Мария Марцева – Криминальные истории. Белое золото (страница 4)

Королева попросила подробнее рассказать о содержании найденной группы.

– Основными объектами травли были трое учеников, – начала Воронова. – Максим Петров, Алексей Морин и еще один мальчик – Игорь Ласкин. Его почему-то прозвали «Червяк».

Старший лейтенант Андрей Волков уточнил важную деталь.

– Ласкин не был среди тех, кто покидал актовый зал в ту ночь. Где он находился во время убийства?– По данным камер, он вообще не присутствовал на выпускном, – ответила Воронова. – Заболел накануне, родители подтвердили, что он был дома с температурой.

– Удобное алиби, – заметил Савельев. – Но продолжайте рассказывать о группе.

Воронова переключила слайд, показав хронологию сообщений за последние три месяца.

– Травля носила системный характер, – продолжила она. – Ученики публиковали унизительные фотографии одноклассников, обсуждали их внешность, семейные проблемы, успехи в учебе в крайне негативном ключе.

На экране появилась серия скриншотов с комментариями. Королева читала их вслух с нарастающим возмущением.

– «Петров опять выпендривается со своими пятерками», «Червяк сегодня особенно жалко выглядел», «Морин думает, что он крутой, но на самом деле просто неудачник из бедной семьи».

Морозова обратила внимание на психологические аспекты.

– Обратите внимание на язык сообщений. Это не спонтанная агрессия, а продуманная кампания по подрыву самооценки жертв.

Воронова показала статистику активности в группе.

– Наиболее активными участниками были Денис Краснов и Виктория Семенова. Они публиковали до десяти сообщений в день, направленных против своих одноклассников.

– А что с Алексеем Мориным? – спросил Волков. – Он тоже был среди подозреваемых.

– Морин состоял в группе, но практически не писал сообщений, – ответила программист. – Скорее всего, он был пассивным наблюдателем или даже сочувствующим жертвам.

Савельев проанализировал даты публикаций.

– Активность резко возросла в апреле-мае, прямо перед выпускными экзаменами. Возможно, стресс от предстоящих испытаний обострил конфликты в классе.

Королева попросила показать конкретные примеры травли каждой из жертв.

– Начнем с Максима Петрова, – сказала Воронова. – Его травили за успехи в учебе и планы поступления в престижный технический университет. Вот типичные комментарии: «Ботаник Петров думает, что он лучше всех», «Интересно, сколько его родители заплатили за золотую медаль».

На экране появились фотографии Максима, сделанные втайне и сопровожденные издевательскими подписями.

– Унижали его внешность, манеру одеваться, даже то, как он ел в столовой, – продолжила Воронова. – Несколько раз публиковали его личную переписку, которую каким-то образом получили.

Морозова заметила важную закономерность.

– Петрова травили именно за успешность. Это типичная ситуация, когда менее успешные ученики пытаются принизить достижения отличника.

– А что с Игорем Ласкиным? – спросила Королева.

Воронова переключила на следующую серию скриншотов, и команда ЦКР увидела еще более жестокие проявления буллинга.

– Ласкина травили за внешность, социальное происхождение и физическую слабость, – объяснила она. – Мальчик из неполной семьи, невысокого роста, носит очки, страдает от аллергии. Идеальная мишень для агрессоров.

Примеры издевательств над Ласкиным поражали своей жестокостью. Его фотографировали в унизительных ситуациях, снимали на видео, когда он плакал после очередного конфликта, публиковали личную информацию о финансовых проблемах его семьи.

– «Червяк опять нюхает в углу», «Может, пора отправить его в интернат для дефективных», «Его мать даже на форму денег не может найти», – читал Савельев сообщения из группы.

Волков обратил внимание на особенности травли.

– Ласкина унижали не только в интернете, но и в реальной жизни. Здесь есть видеозаписи, как одноклассники прячут его вещи, толкают в коридоре, обливают водой.

– Физическое воздействие зафиксировано? – уточнила Королева.

– Есть несколько видео с элементами физического насилия, – подтвердила Воронова. – Краснов и его приятели несколько раз применяли силу против Ласкина.

Морозова проанализировала медицинские аспекты ситуации.

– Систематическое унижение могло привести к серьезным психологическим травмам. У подростков это часто выражается в депрессии, суицидальных мыслях или, наоборот, во взрыве агрессии.

Савельев изучил хронологию событий.

– Последние сообщения в группе датированы днем выпускного. Вот что писали непосредственно перед праздником.

На экране появились финальные записи из закрытой группы. Они были особенно циничными и жестокими.

– «Наконец-то избавимся от Червяка и Ботаника», «Хорошо, что они не пойдут с нами в один вуз», «Может, на выпускном устроим им прощальный подарок», – читала вслух Воронова.

Команда ЦКР поняла, что обнаружила важную составляющую мотива убийства. Но оставались вопросы о том, кто именно из участников конфликта перешел к крайним мерам.

– А что происходило с третьей жертвой – Алексеем Мориным? – спросила Королева.– Морина травили по другим причинам, – ответила Воронова. – Его семья переехала в Москву из провинции два года назад. Мальчик плохо адаптировался к новой среде, имел проблемы с успеваемостью.

Скриншоты показывали, что Морина высмеивали за «деревенские» манеры, акцент, неумение вписаться в столичную молодежную культуру.

– «Колхозник Морин опять не понял шутку», «Может, ему пора обратно в деревню к коровам», – такие сообщения публиковались регулярно.

Волков заметил важную деталь.

– Но Морин был на крыше вместе с Красновым в ночь убийства. Получается, жертва буллинга объединилась с агрессором?

– Возможно, Морин пытался завоевать признание, участвуя в травле других, – предположила Морозова. – Такое поведение типично для подростков, которые сами подвергаются издевательствам.

Воронова показала данные о реакции жертв на травлю.

– У нас есть информация о том, как Петров, Ласкин и Морин реагировали на происходящее, – сообщила она. – В их личных аккаунтах и переписках есть упоминания о проблемах в классе.

На экране появились фрагменты личной переписки жертв буллинга с друзьями и родственниками.

– Петров жаловался другу из параллельного класса: «Достали уже эти придурки со своими выходками. Скоро все закончится, и я никогда их больше не увижу».

– А что писал Ласкин? – спросил Савельев.

– Ласкин вел личный дневник в интернете, – ответила Воронова. – Последние записи очень тревожные. Вот цитата: «Не знаю, сколько еще смогу это терпеть. Каждый день как пытка. Хочется, чтобы все это наконец закончилось».

Команда ЦКР понимала серьезность психологического состояния жертв буллинга. Но следующая находка Вороновой шокировала всех.

– Есть еще один важный момент, – сказала программист. – За неделю до выпускного Ласкин опубликовал в своем дневнике запись, которая может оказаться ключевой для расследования.

На экране появился скриншот личного дневника Игоря Ласкина, датированный 18 мая.

– «Они думают, что безнаказанно могут издеваться над людьми. Что слабых можно унижать, а сильные всегда правы. Но они ошибаются. Скоро все изменится. Справедливость восторжествует, и каждый получит по заслугам».

Королева внимательно перечитала запись.

– Это больше похоже на угрозу, чем на жалобу жертвы буллинга.

– А вот еще одна запись, сделанная за день до выпускного, – продолжила Воронова. – «Завтра все решится. Наконец-то у меня появилась возможность отомстить. Макс не заслуживал такого отношения. Он был единственным, кто иногда заступался за меня».

Савельев начал выстраивать новую версию преступления.

– Получается, Ласкин планировал отомстить обидчикам, но в итоге пострадал Петров, который его защищал?– Возможно, что-то пошло не по плану, – согласилась Морозова. – Или месть была направлена против всех, включая тех, кто не смог эффективно защитить от травли.

Воронова обнаружила еще одну важную деталь в цифровых следах.

– В телефоне Ласкина за последнюю неделю было несколько поисковых запросов в интернете: «как отомстить обидчикам», «способы наказания за буллинг», «что делать, если довели до предела».

Волков связал эту информацию с обстоятельствами убийства.

– Но Ласкин не был на выпускном. У него алиби – болезнь, подтвержденная родителями.

– Алиби нужно перепроверить, – распорядилась Королева. – И выяснить, не мог ли он координировать действия других.