Мария Марцева – Криминальные истории: Билет в один конец. Десять шагов за грань дозволенного (страница 5)
Максим Ворончук, оперативник ЦКР, только что принёс результаты последних экспертиз, и он был полон оптимизма. Но у Павла всё ещё была масса вопросов, которые не находили ответов. Он выждал, пока Максим достал папку и аккуратно разложил перед ним листы с результатами.
– Значит, анализы подтверждают, что запах, который мы нашли в номере Савельевой, действительно совпадает с компонентами парфюма, использовавшимися в линейке «Rose Noire». Это эксклюзивный бренд, очень дорогой, и его используют только ограниченное число людей, – сообщил Максим.
Павел кивнул, но не был уверен, что это так важно. Да, это мог быть ключ к разгадке, но почему всё равно казалось, что чего-то не хватает?
– Ты правильно сказал, что «используют только ограниченное число людей», – произнёс Горюнов, слегка задумавшись. – Но кто-то использует его именно как метку. Это не просто запах. Это то, что оставляют, чтобы тебя запомнили.
Максим прищурился.
– Ты хочешь сказать, что убийца хочет, чтобы его знали? Чтобы его нашли?
Павел молча кивнул, скрещивая руки на груди.
– Я уверен, что эта метка была оставлена умышленно. Это не случайность, – сказал он, продолжая думать. – И ещё одно: запах такой стойкий, что его не просто найти. Он заливает всё вокруг. Это не просто парфюм. Это нечто большее. Человек, который оставил этот след, хотел, чтобы его запомнили.
Максим с интересом посмотрел на него.
– Ты что-то знаешь, что я ещё не понял?
Горюнов перевёл взгляд на стол и медленно сказал:
– Я знаю, что за этим запахом стоит не просто личная месть. За этим стоит целая история, целая игра. Возможно, этот человек – не первый, кто был задействован в такой «игре». У нас есть одно совпадение. Мы ищем убийцу, но, возможно, мы ищем и манипулятора.
Максим внимательно следил за его словами, понимая, что Горюнов не просто додумывает теории, а думает в рамках широкой картины.
Примерно в это же время в лаборатории ЦКР работала Варвара Плетнёва. Она была уже на грани усталости, но её аналитический ум не давал расслабиться. Она снова и снова проверяла данные, и всё это время её мысли возвращались к одному вопросу. Почему убийца, возможно, решился на такой необычный способ оставить след? Почему именно духи?
Варвара проверяла все последние результаты анализов: состав флаконов, компоненты, которые оставляют этот аромат. Это было не просто убийство. Это было – сообщение. Всё было предельно ясно. Это был какой-то код. Это была не случайность.
Она открыла старый отчёт по делу Селивановой. И вот тогда-то, наконец, она заметила странную деталь. Оказавшись в архиве, она провела ещё один анализ. Что-то напомнило ей имя одной компании. Это был старый партнёр Кузьмина – фирма, производившая редкие парфюмерные компоненты. Они специализировались на ароматах, которые использовались в очень закрытых кругах.
Варвара вскочила с места и бросилась к телефону.
– Павел, у нас есть связь. Я нашла компанию, которая поставляла парфюм Кузьмину. Они тоже имели отношения с исчезнувшей моделью, Екатериной Селивановой. И теперь мы знаем, что этот аромат был не случайным. Он может быть связан с каким-то более крупным делом, чем мы думали.
Два дня спустя Павел и Варвара прибыли в офис парфюмерной компании «Orphique», расположенной в одном из деловых центров города. С виду – ничего необычного. Компания была известна своим эксклюзивным парфюмом, но именно её компоненты могли быть использованы как оружие. В главном офисе их встретила женщина средних лет – директор компании по продажам, Лидия Устинова.
– Вы ищете информацию о нашем бренде? – с улыбкой спросила она, приглашая их в кабинет.
Павел сразу понял: здесь никто не собирался расставаться с секретами.
– Мы ищем конкретную информацию о партнёрских отношениях вашей компании с человеком по имени Александр Кузьмин. Он имеет отношение к делу об убийстве Екатерины Савельевой и исчезновению Екатерины Селивановой, – ответил Горюнов, фиксируя её реакцию.
Лидия вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
– Кузьмин, – сказала она, явно нервничая. – Он был нашим клиентом, да. Но что касается этих дел… Я не могу вам ничего сказать без разрешения. Это закрытая информация.
– Мы знаем, что ваш бренд был использован в парфюмах, которые приносят большие деньги, – сказал Павел, внимательно следя за её мимикой. – Но что если в вашей продукции скрыты элементы, которые могут быть использованы для создания токсичных смесей? Например, тот самый аромат «Rose Noire»? Это может быть частью преступления.
Лидия побледнела. Она замолчала, будто оценивая последствия того, что может произойти, если она раскроет всё.
– Понимаете, наша компания не имеет отношения к… этим преступлениям, – сказала она. – Но… возможно, Кузьмин использовал наш бренд по своим целям. Я могу проверить документацию, если вы настаиваете.
Павел улыбнулся про себя. Он знал, что такой ответ был скорым признанием.
– Мы настаиваем, – сказал он.
Через пару часов Павел и Варвара вернулись в ЦКР с копиями документов. В них была информация о Кузьмине, и, что самое интересное, – подтверждение того, что он использовал бренд «Rose Noire» не только для личных целей, но и в рамках ещё одного, более крупного контракта, с гораздо более опасными людьми. Всё указывало на то, что он был в связке с несколькими крупными фигуристами в мире торговли наркотиками, и что запах был использован не просто как символ, а как способ «уничтожения» – воздействия на жертву.
Они знали, что Кузьмин не был просто манипулятором. Он был частью системы, в которой каждый шаг, каждый флакон, каждый запах имел значение. И теперь, следуя за ним, они должны были понять, кто стоял за этим всем.
– Время работает не на нас, – сказал Павел, обращаясь к Варваре. – Но если этот запах – ключ, то мы должны найти того, кто его использует. Мы ищем того, кто оставил свой след на этих женщинах, и кто продолжит использовать запах как оружие.
В этот момент в дверь кабинета постучали. Вошёл Максим Ворончук с новой информацией.
– Мы нашли связь. Встречу с Кузьминым организовал человек, которого вы искали. И это не просто партнёр. Это бывший военный спецназовец.
Павел взглянул на Варвару.
– Всё сходится. Мы на правильном пути.
Но к чему всё это приведёт? Вопрос был открыт.
Глава 4. Лицо за зеркалом
06:52. Оперативный зал ЦКР. Московская область.
– Протокол допроса Кузьмина обработан, – Варвара Плетнёва, эксперт-химик, положила на стол тонкую папку. – Он много говорил, но мало сказал.
Павел Горюнов кивнул, не отрывая взгляда от экрана. На мониторе – застывшее лицо Кузьмина. Ни страха, ни раскаяния. Только выученная отстранённость. Он знал, что его игра почти сыграна.
– Он уверен, что убрал за собой, – отозвался Павел. – Но мы найдём, что он оставил. Всегда оставляют.
– Я прошлась по биографии, – вмешалась Варвара. – Его история началась с парфюма, но слишком уж плотно связана с исчезновениями. Две женщины. Один запах. И одна старая галерея, которую он упоминал, как бы невзначай. «Смотрел на неё сквозь зеркало», – процитировала она.
– Зеркало? – Павел приподнял бровь. – Он говорил о галерее, или о себе?
10:34. Галерея «Allegoria». Старое здание на Арбате.
ЦКР получила санкцию на осмотр после того, как в списке инвесторов оказалась малоизвестная фирма «Орфик Групп» – та самая, с которой работал Кузьмин. Галерея якобы была закрыта на реставрацию. Однако внутри их ждал сюрприз.
– Пахнет тем же самым парфюмом, – Варвара вдохнула и сразу отступила. – Это точно «Rose Noire». Стойкий. Его распылили недавно.
Павел и оперативник Максим Ворончук двигались осторожно, стараясь не задеть выставленные предметы. Среди картин и старых витрин с флаконами стояло зеркало – большое, в рост человека, в деревянной резной раме. У него не было отражения. Оно было чёрным.
– Это не зеркало, – заметил Максим, – это экран. Но зачем?
Павел подошёл ближе. Его пальцы нащупали панель управления сбоку. Включив питание, он увидел интерфейс. Сканер лица. Система идентификации.
– Похоже, у нас тут частная комната для избранных, – пробормотал он.
– Или лаборатория, – добавила Варвара. – Приватный парфюмерный синтез?
Они ввели временный код из базы и услышали щелчок. Зеркало распахнулось. За ним – помещение, больше похожее на бункер. Металлические полки, стеклянные шкафы, лабораторное оборудование и стойкий, едкий, сладкий запах – аромат, знакомый по месту преступления.
– Господи… – прошептала Варвара. – Это не просто парфюмерная лаборатория. Это – хранилище ядов.
11:20. Внутри скрытой лаборатории.
Павел осматривал полки. Почти всё стерильно. Никаких отпечатков. Но в углу – ноутбук. Защищён паролем, но с незашифрованной флешкой в порту.
На флешке – видеозаписи. Все они начинались одинаково: женщина, сидящая в кресле, закрытые глаза, над ней – распылитель. Все разные. Все в состоянии гипноза или паралича.
– Это как фокус с запахом, только на грани эксперимента, – сказала Варвара, осматривая материалы. – Похоже, он использовал ароматы как катализатор. Феромон, усиленный синтетикой. Это не просто яд. Это инструмент воздействия.
Павел остановил один из роликов. Лицо на экране заставило его замереть.
– Варя… посмотри.
На экране была Екатерина Селиванова. Живая. Испуганная. И в углу кадра – отразившееся лицо мужчины. Но это был не Кузьмин.