хочу домой, Кара! – почти кричит она.
Она слышит себя, и ей становится неловко – ведет себя как малое дитя!
– Кара, прости! Конечно, я потерплю!
Но тут Каринка и Сашенька берут ее под руки и поднимают со стула.
– Идем, милая! – шепчет подруга. – Надо идти!
Анна встает и чувствует, как кружится голова – да, это грипп! Теперь все понятно. Она пошатывается, как пьяная, и, слава богу, ее крепко держат с обеих сторон Сашенька и Каринка.
– Всего десять шагов, – шепчет Кара и подводит ее к блестящему гробу.
Анна смотрит туда и видит Игоря. Игоря? Ее Игоря? Значит, это он в гробу, ее муж? А почему ей ничего не сказали? Игорь умер? Ах да! Это она забыла, она! Но как она могла об этом забыть? Уколы, таблетки. «Скорая». Молодой врач в голубых джинсах и красном свитере под белым халатом – она помнит его. Укол. Да, он не соврал – больно не было. И она уснула. Почти сразу уснула, как он ушел. Ничего не видела и не слышала.
И снова «Скорая помощь». Кары не было – только Сашенька. Он и вызвал врача, потом оправдывался перед матерью:
– Я испугался! Ей было так плохо, что я испугался.
А Каринка ругала его. За что, интересно? И почему Анне было так плохо? Выходит, она болеет давно?
Игорь. Да, это он, ее муж. Он мало похож на себя – вообще-то он смуглый, очень смуглый. А сейчас – страшно бледный. И какие темные подглазья! Он болел? И рот не его. Совсем не его рот – у него же красивые пухлые губы. А здесь? Тонкая, плотно сжатая полоска. Но это он, Игорь, она это знает. Никакого подлога. Да, ей сказали, что он умер, она вспомнила. Кажется, она тогда закричала, даже упала. Ударилась? Да, рукой и бедром – было больно. Вот поэтому и вызвали «Скорую». Наверняка.
Игорь умер. Как странно… Такой молодой. Теперь она вдова? Господи… А отчего он умер? Надо бы спросить – наверное, Каринка знает. Она всегда все знает, ее Каринка.
Но тут Анна вспомнила – да ей же позвонили, ей! Какой-то мужчина с глухим голосом. Это он сказал ей, что ее муж умер. Да, скоропостижно скончался от инфаркта. Она все вспомнила! Как надо прощаться, господи? Подойти ближе, поцеловать его? Взять за руку? Нет, просто погладить. Голову, плечи, руки. Попрощаться. Сказать ему что-нибудь напоследок. Только что? И почему здесь, на стульях для родственников, рядом с ней, эта блондинка с детьми? А, и это вспомнила! Это его любовница и его дети. Смуглый, серьезный мальчик и беленькая капризная девочка. Это его дети, Игоря, ее законного мужа. И это – его женщина! Эта молодая и очень стройная женщина –