Мария Манич – Девять поводов влюбиться (страница 8)
Когда я поворачиваюсь к Джесси, мерзавец изображает невинность, хлопая своими густыми ресницами. Он мгновение смотрит мне в глаза, затем наклоняется к моему уху, слегка задевая губами щеку, отчего у меня мурашки бегут по коже, и шепчет:
– Я бы никогда не уехал. Я бы тебя дождался.
Эти слова проникают мне прямо в сердце, разливаясь внутри теплом. И это ощущается так… правильно. Как будто им там самое место. Наши взгляды встречаются, и мир вокруг расплывается, пока я не слышу, как кто-то произносит мое имя.
Оглядываюсь, с удивлением обнаруживая, что кроме меня, Джесси и миссис Диллон в комнате больше никого нет.
– Оу, а где все?
Старушка улыбается, демонстрируя искусственные зубы.
– Милая, вы так смотрите друг друга, что остальным становится неловко находиться с вами в одной комнате. Так что я тоже, пожалуй, пойду.
– Простите, я не…
– Никогда не извиняйся за свои чувства, Сэмми.
Мои щеки немедленно начинают гореть.
– Нет никаких чувств.
– Я старая, но не слепая, – ворчит миссис Диллон. – Увидимся, мелкий говнюк.
– Я Джесси! – кричит ей в спину Чемберс.
Когда Люси уходит, он откидывается на спинку стула, поправляет свою нелепую шапку и закидывает руки за голову.
– Как насчет партии в криббедж? – улыбается засранец, пуская в ход все свое обаяние. – Если выиграю я, ты идешь со мной на свидание. Если выигрываешь ты, я иду с тобой.
Как только мы оказываемся на открытом ночном воздухе, Саманта вручает мне мой листок, где стоят все семь подписей, и на меня накатывает странная волна пустоты. Я окидываю взглядом кирпичные здания «Энсли-Пайнс» и как будто бы уже начинаю скучать по всем этим ворчливым старикам. Они крутые. По-настоящему. Не знаю, что за волшебство случилось в этом недельном отрезке времени, но я чертовски проникся этим местом.
Словно прочитав мои мысли, Сэм кладет ладони мне на плечи и мягко сжимает их.
– Ты можешь приезжать сюда в любое время.
– Ну да, – фыркаю я. – Делать мне больше нечего.
Уолси смотрит на меня с мягкой улыбкой, как будто не верит ни единому моему слову. Уличный фонарь, горящий за ее спиной, очерчивает хрупкий силуэт мягким светом. Ветер треплет выбившиеся из толстой косы пряди, бросая их в разрумяненное лицо.
Я беру ее руки, обвиваю их вокруг своей шеи и обнимаю за талию, притягивая к себе. Когда наши взгляды встречаются, сердце совершает экстремальный скачок, увеличиваясь в полете на три размера, и в этот момент я понимаю, что по уши влюбляюсь в Саманту Уолси.
– Я видела, как загораются глаза местных жителей, когда они слышат звук твоего байка. – Ее голос становится тише с каждым словом. – Ты нравишься им, Джесси. Ты… нравишься мне.
С этими словами она приподнимается на цыпочки и целует меня.
Наверное.
Скорее всего.
Я ни черта не успеваю понять, потому что Сэмми сразу же отстраняется и ошеломленно смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
Я немедленно сокращаю расстояние между нами и прижимаюсь губами к ее губам, раздвигая их языком. Как только Уолси отвечает на поцелуй, я понимаю, что мне конец. Моя рука быстро перемещается с ее талии на затылок и обхватывает шею, притягивая ближе. Ее пальцы запутываются в моих волосах, сбрасывая шапку. Она издает сладкий стон, и этот звук отдается прямо в паху, отчего член мгновенно твердеет. На вкус она как сладкий ореховый кофе. На ощупь как бархат и рай. Ее тело буквально тает в моем, когда я углубляю наш поцелуй. Не думаю, что когда-либо чувствовал себя лучше, чем сейчас. Это похоже на затянувший прыжок с высоты. Даже мои гребаные кости вибрируют от удовольствия.
У Сэмми самые нежные губы, которые я когда-либо целовал.
Мы с трудом отрываемся друг от друга, задыхающиеся и нуждающиеся. Ее пылающие огнем глаза над запотевшими стеклами съехавших набок очков, припухшие губы, растрепанные волосы и раскрасневшееся лицо навсегда врезаются мне в память. Уму непостижимо, как много она стала значить для меня за такой короткий промежуток времени. Но я без ума от нее.
Вообще прям на хрен спятил.
– Знаешь, а это приятно – не контролировать себя, – тяжело дыша, произносит она.
– Ты очень послушная ученица, – довольно ухмыляюсь я, опуская свободную руку, чтобы поправить стояк. – Не хочешь прогуляться в кампус пешком?
Наблюдая за моими действиями, Сэмми снова краснеет, к моему большому удовольствию, и кивает.
– Волнуешься перед завтрашней игрой? – спрашивает Сэм, когда мы подходим к дому ее сестринства.
– Немного, – честно отвечаю я. – Мы играем с «Альпинистами». Их линия защиты крепче, чем у монашек-девственниц, принявших обет безбрачия. К тому же на матче ожидаются скауты, которые будут наблюдать за мной.
– Уверена, ты надерешь им зад.
– Кому? Скаутам? – спрашиваю я со смехом.
– И скаутам тоже, если понадобится.
Когда мы останавливаемся у массивных входных дверей, я чувствую потребность прижать Сэм к себе и никогда не отпускать.
– Ты занимаешь все мои мысли, Сэмми. – Я провожу кончиками пальцев по линии ее подбородка и улыбаюсь, когда она наклоняется навстречу моему прикосновению. – Придешь завтра поболеть за меня?
– Хм-м… – Она кокетливо поджимает губы. – Надо подумать…
– Давай сделаем это вместе.
Я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе, пока она не сталкивается с моими губами. Маленькая жадина тут же обивает руками мою шею и прижимается ближе, вызывая у меня счастливую улыбку. Мы целуемся так, словно у нас в запасе все время мира. Из моей груди вырывается стон, когда она нежно посасывает мой язык. Я тону в удовольствии. Теряю гребаный рассудок. Мои ладони опускаются ниже, чтобы сжать ее попку, пока рот скользит по ее подбородку к шее, оставляя за собой дорожку поцелуев.
– Ты такая вкусная… – Захватываю ее нижнюю губу зубами и тяну, пока она не выскальзывает из моего рта, провожу языком по щеке, кусаю за подбородок… Проклятие, я не могу от нее оторваться.
Я хочу быть в ней. Я хочу быть с ней.
Навсегда.
– Бог мой, я приду, – слышу ее прерывистый шепот. – Джесси…
Мое имя еще никогда не звучало так хорошо.
Глава 7
Вперед, девятки!
Мы занимаем отличные места рядом с полем, где есть зона для инвалидов-колясочников. Рядом со мной сидят лучшие гонщицы «Энсли-Пайнс», размахивая огромными пальцами из пенопласта. Миссис Диллон даже нарисовала плакат с игровым номером Чемберса – двадцать девятым – и трогательной надписью «ВПЕРЕД, МЕЛКИЙ ГОВНЮК!». На моей щеке тоже нарисован этот номер. Как и на спине бело-зеленой джерси, которую сегодня утром мне подарил Джесси.
Звучит одноименный командный гимн, и чирлидерши начинают свое выступление:
Футбольная команда «Альпинисты Аппаччинского университета», представляющая Аппалачский государственный университет в Буне, с незапамятных времен является одним из главных соперников «Шарлотты». Между нашими студенческими секциями нередко происходят драки, и яростные болельщики обеих команд всегда с нетерпением ожидают этот матч, который является главным событием в турнирной таблице. В прошлом году «Альпинисты» обыграли всех в своем расписании, выиграли матч чемпионата AAC[7] и вышли в плей-офф. Поэтому зрителей на стадионе Джерри Ричардсона сегодня больше, чем обычно, и воздух буквально гудит от напряжения.
– Пока мы с нетерпением готовимся к развязке, приближаясь к захватывающим последним неделям регулярного сезона…
Я отвлекаюсь от болтовни комментатора и снова смотрю на красивое выступление чирлидерш. Рядом с девчонками отплясывает Норм Девятка – знаменитый талисман нашего университета, который выглядит как золотоискатель, одетый в командную форму «Шарлотты», в широкополой шляпе, которую он никогда не снимает, и с киркой в руке – символом первопроходческого происхождения[8]. Наконец начинают объявлять состав игроков, и все мое внимание сосредотачивается на тоннеле.
– Квотербек «Шарлотты» Джесси Чемберс демонстрирует потенциал первого раунда НФЛ, – торжественно говорит комментатор, когда Джесси выбегает из тоннеля под оглушительные возгласы зрителей. – Бесстрашный любитель риска с непредсказуемым подходом, который делает его одним из самых сложных игроков для координаторов обороны соперника при планировании игры. И это отнюдь не единственная черта, которая выгодно выделяет его среди других перспективных…
Джесси трусцой бежит по полю. Взгляд карих глаз беспокойно блуждает по трибунам… пока не останавливается на мне. На его лице вспыхивает широкая улыбка, освещая сиянием соседние штаты. Он изображает пальцами сердечко, которое разлетается бабочками в моей груди, и я смущенно прикусываю нижнюю губу.
Боже милостивый… как же он хорош.
Ладно, представьте высокого парня с широкими плечами, поверх которых надеты массивные накладки. Теперь подключим к этому образу белые лосины, облегающие неприлично мускулистые ноги, шлем, сквозь металлические полосы которого проглядывает мужественное лицо с черными полосами под глазами… И если вы все еще не потеряли голову, то что с вами не так?
Тем временем команды занимают свои позиции. Миссис Кавински что-то гневно выкрикивает на польском, когда «Альпинисты» выигрывают подбрасывание монетки. Звучит свисток судьи, наша бело-зеленая форма смешивается с черно-золотой соперника, и начинается грандиозный замес.