Мария Меркер – Душа. Пепел несбывшихся надежд (страница 14)

Следующий день объявлен выходным, и мы полдня просто валяемся в кровати, едим магазинную пиццу и смотрим триллеры девяностых годов, одевшись потеплее из-за погоды. Дэн говорит, что уголь, которым он топит дом, еще не готов, а старый уже почти закончился, он оставил его на случай крайней необходимости. Приходится сидеть, прижавшись друг к другу, слушать как завывает ветер за окном, но такой порядок вещей меня вполне устраивает, и даже мысли о том, что я уже крепко привязалась к парню, нисколько не смущают. Кажется, что между нами не осталось недомолвок, и пусть я еще совсем мало о нем знаю, пока мне хватает того, что есть. Есть лишь одно "но", о котором я вспоминаю, находясь на пике расслабления.

– Что мы будем делать, если я останусь? – вопрос из разряда "ты будешь меня любить, если я постарею и растолстею". Не такой глупый, все же, только нужный исключительно для удовлетворения моего любопытства.

– Я думал, ты уже все решила для себя, – отвечает Дэн. – Как, что будем делать? Поженимся, детишек нарожаем, собаку заведем.

– Да? А может на пенсию пойдем сразу? Я в ближайшей перспективе. Ты встречался с Кирой три года же, прежде чем вы начали жить вместе, и то не получилось. Вот, я и спрашиваю.

– И причем здесь Кира? Значит, когда я рассказал тебе о нас, ты решила, что я по жизни холостяк-одиночка, и девушки мне нужны только для удовлетворения потребностей?

– Не совсем так, но…

– Прости, Даша, но, по-моему, ты узко мыслишь. Не всем дано сойтись и жить вместе всю жизнь. Люди расстаются, так бывает. И не стоит себя ни с кем сравнивать. Сейчас я хочу быть с тобой, а что будет дальше никто из нас не знает

Ответ меня удовлетворяет, и впредь я обещаю себе хорошо думать, прежде чем задавать подобные вопросы.

Вечером Карл связывается с Дэном по рации и сообщает, что он и Елена готовы принять меня завтра утром. Ночью я плохо сплю, ворочаюсь и постоянно просыпаюсь с мыслями о возможных манипуляциях, которые они будут проводить со мной. Сделают ли больно, или же наоборот, я ничего не почувствую. С Дэном своими переживаниями не делюсь, он спит крепко, иногда во сне прижимая меня к себе.

Утром погода меняется, становится теплее, солнце выглядывает из-за туч, и ветер совсем стих. Завтрак в меня не лезет, даже запахи не вызывают аппетит. Оставляю тарелку с яичницей нетронутой, выпиваю только сладкий кофе с молоком. Дэн не возражает, он замечает мое беспокойство, но с утешениями не лезет. Сначала я не понимаю, почему, потом догадываюсь. Наверняка он знает, что мне не сделают ничего плохого, и мне вскоре предстоит самой в этом убедиться.

Перед входом в кабинет Дэн прощается и говорит, что будет ждать меня после обеда в зале отдыха на втором этаже. Карл и Елена уже ждут. Провожают в отдельную комнату, дверь в которую раньше была закрыта. Там темно, окна завешаны плотными темно-коричневыми шторами. Стоит диван и большое откидное кресло, и больше ничего нет. Конечно, это кресло для меня. Я сяду в него, приму полулежачее положение и стану подопытным кроликом.

– Сейчас Елена введет тебя в транс, и я задам несколько вопросов, – рассказывает Карл. – Ты этого не вспомнишь, а когда проснешься, расскажешь о своих ощущениях, что ты видела, что при этом чувствовала. После этого вы пройдете на тренировочную площадку. Тренироваться нужно уже сегодня, потому что без тренировки ты с огнем не справишься, даже если научишься контролировать свою способность.

Когда я киваю, Елена просит меня внимательно смотреть ей в глаза. Я смотрю несколько секунд, и вдруг оказываюсь в комнате отдыха. Не могу ничего понять, неужели сеанс у Карла уже завершился? А как же те самые важные тренировки с Еленой? Или они перестарались, и память вернулась ко мне только сейчас? Пытаясь сообразить, что происходит, сажусь на один из старых диванов. Здесь никого нет, только я. Глазами ищу часы. Я точно помню, что они висят прямо над дверью, но сейчас их там нет. Может, кто-то снял, чтобы сменить батарейку…

Дверь открывается, и входит Дэн. Подходит ко мне и садится рядом.

– Очень странно, я ничего не понимаю, – говорю я ему.

– Я правда тебе нравлюсь? – выпаливает он, совершенно проигнорировав мои слова. Смотрит на меня настолько серьезным и требовательным взглядом, что мое тело пробирает дрожь.

– Правда нравишься, – отвечаю ему.

– А я?

Испуганно оборачиваюсь, посмотреть на того, кто это произнес. Максим. Как он здесь оказался? Сидит рядом со мной на диване с другой стороны, и смотрит тем же взглядом, что и Дэн. Но Дэна рядом больше нет. Он молча уходит, закрыв за собой дверь. Я хочу пойти за ним, но меня что-то удерживает, нет сил встать, ноги стали тяжелыми. Обстановка меняется и становится совсем незнакомой. Комната сужается, и вот я уже не в зале отдыха, а, кажется в апартаментах Максима. Мы сидим рядом и не отводим друг от друга глаз. Он повторяет свой вопрос.

– Не знаю, Максим. Я полжизни мечтала тебя встретить, но, наверное, это мне больше не нужно.

– А если я скажу тебе, что тоже мечтал о тебе. Что видел тебя во снах, и целый год ждал тебя здесь, каждый день узнавал, не появилась ли новенькая. И мне больше никто не нужен, кроме тебя? Ты же этого хотела? Я не Марк, но я ничем не отличаюсь от него. Я такой же, как он.

– Я тоже не Диана, но никогда ей не стану, даже близко такой, как она, – бросаю ему я, с трудом переваривая полученную информацию. Я совсем не рада тому, что он сказал. С того момента, как я увидела его здесь, мне тяжело и больно думать о нем. И еще тяжелее знать, что я нужна ему.

– Даш, пожалуйста, послушай меня. – Он встает с дивана и опускается на колени передо мной. Берет меня за руку, в ледяных глазах мольба. Я трясу головой, чтобы побороть наваждение, все-таки я понимаю, что это не реально, только плод моего воображения.

– Нет нет нет, я не хочу! – кричу ему в лицо. А точнее, самой себе. Это не он, его навязало мне подсознание. – Уходи!

Просыпаюсь в слезах. Темный кабинет плывет перед глазами, Карл и Елена сидят на своих местах, оба слегка удивленные. Не знаю, что я говорила, будучи в трансе, но мне стыдно за то, что я видела. Я совсем не хотела, чтобы все узнали о моих истинных переживаниях. Только на что я рассчивала, садясь в это кресло?

– Все хорошо? – уточняет Карл.

– Нормально, – говорю, пытаясь незаметно вытереть слезы. – Что я говорила?

Карл просит Елену выйти и рассказывает мне то, о чем я знала и без него. Я боюсь и стесняюсь своих собственных чувств. Если я разберусь с этим, совладать с огнем будет проще. Подавлять эмоции это плохо даже для обычных хантеров. В лучшем случае они справляются, в худшем случается что-то нехорошее. Спрашиваю, не намекает ли он на Диану. Пожимает плечами. Он-то не знает ее так, как знаю я. А я в курсе, что эта девушка всю жизнь подавляла свои эмоции. И чем это закончилось? Смертью Марка и гибелью целого города…

Глава 12. Игра с огнем

Все в Дримморе знают Диану как малолетнюю убийцу, огромную силу, вышедшую из-под контроля. Пытаться исправить впечатление бесполезно, кто поверит той, кто выглядит в точности, как она? Люди скорее решат, что она переродилась с целью завершить начатое, и меня повесят. И даже если хантерам удастся это предотвратить, я все равно не смогу залезть к людям в головы и что-то изменить. Тем более, что сама толком ничего не знаю. Дэн уже в курсе, но я сомневаюсь, что он мне поверил, а если даже и поверил, то не придал этому значения. А что Карл скажет на это? Прошу еще пару минут, чтобы рассказать мужчине о своих снах.

– Ох, я должен был догадаться, что ты как-то связана с ней, но я не могу понять природу этой связи. Родственные отношения мы, наверное, исключим. Хотя, подожди… – Карл уходит в кабинет и говорит мне, что я тоже могу выйти, Елены здесь нет. Выхожу и сажусь на диван, наблюдая за тем, как психолог что-то ищет в большой картонной коробке. Не найдя ничего, берет следующую. И в третьей коробке наконец оказывается то, что ему нужно, а именно – большой журнал с твердой черной обложкой. Присев рядом со мной, он молча листает журнал.

– Так, нам нужна "С"… Спенсер, да? Это перепись населения одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года… Спенсеров нет. Ни одного.

– Она и родителей убила? – тихо спрашиваю я, чувствуя прошедший по спине холод. В отличие от отца, мать была добра к ней, но всецело подчиняясь главе семейства, не могла ничего сделать. Диана испытывала одинаковые чувства к родителям: уважение и страх, даже несмотря на то, что мать старалась быть ближе к ней.

– Не знаю, не знаю… Здесь об этом совсем ничего нет. Либо они погибли от извержения, либо просто решили исчезнуть, опасаясь позора. Если у их дочери была такая сила, то и у них тоже, либо у одного из них. Не будем исключать, что они скрылись где-то в твоем мире. Ты знаешь всех своих ближайших родственников?

– Только маму, папу и бабушку с дедушкой по матери. У отца родни нет, умерли сразу после моего рождения, – отвечаю я. – И как? Маме сорок пять, отцу столько же, он с семьдесят восьмого года. А Спенсеры исчезли в восемьдесят втором? Никак не сходится.

– Если только у них не было второго ребенка ещё до того, как они исчезли. К сожалению, здесь нет этой информации. Если хочешь докопаться до правды, нужно ехать в Фиэрлон и искать документы там. Я другого выхода не вижу.