Мария Максонова – Хозяйка волшебного ателье (страница 14)

Так как ни образования, ни рекомендаций с прежнего места работы у меня не было, мне дали тестовое задание: выдали пяльцы, нитки вроде мулине и предложили на небольшом лоскутке показать свое мастерство. Усадила меня миссис Стефорд в коридоре у окна на колченогом стуле, не пуская в святая святых — главный цех, где швеи работали или, тем более, в приемную комнату, где с клиентками встречались.

Фоном миссис Стефорд, велевшая обращаться к ней просто «мэм», ворчала, что современные девушки нормально с иголкой обращаться не умеют, что стежки кривые кладут, узлы торчат — все на артефакты надеются. Долго просиживать не хотелось, время уже давно перевалило за обеденное, а ведь Марго просила приехать к ней в министерство, волноваться будет. И, как на зло, в мессенджере у меня слепок ее ауры еще не забит, сообщение не отправишь. В общем, поэтому я не стала как-то сильно изгаляться, изобразила небольшую цветочную композицию «французским узелком», пару тонких длинных листиков заполнила гладью и протянула пяльцы возможной работодательнице.

— Хм, — смерив меня нечитаемым взглядом, протянула миссис Стефорд. — Ты, значит, и эмирским узлом умеешь?

— Не знаю, как у вас это называется, но сделала же, значит умею.

— Ладно, посиди, я поговорю с хозяйкой, — бросила женщина и ушла куда-то дальше по коридору, хлопнула дверь.

Вскоре оттуда послышались приглушенные истеричные вскрики и тихое бурчание в ответ, даже швеи из цеха выглядывали, любопытно крутили носами, косясь на меня, но ничего не спросили.

— Ты принята, — вскоре ко мне вернулась чуть запыхавшаяся покрасневшая, но довольная миссис Стефорд. — Испытательный срок две недели, потом — как себя зарекомендуешь. А это наша хозяйка, Кларисса Клор, — указала она на неприятного вида худющую высокую женщину с тонким вытянутым лицом и носом, напоминающим клюв хищной птицы.

— Буду рада работать у вас, миссис Клор, — попыталась я произвести на хозяйку хорошее впечатление.

— «Мисс Клор», — взвизгнула она неприятно на ультразвуке. — И потрудитесь встать, когда со мной разговаривайте! — я поднялась. — Боги, из какой дыры только в столицу не прутся. Понаедут деревенщины, а наглые, как леди наследные, и ведь ни дара, ни образования...

— Она умеет вышивать эмирским узелком, — напомнила миссис Стефорд.

— Ладно. Только чтобы мне глаза не мозолила. Сама ее привела, сама и разбирайся, а у меня творческий процесс, мне не мешать, — отмахнулась мисс Клор и, резко развернувшись, ушла обратно в свой кабинет.

В голове мелькнуло, что желания никакого работать с такой особой нет. Но на второй чаше весов было доение слизней, поэтому я решила временно засунуть гонор куда подальше и отработать хоть пару месяцев, чтобы получить рекомендации.

— Вот и славно, вот и хорошо, — улыбнулась мне миссис Стефорд, когда хозяйка ушла. — Ты ее не бойся, она отходчивая. Меня, бывало, по пять раз на день грозится уволить, а все держусь — уж десяток лет тут работаю.

Я не смогла не улыбнуться женщине, что-то было в ней уютное и располагающее. Если действительно не придется с хозяйкой встречаться, то, может, и ничего, нормальная работа выйдет.

Довольно быстро миссис Стефорд оформила со мной ученический договор с испытательным сроком и возможностью повышения, показала мастерскую и познакомила с работницами. Ателье было довольно большим и почти-элитным, шили для верхней части среднего класса: тем, кто уже мог позволить себе не фабричное производство и иногда выходил в приличные места, но все же не для элиты.

Мисс Кларисса (так ее могли называть только клиентки) считалась модельером и даже немного законодательницей моды — она придумала пару моделей объемных кофт с запахом лет десять назад и эксплуатировала их в разных цветах и вариациях.

В ателье создавали не только одежду, но и шляпки с перчатками, украшали вышивкой, поэтому, в отличии от фабричного производства, тут было много ручной работы. Швы были все знакомые, но назывались иначе, непривычно, много использовали пайеток разной формы, страз и бисера, в моде была бахрома и разного рода «висюшки», чем-то напоминая двадцатые годы прошлого века в моем мире.

Закончив оформление, я вышла из того же заднего хода для работников и наткнулась на Лиса. С легким сердцем оплатила ему за поездку и помощь в трудоустройстве.

— Куда теперь? — зубасто ухмыльнулся он, ссыпав деньги в сумочку на поясе.

— До министерства иностранных дел отсюда долго будет?

— На трех автобусах добираться. Но, если хочешь, довезу за два медяка. И быстрее будет!

— А, давай, — рассмеялась я.-----Экспериментировала тут с тем, чтобы нарисовать того самого слизня, работы с которыми Надежда так боится:Вы бы к такому рискнули прикоснуться?

Глава 19

— Окей, сейчас поедем, подожди пару минут, — попросил меня Лис и засуетился. — А то я, раз ждать пришлось, решил ремонтом заняться, не думал, что ты так быстро управишься. Уже почти закончил, надо только чуть смазки добавить, — он достал из заднего отсека бутылку с длинным носиком, присел возле своего велосипеда с тележкой на корточки и что-то там вертел-тыкал, ворча себе под нос. — Ну, давай же, бутылка же не пустая. Опять что ли сгусток попался, — ругнулся он, нажимая посильнее.

Послышался противный звук, словно от подушки-пердушки, и по боку коляски расползлась противного вида зеленая клякса.

— Ох, ну, что за невезуха! — ругнулся Лис, выпрямляясь, от его рук тянулись длинные «сопли» какой-то жижи, вязкие капли дотягивались аж до земли, не желая отрываться. Я отскочила подальше, чтобы не испачкаться. Больше всего это напоминало слизь из старого фильма Охотники за приведениями — клейкую, противную на вид полупрозрачную гадость. Запах тоже был соответствующий, он навевал воспоминания об августе в многоэтажках, когда в мусоропровод выбрасывают арбузные корки, и вокруг благоухает смесью травянистой свежести и чего-то подгнившего и сладковатого, сверху припорошенного прокисшим молоком. — Ты не могла бы подать тряпку из багажного отсека? — попросил Лис.

— Ладно, где это? Только ты ко мне не подходи. Что это у тебя такое?

— Слизь, конечно. Вон там, да, дерни, и он откроется, — указал он, и я отпрянула подальше от его грязных рук.

— Это та дрянь, что гигантские слизни вырабатывают? — сообразила я. — Вместо смазки у вас?

— Ага, а кто тебе рассказал?

— Работу дояркой предлагали в министерстве труда, — пояснила я, залезая в багажник, там внизу была ручка, открывающая внутреннее техническое отделение.

— Ой, повезло, что не согласилась. Противная работа, да еще и запах этот везде постоянно, теперь мне от него неделю не отмыться, — пожаловался Лис. — Да, вот эту тряпку дай. И бутылку достань тоже пожалуйста, — попросил он. А тряпок там было целая куча.

Когда я подала нужное, он небрежно принялся оттирать руки от слизи, но это особо не помогало, длинные тонкие «слюни» продолжили тянуться от его рук к тряпке. Потом таким же небрежным движением он обтер бок своей тележки и попросил:

— Полей пожалуйста.

Когда я открыла бутылку, в нос шибануло запахом какой-то сивухи.

— Это что, спирт?

— Что-то вроде, — хмыкнул Лис и, когда я налила ему на руки, принялся быстро отмываться. Наконец-то слизь стала поддаваться. Намочив тряпку, парень оттер и пятно, после чего небрежно выбросил тряпку прямо в ведро. — Со слизью надо аккуратнее, одежду от нее вообще не отстирать, даже алкоголем, въедается в нитки намертво. — Он поднес руку к носу и поморщился. — Все равно запах слизи пробивается. Ну, ладно, вечером еще одно средство попробую, безотказное.

Убрав на место все свои инструменты, Лис захлопнул крышку багажника, пока я все еще пребывала в прострации от новых сведений о работе, которой чудом избежала.

— Как же они там на дойке слизней-то работают? Противно ж ужас.

— А они принюхались уже, привыкли. Да и выбора нет. Раньше там в основном из наследственных фермеров работали, у них как иммунитет — вообще запаха не чувствуют. А сейчас промышленность развивается, нужно больше работников на дойку, да только кто ж просто так согласится? Только если вышлют из столицы.

— Вышлют? — насторожилась я.

— Ну, да, у вас в мире разве так не бывает?

Я отрицательно покачала головой.

— Ну, ты женщина, тебе проще будет удержаться, даже если из ателье уволят. Это я вечно под риском, я детдомовский. Нас всех в шестнадцать лет на дойку слизней возили, уговаривали остаться. Там зарплаты-то неплохие по местным меркам, но не настолько, чтобы соглашаться. Некоторые надеются накопить и уехать, но оттуда ж не выбраться потом, другой работы с этим ароматом не найти, а он, чем дольше со слизнями работаешь, тем больше въедается. Говорят, надо налысо бриться, но и то... не важно. Так вот, о чем я... а, да. Если у разумного в городе работы нет, ему нужно доказывать, что он благонадежен, что в историю какую не влипнет, в криминал. Ну, там собственность какую надо иметь или родню с деньгами, которая сможет поручиться. Женщина еще может замуж выскочить или хотя бы жениха продемонстрировать. Парням в этом сложнее. Счет еще в банке со сбережениями неплохо иметь, чтобы доказать, что есть, на что жить пока.

— А если жениха не предвидится, нет собственности денег и родни, а работу потеряешь? — настороженно произнесла я.