Мария Манич – Лучший друг моего парня 2 (страница 35)

Прижимаюсь к мягким горячим губам в быстром касании и разрываю поцелуй, как только настойчивый язык Мирона пытается пробраться на мою территорию.

Этот арктический холод мне уже надоел. Пора его немного подтопить и повысить градус.

Зябко ежусь, не сводя пытливого взгляда с Мирона. Он остаётся для меня закрытой книгой, стоящей на полке магазина с возрастным цензом восемнадцать плюс. Слишком откровенное содержание, приходится прятать поглубже от посторонних глаз.

Я с ним не ради денег и не гонюсь за ними больше. Надеюсь, он это понимает. Иначе… всё зря? Я больше не собираюсь находить себе фиктивных парней сомнительных наклонностей и продавать на аукционе свою девственность. Конечно, у меня её больше и нет, но в медицине есть возможности её восстановления у женщин. Кто-то наверняка этим пользуется.

— Может быть. Но в новом кружевном белье ты будешь ещё счастливее. Ведь так?

— Я бы не отказалась и от хлопковых слипов. Знаешь, джинсы там впиваются мне между ног, создают трение и… В общем, Гейден, я сама могу купить себе трусы. Все семь штук на неделю. То, что я согласилась переехать к тебе, не значит, что ты обязан мне что-то покупать.

— Я тебя понял. Но насчёт отсоса всё же подумай, — теперь Мирон откровенно пялится на мои губы, словно представляет их на своем члене.

Наступает моя очередь закатывать глаза.

— Всенепременно, — произношу не без сарказма.

Разжимаю пальцы, разглаживая ткань толстовки на груди у Гейдена. С удовольствием отмечаю, как напрягаются его мышцы, и провожу по ним рукой ещё раз. Намеренно. Провоцируя.

Скольжу ладонью ниже по торсу. Замерев напротив ширинки, отдёргиваю руку.

— Чего остановилась, НеАнгел? — спрашивает сипло, смотря на меня исподлобья.

По потемневшему взгляду парня понимаю, что цель достигнута — мне удалось подкинуть немного дровишек в успевший покрыться изморозью костер и разжечь его заново.

— Кажется, мы собирались купить мне трусы, — говорю, попятившись.

— Они тебе не понадобятся.

Разворачиваюсь на пятках, стремительно иду в сторону первого попавшегося бутика. Затылок невыносимо жжёт от тяжёлого взгляда.

Пульс барабанит в висках, когда прохожу между стеллажей и полок, полных нижнего белья. Мирон, как самый опасный хищник перед нападением, держится чуть в стороне. Параллельно повторяя траекторию моего движения.

Смотрим друг на друга, остановившись на расстоянии в пару метров. Беру чёрный полупрозрачный комплект, состоящий из сетки и эластичных верёвочек, и демонстрирую его парню.

— Этот? — Поднимаю его повыше и беру кружевной белоснежный комплект в другую руку. — Или этот? Ангел или Дьявол?

— Можете примерить оба, — раздаётся за спиной вежливый голос консультанта.

Не поворачиваюсь, следя за реакцией Гейдена. Это ведь самая любимая им наша игра — кошки-мышки. Чего же он выглядит таким взбешённым и напряжённым? Не нравится, что я взяла поводья и теперь гоню вперёд вместо него?

— Она так и сделает, — не сводя с меня чёрных порочных глаз, говорит Мирон.

Улыбнувшись, взмахиваю комплектами и скрываюсь в примерочной.

Она закрывается не на шторку, как во многих бутиках, а выглядит как полноценная кабинка с дверью и замочком. Залетаю внутрь и, провернув его трясущимися руками, прислушиваюсь к шагам с другой стороны.

Гейден заходит в примерочные следом. Я не вижу его, но чувствую исходящую от него давящую энергетику. Безошибочно угадывает, где я спряталась, и коротко стучит в закрытую дверь.

Пульс учащается. Я умру от тахикардии. Или оттого, что Мирон затрахает меня до смерти за мою выходку.

Он меня хочет. Я тоже его хожу.

Быстро стаскиваю толстовку вместе с футболкой и надеваю верх от чёрного комплекта.

Ещё один стук. Более требовательный и настойчивый.

Волоски дыбом и сладкий тёплый спазм в животе. Предвкушение.

Дёргаю замочек в сторону и поворачиваюсь лицом к зеркалу. Встречаюсь в нём с чёрными глазами Мирона.

— Нравится? — расправляю плечи.

Бюстгальтер тонкий и прозрачный, создает лишь видимость присутствия. Тёмная ткань оплетает косточки, спрятанные под ней, для эффектной поддержки. Моя грудь ещё никогда не выглядела настолько сексуальной, будучи упакованной в бельё. Я ещё никогда не хотела выглядеть так сексуально, как сейчас.

— Охуенно, — хрипит Мирон.

Заходит в примерочную, плотно закрывая за собой дверь.

Моё дыхание учащается. Зрачки Гейдена расширяются. Он поднимает руку и касается костяшками пальцев между лопаток. Кожа от его касания покрывается мурашками, выдавая меня с головой.

Смотря на меня, Мирон, ведёт костяшками ниже, до самой поясницы. Смещает руку на живот и дёргает ближе к себе. Врезаюсь в его бёдра ягодицами, ощущая каменную твёрдость. На которую моё тело реагирует моментально. Соски сжимаются, упираясь в тонкую ткань белья, между ног сводит мышцы, а глаза сами собой закрываются.

— Смотри на нас, — тихо велит Гейден, вбирая в рот мочку моего уха.

Поднимаю ресницы. У меня кружится голова от остроты момента, желания и близости Мирона. Нас в любую секунду могут застукать. Безумие. Что я творю?

Эмоции обострены, как и тактильные ощущения. Мирон целует моё плечо, ласкает пальцами живот, не заходя дальше кромки ремня джинсов. Доводит до исступления невинными ласками.

Прогибаюсь в спине и призывно трусь о его стояк ягодицами.

Потрогай меня.

— Что мы делаем? — бормочу, вновь прикрывая глаза.

— Следуем порыву, — шепчет Мирон, а затем втягивает и посасывает нежную кожу на моей шее, заставляя окончательно забыть, где мы.

Мирон прижимает ладонь к моей промежности и с силой надавливает, второй рукой накрывает грудь, зажимая между двух пальцев сосок. До сладкой выбивающей почву из-под ног боли. Из моего рта вырывается громкий стон, который я пытаюсь заглушить, кусая губы.

Поворачиваю голову, и мы врезаемся друг в друга губами. Мирон трахает мой рот языком, который я послушно посасываю как самый сладкий леденец на свете, и дёргает молнию на моей ширинке. Отрывается от моего рта лишь на мгновение, чтобы стянуть мешающие нам джинсы до колен и огладить мои подрагивающие бёдра.

Громкий шлепок по ягодице заставляет меня снова застонать и уронить голову на грудь.

— Прогнись и упрись руками в зеркало, — с этими словами Мирон проникает в меня пальцем сзади, а рукой спереди безошибочно находит напряжённый клитор и размазывает по нему мою влагу. — Охуенная.

Я чертовски влажная, возбуждённая и нуждающаяся в оргазме совсем не от умелых рук Гейдена. Бесстыдно развожу ноги шире и нахожу опору, прогибаясь в пояснице.

— Тебя хочу…— шепчу, поворачивая голову. — Я скоро… Мирон. С тобой хочу.

— Сейчас.

Пальцы из меня исчезают, и я разочарованно всхлипываю, подаваясь назад. Но их почти сразу заменяет горячий твёрдый член. Он врывается в меня сразу до упора, вышибая слёзы и искры из глаз.

Мирон глухо шипит.

— Бля-ять, — стонет.

И начинает двигаться в каком-то бешеном темпе, доводя нас до совместного опустошающего оргазма за несколько глубоких толчков.

Глава 21

— Боже, — бормочу, пропуская через себя сладкие судороги удовольствия. — Боже.

Я ловлю в зеркале чёрный одержимый взгляд Мирона и, кажется, кончаю ещё раз. Иначе как объяснить вновь появившееся сокращение между ног и омывающий жар, шаровой молнией прокатывающийся по телу?

Этот оргазм непохожий на другие, он меня полностью опустошил и обнулил. Тело стало мягким и ватным. Ноги подрагивают, колени подгибаются и, кажется, у меня только что на несколько секунд отлетела душа и влетела обратно. Я чувствую себя потерянной в пространстве и времени. И очень хочу спать.

Ладонь со скрипом соскальзывает с зеркала, оставляя влажный след.

Мирон шумно дышит мне в затылок, и, если бы не его рука, перехватывающая под грудью, я бы осела на пол.

— Ты как? Стоять можешь? — шепчет хрипло.

Он всё ещё во мне, пульсирует и не думает уменьшаться в размерах. Ощущаю его так остро. Каждое движение по чувствительной плоти до искр из глаз. Гейдену как будто нравится меня истязать, и он выходит мучительно медленно.

— Сейчас проверим…

Зажмуриваюсь, кусая истерзанные губы. Я как могла заглушала свои стоны и, кажется, разодрала их себе в кровь зубами.