Мария Меркер – Пленницы. Расплата (страница 10)

"Господи, Диана, у тебя что, уже Стокгольмский синдром?" – скажет Оксана, если я проболтаюсь о своих чувствах. Но я не проболтаюсь даже под страхом смерти.

– На место приедем и узнаешь, зачем ты нужна, – спокойно отвечает мне Вадим. Достает из кармана джинсовой куртки маску. Хочу взять её, но он убирает руки и надевает сам. Терплю, когда резкинка цепляется за волосы и больно тянет несколько волосинок. Спустя мгновение чувствую его тёплые губы на своих. Мягко, едва касаясь языком моего, целует меня, захлопывает дверь и садится за руль. Меня словно шарахнуло щедрой порцией электрического тока. Зачем он это делает? Почему именно тогда, когда надел маску мне на глаза? Вытираю влагу с губ, и мужчина усмехается. Но ничего не говорит.

Спустя несколько минут он просит меня снять маску и протягивает включённый телефон. Заряда в нем осталось совсем ничего, но на один-два звонка хватит. Он заезжает на заправку и останавливается на парковке рядом с заправочным комплексом.

– Звони и скажи, что уже едешь. Я уже договорился, что она встретит тебя на остановке, скажи, что будешь через час, – диктует он мне. Для надёжности, как и в прошлый раз, пересаживается на заднее сидение. Однако в этот раз нож не достаёт.

Несколько длинных гудков, и Дина берёт трубку.

– Диан, ты куда блин пропала! – раздается в трубке недовольный голос сестры. – Звоню тебе, недоступен и недоступен! – она тяжело дышит, голос взволнован. Кажется, что-то случилось.

– Да извини, я в клубе с девочками была вчера, телефон садился, я выключила. Забыла зарядить и только включила. У нас всё в силе? Я уже еду.

– Едешь? Ну извини, Диан, придётся тебе обратно возвращаться, ничего не получится, Саша меня сейчас в больницу повезёт. Я утром в консультации была, сказали угроза. Звонить же надо, или хотя бы про телефон помнить. Давай в следующий раз, хорошо?

– Ладно, – киваю, чувствуя как капля холодного пота бежит по спине. Стрела меня убьёт. Не потому что здесь есть моя вина, а просто так. От злости.

Он выхватывает мой телефон и убирает в карман. Тяжёлый вдох вырывается из широкой груди. Положив руки на затылок, откидывается на спинку сидения.

– Хренооово, – протягивает он низким хриплым голосом. – Как долго лежат с угрозой? Угроза чего, вообще, выкидыша?

– Да, наверное. Не знаю, я беременной не была. Должно быть, всё индивидуально.

– Наверное. Ладно. Что-нибудь придумаем. Главное, чтобы она о твоей пропаже не узнала. С родителями у тебя как?

– Они в поселке живут, с отцом нормально, а с матерью толком не общаюсь.

– Почему?

– У нас разные мировоззрения. Да и вообще, тебе какая разница? На работе меня могут потерять, и учеба скоро начнётся.

– Значит, звони на свою работу и скажи, что больше не придёшь. Только быстро.

"Больше не придёшь".

Эти слова никак не хотят покидать мои мысли. Что будет со мной? С сестрой, с подругами? Почему рядом нет ни единой души, у которой я могла бы попросить помощи. Почему у меня кишка тонка набрать номер экстренной службы, пока он смотрит в окно? Поднесла бы телефон к уху и начала бы, как в фильме про маньяка, как та жертва, что заказывая пиццу, на самом деле звонила в службу спасения. Но это фильм. В жизни от страха у меня даже пальцы не согнутся так, чтобы набрать три несчастных цифры.

Вернув меня обратно, Стрела уходит, а подруги начинают расспрашивать, что случилось, и почему мы вернулись так быстро и вдвоём.

– Дине повезло, – отвечаю я. – Её в больницу положили. На сохранение.

Фраза звучит абсурдно, но на лицах подруг нет ни тени улыбки. Дине и правда повезло куда больше, чем нам троим. Фантастически повезло. Этим вечером я наконец-то узнаю кое-что относительно моей судьбы. Подхожу к двери, постучаться и попроситься в туалет, и отчетливо слышу разговор мужчин.

– А может, нафиг она здесь не нужна беременная-то? – спрашивает Клим. – Возьми Дианку, сестра же её, какая разница.

– Большая, – говорит ему Стрела. – Так нельзя. Она ничего не делала, отвечать не ей за это. И разговор окончен. Вы всё поняли?

– Да поняли, поняли. А потом что? Куда ты денешь её?

– Да, куда дену… Прибью по-тихому, – отвечает Стрела, и земля уходит у меня из-под ног. Он меня убьёт.

Глава 10

В глазах туман, а пол как густое болото, затягивает меня в пучину боли и ужаса, не могу пошевелиться, тело словно задубело, конечности не слушаются. Он убьёт меня… Прибьёт по-тихому. Заведёт за угол, воткнет нож в сердце, и я, тускнеющими глазами буду смотреть на его удаляющийся силуэт, пока не наступит тьма.

Ничего не вижу и не слышу вокруг себя, даже когда дверь в камеру неожиданно распахивается, и он появляется в дверном проёме. Немая сцена – невидящими глазами смотрю сквозь него, крупная тёмная фигура, помедлив, проходит в камеру, что-то спрашивает, не обращаясь ко мне. Прихожу в себя только когда моего плеча касается чья-то рука.

– Пойдем, – это Кира. По спине проходит холодок. Подруги выходят из камеры, я же остаюсь на месте, ничего не понимая.

– Выходи, ты чего встала? – возмущается Клим. – Глухая?

Молча иду за подругами, слегка прихрамывая – сегодня пораненная нога болит сильнее, чем вчера. Стараясь не наступать на рану, еле плетусь. Они позвали нас за стол – Стрела и Серый разбирают пакеты с коробками и контейнерами, определяя кому что. Обойдя стол, иду в санузел, как и собиралась, и Вадим окликивает меня.

– Ты куда?

Не оборачиваюсь, продолжая ковылять к туалету. Шок постепенно проходит, уступая место тяжёлому отчаянию и боли. Смотря в маленькое замызганное зеркало, не узнаю саму себя – лицо бледное, в глазах нет жизни. Моё ли это отражение?

Стрела оставил мне место рядом с собой, и я сажусь, чуть отодвинувшись от него. Даже смотреть на него не могу, как теперь спать с ним, терпеть его поцелуи, зная, каким будет конец всей этой истории?

Учитывая все обстоятельства, выход у меня только один – договориться с подругами и бежать отсюда. Даже если сбегу одна – спасу не только себя, но и сестру. Сердце медленно, но успокаивается. Еда и сладкий чай, кажутся совсем безвкусными, и я почти не ем, только ковыряю вилкой куски мяса.

– В следующий раз отвечай, когда я тебя спрашиваю, – обращается ко мне Стрела. Он не мог промолчать, не продемонстрировать свою власть.

– Хорошо, – киваю. Подруги переглядываются. Кира что-то шепчет на ухо Оксане, а та пожимает плечами, продолжая с аппетитом уплетать жареное на мангале мясо. Только сейчас замечаю, что оно источает лёгкий запах натурального дыма.

– Мы так разоримся на такой еде, – разбавляет напряженную атмосферу Клим. – Может, плитку какую купить, девчонки пусть варят.

– Я их отраву есть не буду, – качает головой Серый. – Не разоримся, я же работаю. Скоро прилетит на карту. Стрела тоже не бедствует.

– И холодильник покупать, – добавляет Вадим, соглашаясь с другом. – Ты знаешь, сколько он стоит? На доставку меньше уйдет.

– Поддержанный купить, – не сдаётся Егор.

– Чтобы он сломался через пару дней, – парирует Стрела. Вдруг он замечает, что моя тарелка не пустеет и спрашивает, почему я не ем.

– Не хочу, – отодвигая тарелку, отвечаю я.

– Не хочешь, отдай мне, – тянет руку Серый, и Стрела ребром ладони бьет по его запястью.

– Эй, блядь. Ну а че она выделывается? – возмущается парень, потирая ушибленное место. – Толку их вообще кормить…

Шоковое состояние снова возвращается, тело обдает жаром. Он хотел сказать, какой толк нас кормить, если в конечном итоге ни одна не останется в живых, но осёкся, мельком глянув на Вадима. Подруги спокойно едят, не обращая внимания на разговоры. Не понимают, что их ждёт. Или же не хотят об этом задумываться. Мы здесь не просто для того, чтобы они попользовались нашими телами и отпустили, у парней есть какой-то план, возможно изощрённый, а может, и вполне себе простой. Подержат какое-то время, добьются покорности, кто-то привяжет к себе одну из нас, чтобы причинить как можно больше боли. А потом поставят к стене. Но Серый, так или иначе, не прав. Даже заключённых, приговоренных к смертельной казни, кормят.

– Ешь, – строго приказывает Стрела, вернув мне тарелку. Приходится насильно пихать в себя еду.

Подруги остаются убирать со стола, а я, попросившись освободить меня от этой задачи, ухожу в камеру и принимаю своё привычное положение на кровати. Новость выбила из колеи настолько, что меня мутит после еды. Когда нас снова запирают, Кира садится рядом со мной и, положив свою руку мне на бедро, спрашивает, что происходит. Похоже, она единственная заметила изменения в моём поведении. И я понимаю, что не имею права скрывать от подруг, что услышала. Присев, подзываю к себе Оксану.

– Ой, говори так, я только легла, – отмахивается она, раскидывая светлые волосы по подушке.

– Я не могу, они услышат. Это серьёзно, – говорю я.

– Насколько?

– Я знаю, что они хотят сделать, – отчасти правда, знаю я лишь наполовину, но чем-то нужно привлечь внимание подруги. И мне это удаётся. Подскакивает с кровати, и, с опаской поглядывая на дверь, подходит к нам. Девушки худенькие и обе помещаются на моей кровати. Две пары глаз смотрят на меня с любопытством. И тревогой.

Рассказав им о том, что услышала, жду реакцию, а её все нет. Оксана закатывает глаза:

– Да это он просто так сказал, никто никого не прибьёт. Ты глянь, как он о тебе заботится. Чуть ли не с ложечки кормит, Диан!