Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Кот, икра и счёт в швейцарском банке (страница 10)

Лет сорока пяти, в дорогом, но безвкусном кожаном пальто, с гладко зачёсанными назад тёмными волосами и тяжёлым перстнем на пальце. Лицо холёное, но какое-то хищное, с тонкими губами и бегающими глазами.

— Подполковник, — тихо сказала я Дегтярёву, не отрывая взгляда от незнакомца. — Видите того типа в кожаном пальто? У выхода. Мой кот на него рычит. А кот, поверьте, плохого человека за версту чует. И смотрите, как он на ящик пялится.

Дегтярёв проследил за моим взглядом и чуть прищурился.

— Интересно. Откуда он вообще тут взялся? Место оцеплено, посторонних не пускают. — Он подозвал сержанта. — Тот, в пальто. Пригласи-ка его сюда. Вежливо.

Но незнакомец, заметив, что на него обратили внимание, сделал то, чего делать не следовало, — попытался бочком отступить и раствориться в толпе. Это его и выдало с головой. Честному человеку прятаться незачем.

— Стоять! — рявкнул сержант, и двое полицейских в момент перекрыли беглецу путь.

Через минуту мужчину, упирающегося и возмущающегося, подвели к нам.

— Что за произвол?! — кипятился он, и в голосе его звучали капризные нотки человека, привыкшего, что ему всё дозволено. — Я законопослушный гражданин! По какому праву меня хватают?

— Документики предъявите, — спокойно попросил Дегтярёв.

Поморщившись, мужчина вытащил паспорт. Подполковник раскрыл его, прочёл и поднял брови.

— Гольцов. Артём Викторович. — Он перевёл взгляд на задержанного. — Кем вы приходитесь Виктору Степановичу Гольцову?

— Сын, — буркнул тот. — А что, нельзя?

Я обомлела. Сын Гольцова. Так вот кого учуял Персик — кровь от крови, плоть от плоти того самого упыря, что тридцать лет терроризировал Аркадия Михайловича.

— А что вы здесь делаете в три часа ночи, Артём Викторович? — продолжал Дегтярёв вкрадчиво. — Откуда узнали про операцию? И почему так интересуетесь вон тем ящиком?

Артём Гольцов на секунду стушевался, но быстро взял себя в руки и нагло вздёрнул подбородок.

— Мне отец позвонил. Сказал, едет на старую фабрику, забрать наконец то, что ему принадлежит. Велел подъехать — помочь. Я приехал, а тут — это всё. — Он мотнул головой в сторону мигалок. — И, кстати, насчёт ящика. Раз уж мой отец, как я понимаю, погиб, — он произнёс это без тени скорби, скорее с раздражением, — то всё его имущество переходит ко мне. По наследству. Включая содержимое этого ящика. Так что попрошу вернуть мою законную собственность.

Меня передёрнуло от такой наглости. Я не выдержала и шагнула вперёд.

— Вашу собственность? Да в этом ящике — доказательства того, как ваш отец разорил целую фабрику, пустил по миру сотни людей, украл миллионы! И ещё облигации, скупленные на ворованные деньги! Это не наследство, это улики! И краденое!

Артём смерил меня презрительным взглядом, будто только сейчас заметил.

— А вы, собственно, кто такая? Та самая бухгалтерша с кошкой, из-за которой весь сыр-бор? — Он скривился. — Послушайте, милочка. Что там было тридцать лет назад — меня не касается. Я тогда под стол пешком ходил. А облигации — это ценные бумаги, имущество. Они принадлежали отцу, значит, теперь мои. И я найму лучших адвокатов, чтобы их вернуть. Уж поверьте.

— Стоп, — вмешался Дегтярёв, и в голосе его прорезался металл. — Никто никому ничего возвращать не будет, пока идёт следствие. Всё содержимое ящика изымается как вещественные доказательства. А вы, Артём Викторович, останетесь и ответите на пару вопросов. Например, как именно отец узнал о наследстве Соколова и о его содержимом. И не вы ли, часом, ему в этом помогли.

Я внимательно следила за лицом молодого Гольцова, и от меня не укрылось, как при этих словах в его бегающих глазах мелькнул страх. Самый настоящий, животный страх. Он что-то знал. Что-то скрывал.

И тут в моей бухгалтерской голове, привыкшей сводить концы с концами, начала складываться новая комбинация. Я вспомнила слова, которые сами собой вырвались у меня перед этим: курьер или нотариус. Кто-то слил Гольцову информацию о наследстве. Кто-то, имевший доступ к завещанию Аркадия Михайловича.

— Артём Викторович, — медленно произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — А чем вы занимаетесь? Где работаете?

Он дёрнулся, явно не ожидая вопроса от какой-то «бухгалтерши с кошкой».

— А вам какое дело?

— Просто любопытно, — пожала я плечами. — Знаете, я ведь бухгалтер. Профессиональная привычка — всё проверять, во всём искать систему. И мне вдруг подумалось: как же удобно всё сложилось для вашего отца. Аркадий Михайлович умирает. Оформляет тайное завещание у нотариуса. Я получаю коробку. И буквально на следующий день ваш отец уже звонит мне, знает про бумаги, предлагает деньги. Откуда такая осведомлённость, а? Кто-то ведь должен был ему доложить. Кто-то, кто имел доступ к завещанию.

Артём побледнел. Губы его сжались в нитку.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Зато я, кажется, начинаю понимать, — я повернулась к Дегтярёву. — Подполковник, надо проверить, через какую нотариальную контору оформлялось завещание Соколова. И кто такой Артём Гольцов по профессии. Сдаётся мне, связь найдётся.

Дегтярёв кивнул и что-то быстро записал.

— Проверим. Обязательно проверим.

— Это бред! — взвизгнул Артём, и от его былой наглости не осталось и следа. — Вы не имеете права! Я требую адвоката!

— Будет вам адвокат, — пообещал Дегтярёв. — А пока — проедемте в управление. Поговорим в более подходящей обстановке.

Молодого Гольцова увели к машине — он упирался, грозился, сыпал именами влиятельных знакомых, но полицейских это не впечатлило. Я смотрела ему вслед, и в груди у меня росло нехорошее предчувствие. Слишком уж он испугался моих слов про нотариуса. Слишком явно.

Фёдор, всё это время молча стоявший рядом, тронул меня за рукав.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.