Мария Максонова – Хозяйка волшебного ателье (страница 18)

— Я бы тебе и так помогла, Надюш, — мягко заметила Лайза.

— А я рискну, хуже, чем Трутрос все равно не сошьешь, — хмыкнула Ненси. — Да и одежда твоя мне нравится. Если ты сама ее шила, то и мне хорошо сделаешь. Хочу платье, чтобы все в бухгалтерии обзавидовались, осилишь?

— Договорились, — важно кивнула я.

— Тогда я тоже, — решилась Лайза. — Мне бы юбку новую.

— А мне нужен пиджак, — подытожила задумчивая Марго и почему-то покраснела.

— Договорились. Тогда в выходные идем в магазин тканей, — решительно кивнула я.

Оставалась еще одна большая проблема — отсутствие привычных швейных машинок. Построить выкройку-то я смогу так, что все будет сидеть как влитое с пары подгонок, сметать тоже можно и ручками, но вот сшивать полностью без машинки — это перебор.

Но передо мной стояли и еще некоторые проблемы: достать длинную линейку, привыкнуть к тому, что местный «сантиметр» — это почти полтора земных, точнее говоря — один и тридцать три сотых, что делало попытки пересчитывать единицы измерения довольно бессмысленными. В сумочке у меня завалялась сантиметровая лента, наборчик для шитья из иголок, маленьких ножниц и распарывателя. И пачка еще не вскрытых булавок, которые я забыла выложить в ателье. Ни линейки, ни треугольника, ни больших портновских ножниц, конечно, не было, в качестве мелка по ткани, конечно, можно использовать и мыло, но не то чтобы удобно.

В ателье мисс Клор вместо линеек использовали простую деревянную рейку просто чтобы прочертить ровную линию, клиенток обмеряли ленточками, делая на них узелки с бирками, как в какой-то древности. Так что я решила забить и использовать свой любимый сантиметр и наплевать на местную систему счисления.

— Ты уверена, что это нужно для шитья? — удивленно осведомилась Ненси, когда мы в следующую субботу покинули строительный магазин с рулоном бумажных обоев с рисунком в виде ровных клеточек, большими острыми ножницами и тонкой деревянной рейкой.

— Абсолютно, — решительно кивнула я, шагая к своей съемной квартире с покупками в обнимку.

Лайза и Марго только удивленно переглянулись. Они несли купленные нами ткани.

— Осталось самое сложное, — добавила я.

— Сшить наши платья? — предположила Ненси.

— Договориться с миссис Трутрос.

Девчонки удивленно остановились прямо посреди дороги, я притормозила, оглядываясь на них, и тут почувствовала, что врезалась во что-то твердое. Я ойкнула, и горячие руки схватили меня за плечи, помогая удержаться на ногах. Я пробормотала извинения, сообразив, что нужно смотреть, куда идешь, подняла взгляд и наткнулась на такие же удивленные глаза капитана Брандеста:

— Надежда? Что вы тут делаете? — его брови поползли вверх по мере того, как он оглядывал мои странные покупки.

Глава 24

Стивен

Комната совсем маленькая, в нее с трудом поместилась узкая кровать, отгороженная занавеской в цветочек, обеденный стол с двумя стульями, платяной шкаф и тумбочка с тазиком, чтобы умыться и помыть руки. Кухня и ванная с холодной водой в кране общие на этаже, баня в конце улицы. Не самое плохое жилье для одинокой девушки, по работе мне приходилось бывать и в трущобах, но было заметно, как Надежда волнуется и стесняется своих обстоятельств, очевидно, непривычная к этой ситуации. На деньги, которые она выручила с продажи монет своего мира, могла бы снять что-то и более престижное, хотя бы пару комнат с кухней и ванной с артефактом нагрева воды, но вряд ли ей хватило бы более чем на пару месяцев, а с зарплаты простой швеи не пошикуешь. Но девушка выглядела не расстроенной, а скорее воодушевленной, когда говорила, что вскоре все изменится, что она добьется большего и переедет, нужно только встать на ноги. И это вызывало невольное уважение.

Я как раз собирался написать ей, когда мы случайно столкнулись на улице, и Надежда легко и непринужденно пригласила меня к себе в комнату. Вместе с подругами, конечно, они, пока мы разговаривали, тихонько сидели на ее кровати рядком и любопытно блестели глазами.

— Этот, — уверенно указала Надежда на одну из фотокарточек, которые я разложил перед ней на столе.

— Вы уверены? — напряженно поинтересовался я.

— В этот раз — абсолютно, — кивнула она решительно, указывая на выбранного мужчину. — Я не помнила, пока не увидела, но у него точно был маленький шрам вот здесь, над бровью. Его скрывала кепка, но кончик я заметила. Как же глупо, что я не вспомнила об этом раньше, это же такая примета, — горестно вздохнула она.

— Ничего страшного, вы и так дали нам прекрасную наводку, — кивнул я, собирая фотографии обратно в папку.

— Известно, зачем похитили девочку? — спросила попаданка, наблюдая за моими действиями.

Я отрицательно покачал головой. И теперь, когда у нас появился подозреваемый, вопросов стало еще больше.

— Спасибо за сотрудничество, вы нам очень помогли.

— Что вы, я буду рада, если девочка как можно скорее благополучно вернется к родителям, — улыбнулась девушка, и милые ямочки появились на ее чуть пухловатых щеках. Захотелось коснуться бархатистой кожи с легким румянцем...

Я с трудом отогнал от себя лишние мысли, пожал маленькую ручку, утонувшую в моей ладони, кивнул подругам Надежды, прощаясь, и отправился дальше по делам.

Выйдя из здания, я с удивлением огляделся. Надо же какое совпадение, что девушка сняла крошечную комнатушку в доходном доме неподалеку от моих апартаментов. Она рассказала, что и работает неподалеку, и сейчас планирует еще и заняться шитьем на дому. А я-то думал, что обои и деревянная рейка нужна ей для ремонта.

Перейдя через дорогу, я быстро дошел до своего дома: я снимал часть большого особняка в этом районе, и только в этот раз привычную дорогу перекрыли, и я решил поставить автомобиль чуть дальше привычного. И столкнулся с Надеждой. Удивительное совпадение, что мы живем поблизости в таком огромном городе.

Домой я заехал впервые за двое суток, чтобы помыться и переодеться. В управлении у меня был запас одежды и доступ к душу, но свежие рубашки уже кончились.

В голове крутились только вопросы без ответов. Дело в том, что Надежда опознала старшего брата преступника по прозвищу «Горелый» — Джона Файрсона. Человека, который никогда не был замешан ни в каких правонарушениях. Обычный горожанин, верный семьянин, помощник бригадира на заводе, уважаемый своими сослуживцами. Со своим братом он порвал все связи много лет назад.

Если Горелый с детства ввязывался в неприятности, воровал у уличных лоточников, прогуливал школу и ввязывался в драки, постепенно переходя от хулиганства к серьезным преступлениям, то Джон никогда не делал ничего подобного, наоборот, старался воспитывать своих братьев.

Когда Надежда смотрела картотеку преступников, она сказала: «очень похож, может, только старше лет на пять», но я тогда не обратил на это внимание. Мало ли фотокарточка устарела. И лишь когда обнаружилось, что Горелый сидит, а коллега сказал, что он в точности похож на свою фотографию, в моей голове что-то щелкнуло. Горелого допросили, выясняя, кто может быть на него похож, и тот рассмеялся: в их семье росло пятеро братьев-погодок, и все они были похожи, словно горошины из одного стручка: один и тот же разрез глубоко посаженных глаз, массивная челюсть, средних размеров нос и тонкие губы.

Конечно, многодетная семья с рабочих окраин не могла обеспечить элитного образования детям, но из всех их на самого старшего у меня было меньше всего подозрений. Остальные братья иногда вляпывались в разные неприятности, но только не старший — идеальный ребенок, верный помощник родителей, прилежный ученик в школе.

Но почему же Джон Файрсон решился на похищение?

Мои люди доложили, что ни о каких серьезных неприятностях или долгах не известно. Более того, после похищения Джон продолжи спокойно ходить на работу, его семья вела привычный образ жизни: сын посещал школу, жена-домохозяйка ждала второго ребенка. Может, его самого шантажом заставили участвовать в этом деле? Непонятно.

И самое главное — откуда он узнал, где будет дочь канцлера и что отец зовет ее «Ани»? Почему не потребовал денег? Нет, в деле было слишком много вопросов и важно было сейчас не спугнуть преступников.

Я велел начать слежку за Джоном Файрсоном, но аккуратно, действуя только через доверенных людей. Если поторопиться и попытаться его арестовать, кто знает, что сделают с девочкой? Нужно узнать, где ее держат, и действовать, только обезопасив ее.

И в то же время нельзя было дать знать канцлеру о подозреваемом — обычно разумно ведущий себя мужчина явно плохо себя контролировал, когда речь шла о его дочери. Знаю, у него были свои связи в управлении, которые контролировали происходящее, но, если он узнает о Файрсоне, то может повести себя опрометчиво — поехать, попытаться выбить из подозреваемого информацию, и только спугнуть его тем самым. Все, что узнали о Джоне Файрсоне говорило, что он своих подельников не сдаст. Однажды в подростковом возрасте его арестовали за драку на улице, в то время как остальные участники разбежались. Ему грозил срок и штраф за разбитую витрину, но он молчал, как бы ни пугали его полицейские. Повезло, что один из его приятелей все же раскололся, рассказав, что Джон наоборот пытался предотвратить преступление, сдал настоящих виновников. Но сам этот упрямец не проронил ни слова, даже чтобы выгородить себя. И тогда он был подростком, а теперь его характер еще больше укрепился. Нет, если мы хотим узнать, где девочка, за ним нужно следить и проверять связи так, чтобы он ничего не знал, сам он не сломается, а заложница, если его арестовать, может пострадать.