Мария Мендес – Проблема для мажора (страница 2)

У меня внутри всё сжалось. Я догадывалась, что в этой ситуации правды не добиться, но чтобы вот так сдаться без боя – это казалось неправильным.

– Всё, иди, девочка, надеюсь на твоё благоразумие, – Лариса Ивановна подталкивает меня к своему кабинету, где меня ждут полицейские.

Когда я зашла внутрь, там уже сидели Кирилл и его друзья. Как выяснилось, одного зовут Денис – это тот, который ниже его ростом, а второго – Саша.

Все они выглядели расслабленными, будто вообще не переживали из-за ситуации. Полицейские что-то тихо обсуждали с ними, а ребята усмехались в ответ. Всё выглядело со стороны так, будто они хорошие знакомые. Не удивлюсь, если на самом деле окажусь права.

– Ну что, Анна Сергеевна, у Вас есть доказательства того, что эти молодые люди Вас как-то оскорбили или приставали? – один из полицейских начинает откашлявшись. Его голос звучит официально, но в глазах – насмешка.

– Я… я просто испугалась, они вломились в мою комнату, – начинаю я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

– Вломились? Ваша дверь была открыта. Где доказательства того, что они сделали что-то противозаконное? – другой полицейский наседает, и я чувствую, как мои слова теряют вес.

– Но… они вели себя нагло, смотрели на меня, – я пытаюсь объяснить, но всё выходит неубедительно. В углу комнаты Кирилл с усмешкой разглядывает меня, его глаза вновь нагло блуждают по моей фигуре. Он ни на минуту не пожалел о своей выходке.

– Смотрели? Это не преступление, – полицейский делает паузу, давая понять, что мои слова пустяк.

Меня словно накрывает холодной волной. Я понимаю, что здесь всё схвачено, что эти парни могут делать всё что захотят, и им за это ничего не будет. Они сильнее, богаче, у них есть власть, а я в их мире никто и звать меня никак.

– Ваш ложный вызов будет стоить Вам штрафа, – наконец говорит один из полицейских, будто ставя точку. Я не могу поверить своим ушам. Слёзы душат, но я не позволяю им выйти. Больше не спорю, смысла нет. Просто молча ухожу, хлопнув дверью.

Я возвращаюсь в комнату, зарываюсь с головой под одеяло, и уже там, в полной тишине, даю волю слезам. Оля пыталась спросить, как всё прошло, но я не могла говорить. Слишком много боли и разочарования. В голове только один вопрос: «Почему всё так несправедливо?!»

На следующее утро приезжают родители. Папа сразу подбегает ко мне, обнимает крепко. Я чувствую, как он еле сдерживает свой гнев.

– Где они?! Я им всем головы пооткручиваю! – говорит он сквозь сжатые зубы, но мама тут же его останавливает:

– Тише, Серёж! Не делай тоже из мухи слона, – говорит тихо.

Слова матери ранят меня глубже всего. Её намёк, что, возможно, я преувеличила… Это меня до глубины души обижает. А может, она права? Может, я и правда сделала из мухи слона? Эти мысли всю ночь не давали мне уснуть. Я чувствую себя виноватой перед ними за все их труды и старания.

Я вспоминаю, как мама возвращалась домой под утро, уставшая, едва держась на ногах после ночной смены в пекарне, и сразу уходила на вторую работу через пару часов. Как папа горбатился на полях, не жалея сил, чтобы я могла учиться в этом вузе, чтобы у меня была возможность… И я всё испортила. Разрушила своё будущее.

– Из администрации просили передать, что вас отчисляют, – говорит Лариса Ивановна, когда родители зашли поговорить о случившемся вчера ночью инциденте. – Нужно будет подойти и забрать документы…

Маме становится плохо, чуть не падает в обморок, но папа вовремя успевает её поймать. Я стою как в тумане, всё внутри переворачивается.

Чуть позже, немного успокоившись, мы идём к декану, родители намерены поговорить с ним и попросить дать мне шанс.

Мы долго ждали его у кабинета. Папа нервно ходил туда-сюда по коридору, иногда останавливаясь у окна и глубоко дыша. Мама сидела на стуле, теребя свой платочек, явно тоже не зная, куда себя деть. А я стояла в стороне и пыталась не расплакаться.

Спустя целую вечность их пригласили, и они зашли в кабинет, оставив меня в приёмной. Дверь закрылась не до конца, и я могла слышать, о чём они говорят.

– Здравствуйте, Андрей Дмитриевич, – папин голос был спокойный, но в нём чувствовалось напряжение. – Мы пришли поговорить о нашей дочери. Вчера вечером произошло недоразумение.

– Слушаю вас, – ответил декан. Его голос был холодный и равнодушный.

Мама начала говорить, её голос дрожал.

– Мы понимаем, что Аня поступила неправильно. Она у нас хорошая девочка, просто испугалась. Это ведь её первый день в общежитии, стресс, нервы… Мы Вас очень просим, дайте ей ещё один шанс. Она уже всё осознала. Мы обещаем, что такого больше не повторится.

Наступила тишина. Я прижалась спиной к стене, боясь, что меня услышат. Руки дрожали, я пыталась их хоть как-то успокоить, сжимая и разжимая пальцы.

– Я понимаю, что вы чувствуете, – сказал декан после паузы. – Но и вы поймите, она вызвала полицию на основании ложных обвинений. Девочка за один вечер чуть не запятнала репутацию вуза, репутацию моего сына и двух его друзей, а также мою. Такое не прощается и не забывается. Увы. Я сожалею, но на этом разговор окончен.

Я услышала, как мама всхлипнула, и это буквально разорвало меня на части. Я уже почти не дышала, пытаясь уловить каждое слово.

– Пожалуйста, – голос папы стал тихим, – не разрушайте её жизнь. Мы готовы на всё. Заплатим любые штрафы, сделаем что угодно. Пожалуйста.

– Моё решение окончательное, – ответил декан так холодно, что у меня по коже пробежали мурашки. – Прошу вас покинуть кабинет.

Наступила тишина. Я стояла, не в силах двинуться, будто всё замерло вокруг. Через несколько секунд дверь открылась, и мама буквально выбежала из кабинета, закрывая лицо руками. Папа вышел следом с таким выражением лица, будто его ударили. Он не мог даже взглянуть на меня.

В этот момент в приёмную зашёл Волков-младший. Он смотрит на меня, а я такая жалкая сейчас – заплаканная, побледневшая, с искусанными до крови губами. Я подумала, он сейчас съязвит, скажет что-то пакостное. Что-то вроде «так тебе и надо», но вместе этого он снова посмотрел на меня, как вчера. Прожигая своими карими глазами. А после ухмыльнулся и, потеряв ко мне интерес, зашел к отцу.

На трясущихся ногах возвращаюсь в общагу и начинаю собирать вещи. С Олей мы не успели стать близкими подругами, но даже ей меня жалко. Она начинает мне помогать собрать вещи, но через некоторое время, когда уже почти всё собрано, в комнату заходит Кирилл. Я снова пугаюсь и сразу отхожу от него подальше. Никогда не смогу привыкнуть к такому. Он смотрит сначала на меня, потом на Олю и повелительным тоном обращается к ней:

– Выйди!

Оля смотрит на меня извиняющимся взглядом и тихо выходит. Как только дверь закрывается за ней, Кирилл начинает делать шаги в мою сторону, а я начинаю отступать.

– Ну что, дикарка, довыделывалась?!

– Чего тебе ещё надо?!

Спиной припечатываюсь к стене. Отступать некуда. А этот амбал нависает надо мной, подавляя своей аурой.

– Придётся, или вылетишь как пробка, и завтра о тебе никто и не вспомнит, – ухмыляется он, не скрывая своих намерений…– Я могу всё исправить, попрошу отца не отчислять тебя. Общагу за тобой оставят. Хочешь? – его глаза жадно бегают по моей фигуре. – Чего ты хочешь взамен? – мой голос предательски дрожит. – А ты как думаешь? – Я… я не хочу быть твоей игрушкой, – отвечаю, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Глава 3.

– Придётся, или вылетишь как пробка, и завтра о тебе никто и не вспомнит, – ухмыляется он, не скрывая своих намерений.– Я могу всё исправить, попрошу отца не отчислять тебя. Общагу за тобой оставят. Хочешь? – его глаза жадно бегают по моей фигуре. – Чего ты хочешь взамен? – мой голос предательски дрожит. – А ты как думаешь? – Я… я не хочу быть твоей игрушкой, – отвечаю, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Ты врёшь, просто хочешь добить, унизить меня напоследок, – выдавливаю сквозь зубы.

– Отлично. Торгуешься – значит, ты рассматриваешь моё предложение, – Кирилл ухмыляется ещё шире, наслаждаясь ситуацией.

Я качаю головой, пытаясь показать, что не согласна. Не стану его игрушкой. Никогда.

Вот только наглый мажор не унимается. Он достаёт телефон, набирает номер и звонит кому-то прямо при мне.

– Пап, я тут подумал… жалко эту девку. Что с них взять? Я не против, если она останется. К тому же она готова прилюдно извиниться перед всеми нами.

Мои глаза расширяются от шока. Внутри всё кипит от желания ударить его в то самое место коленом. Он как раз стоит достаточно близко, я могу легко дотянуться и сделать это. Врезать так, чтобы запомнил надолго. Отомстить за себя, за слёзы мамы, за потраченные нервы отца. Но что-то меня останавливает. Я еле сдерживаюсь.

Мысли прерываются холодным голосом отца Кирилла, который доносится по ту сторону трубки.

– Сын, делай как хочешь. Решение за тобой. Я сейчас на совещание уезжаю, сообщи о своём решении секретарше, её предупрежу.

Кирилл, оставшись довольным, отключает вызов. Он смотрит на меня, ожидая ответа. Но я молчу. Я не могу ничего сказать. Внутри всё смешалось. Я не смогу согласиться на это грязное предложение. Умру, если позволю его грязным рукам прикоснуться к себе. Возненавижу себя так, что ни учёба, ни перспектива о будущем не спасут от такого унижения.

– Ну что, дикарка? Согласна стать моей игрушкой? – Кирилл насмешливо смотрит на меня, его слова звучат как плевок.