Мария Мендес – Измена. Ты выжгла мне душу (страница 6)

После Руслан направился в дом, а я стояла ещё несколько секунд, словно давая себе время осознать увиденное, а затем, набрав в лёгкие воздух, медленно спустилась вниз.

— Хорошо, — его голос прозвучал неожиданно тихо и устало. — Я дам тебе развод. Но… у меня есть одна просьба.

Я ничего не сказала. Только смотрела, выжидая.

— Неделя, — он провёл рукой по волосам, словно отгоняя тяжёлые мысли. — Осталась всего неделя до выборов. Давай не будем превращать это в скандал. Просто останься здесь ещё немного. После выборов объявим о разводе, без шума, спокойно. Это важно не только для меня, но и для людей, которые поддержали меня, вложили в мою кампанию большие деньги. Надеюсь, ты понимаешь.

Я хотела сказать, что он не имеет права просить меня об этом. Хотела выкрикнуть в лицо всё, что горело внутри. Но… я знала, Руслан не мог не попросить, ведь на кону не только его кресло и будущее, но и будущее людей которые за него впряглись. Он просто не мог подвести их, и я понимала о каких людях идёт речь. И как бы сейчас я не злилась на него, как бы я не ненавидела своего мужа, подставить его перед людьми, которые вершат судьбы я не смогла бы.

Я схватилась за шею, пытаясь унять чувство удушения от всего, что мне приходится переживать.

— Хорошо, Руслан, — мой голос дрогнул, но я заставила себя держаться. — Но знай, эта неделя не для тебя. Не для того, чтобы ты попытался что-то изменить... Это последняя дань уважения тому, что когда-то связывало нас. Просто помни об этом.

Глава 8.

Я сижу в массивном кожаном кресле, медленно кручу в руках бокал виски, наблюдая, как янтарная жидкость лениво стекает по стенкам стекла. Напротив меня сидит Максим, один из немногих среди моих друзей, с кем я могу говорить без всяких фильтров.

— Значит, всё-таки развод? — Максим не спрашивает, скорее констатирует, задумчиво покручивая бокал в руках.

— Да. Моя маленькая хитрая женушка сделала ход конём. Загнала меня в угол.

На губах у меня усмешка, но внутри что-то гложет. Чёрт его знает, злость или раздражение. Всегда думал, что хорошо знаю свою жену. Вера была нежной, покладистой, мягкой женщиной. Но когда она додумалась позвать отца, я понял, что ни хрена не знаю о ней.

Когда изменял ей с Олесей думал, что она меня простит даже если узнает, ведь она такая домашняя и послушная, ну куда ей уходить? Самостоятельно жить уже не смогла бы после того, что я дал ей, но она всё же удивила. Показала мне, что у неё есть не только голос, но и ещё царапнула своими острыми когтями защищаясь от меня. Настоящая тигрица! Как же я не разглядел в тебе эту кошечку, жена?!

— И что? Просто так её отпустишь? — спросил с любопытством друг.

— Отпущу, — выдыхаю я, хмуро глядя на рябь в бокале. — Придётся, но-о...

— Ты что-то задумал! — усмехается он догадавшись, что у меня есть план.

— Пусть перебесится, я подожду. А потом заберу её обратно, чего бы мне это ни стоило.

Макс ухмыляется, делает глоток виски и откидывается на спинку кресла, явно довольный услышанным.

— Завязывай с остальными, если затеял такие далеко идущие планы.

— Знаю. Но рыжая чертовка беременна, утверждает, что от меня. Папаше своему уже доложила. Шагуров грозится сравнить меня с землёй и уже кстати активно работает в ту сторону. Говорит, что он мне всою невинную дочку доверил, а я её совратил и обрюхатил. Пришлось рассказать ему, что она во-первых сама полезла на меня, во-вторых, досталась она мне далеко не целкой. В общем, теперь воюю ещё с ним.

— А девчонка правда беременна? — Макс достаёт сигарету, чиркает зажигалкой и прикрывает огонёк ладонью, затягиваясь с видом человека, которому любопытно, но не настолько, чтобы его это действительно волновало. Потом протягивает мне пачку. Я молча беру, щёлкаю зажигалкой, вдыхаю дым и ненадолго прикрываю глаза. Курю редко, но сейчас это было единственным способом немного расслабиться после долгой и изматывающей недели.

— Не знаю. — К моим врачам она отказывается идти, а её врачам я просто не верю. Я сразу дал ей понять, что между нами ничего, кроме траха, быть не может, но она, дура, решила, что всё иначе, и влюбилась.

— А что если правда беременна?

От вопроса Макса становится не по себе. Честно говоря, я не верю в её беременность. Или не хочу верить...

— Ладно, закрыли тему. С ней разберусь позже. Завтра будет непростой день — оглашение результатов, вся эта суета. Нужно хоть немного прийти в себя.

— Езжай, я ещё посижу тут.

Оставив друга в вип-зале, еду домой. Как всегда, первым делом заглядываю в комнату Веры. Сажусь в кресло, просто смотрю на неё, пока она спит, позволяя себе эти несколько минут тишины.

Потом иду в нашу спальню, в ту, куда она не заходила с того самого дня, как я забрал её у подруги. Сто раз ей объяснял, что Олесю сюда не приводил, что она сама себе напридумывала, но Вера всё равно отказалась возвращаться. Упрямится.

Эта неделя прошла в напряжении. Вера сразу дала понять, что остаётся не для того, чтобы я пытался её вернуть, но, чёрт возьми, я всё равно пытался. Не давил, конечно, иначе бы она тут же сбежала, хлопнув дверью. Но не упускал шанса провести с ней время. Специально дожидался её по утрам, чтобы "случайно" позавтракать вместе. То же самое и за ужином — появлялся, когда она уже сидела за столом, спокойно рассказывал о ходе выборов, делал вид, что всё так, как было раньше.

Но Вера не забывала ни на секунду и не позволяла себе расслабиться. В ответ на мои разговоры о выборах спрашивала, не забыл ли я нанять адвокатов и начали ли они подготовку документов на развод. Так и прожили всю эту неделю.

На следующее утро просыпаюсь раньше, чем планировал. Сегодня — день Х. Да, я уже знаю, что лидирую с большим отрывом, но расслабляться рано. Всё нужно держать под контролем до самого конца, иначе либо недоброжелатели, либо Шагуров могут устроить неприятный сюрприз.

Перед отъездом прошу Ларису передать Вере, чтобы к восьми вечера была готова. Ей нужно будет быть со мной. Важно создать для людей образ счастливой семьи.

День проходит на пике напряжения. Команда на взводе, но держится уверенно, каждый занят своим делом, никто не даёт слабину. Телефон разрывается от звонков, журналисты охотятся за комментариями, штаб работает как хорошо отлаженный механизм. Я не позволяю себе расслабиться ни на секунду, понимая, что до официального объявления итогов может случиться всё, что угодно.

Чем ближе к вечеру, тем гуще становится воздух в помещении. Люди то и дело перешёптываются, кто-то сжимает в руках телефон, ожидая подтверждения данных, кто-то нервно прохаживается по комнате. Я же сохраняю полное хладнокровие.

И вот момент истины. Громкий голос объявляет результаты. Шум, аплодисменты, поздравления.

— Поздравляю!

— Я в тебя не сомневался!

— Победа наша!

Родители, друзья, подчинённые, даже люди, с которыми я едва знаком, уже успели поздравить. Телефон разрывался от звонков, сообщения сыпались одно за другим. Но от неё ничего. Ни звонка, ни короткого сообщения, ни даже чёртового "поздравляю" через кого-то. Я ожидал, что так будет, но от этого не легче. Проглатываю раздражение, понимаю, что после всего, что я натворил она в праве не поздравлять меня, не радоваться за меня. Но, чёрт возьми, я всё равно ждал.

Без неё вкус победы стал горчить.

Отправляюсь в арендованный ресторан, где собрал всех ключевых людей, кто поддерживал меня на выборах — команду, спонсоров, представителей СМИ. Атмосфера пропитана ожиданием, все готовы услышать мою речь. Я проверяю последние детали, сосредотачиваюсь, но мысли снова уводят меня в другую сторону.

Только собираюсь спросить у водителя, где они так долго едут, как помощник сообщает, что машина с Верой уже подъехала. Направляюсь к выходу, и в тот момент, когда сталкиваюсь с ней у входа в ресторан, на секунду забываю, как дышать.

Чёрт. Она выглядит ошеломляюще. Маленькая, хрупкая — словно фарфоровая, но при этом утончённо-роскошная. Белое, блегающее платье идеально подчёркивает изгибы её тела, придавая образу изысканность. Волосы уложены волнами, губы пухлые и манящие, в глазах холод. Я не помню, когда в последний раз она смотрела на меня так.

— Привет, — склоняюсь и забывшись тянусь за поцелуем, но она уворачивается.

— Не смей! — Шипит и одаривает меня испепеляющим взглядом.

Поджимая губы, молча протягиваю ей руку. Она, как и положено моей супруге, берётся за локоть, и мы, сохраняя маску счастливой пары, вместе входим в основной зал.

Всё внимание приковано к нам. Пока мы с Верой движемся к сцене, нас снова поздравляют, жмут руки, улыбаются. Мы отвечаем тем же — улыбаемся, киваем, благодарим. Всё идёт по плану.

Но вдруг неприятный звук разрезает воздух, словно кто-то неаккуратно настраивает микрофон. Толпа замирает, разговоры стихают. Люди начинают оборачиваться, переводить взгляды на кого-то позади нас. Я тоже медленно поворачиваю голову… и едва не давлюсь воздухом.

Олеся.

Стоит у края зала, прямо перед собравшимися гостями, и, подняв микрофон к губам, оглушает всех своим голосом, устремляя взгляд прямо на нас с Верой.

— Добрый вечер! Прошу прощения у всех, но я не отниму у вас много времени. Я пришла сюда, чтобы показать вам истинное лицо человека, которого вы выбрали мэром.

Сука!

— Охрана, немедленно проводите её! — зову парней, зная, что это уже не поможет. Тупо не успеют.