Мария Макаренко – Путь императрицы. Как получать желаемое и позволить себе роскошную жизнь (страница 2)

Я «докрутила» некоторые техники до идеала и, уже будучи взрослой, получила высшее психологическое образование. Сегодня, уже как женский коуч, я обучаю не только навыкам общения с мужчинами, не просто помогаю удачно выйти замуж, а действительно привожу женщин к гармоничной и изобильной жизни!

Когда я впервые пришла в терапию, мне было 22 года. Я была довольно популярна в Китае, снялась в больших проектах, меня узнавали, на улицах подходили за автографом. Я жила в пентхаусе в центре Пекина и ездила на Lamborghini, обладала коллекцией ювелирных украшений и летала в Гонконг на безлимитный шопинг от своего ухажера, но… была жутко несчастной. Я страдала булимией. Убивалась, если сидела месяц без проектов, хотя это было нормой в шоу-бизнесе. А еще пила много алкоголя, чтобы заглушить боль.

Только благодаря терапии я поняла, что на самом деле большая внутренняя боль – это постоянное фоновое чувство брошенности – возникла из-за смерти папы и отсутствия фигуры отца. Усугублял ситуацию жесткий критикующий и обесценивающий родитель, говорящий голосом моей матери…

Я осознала, что всё, чего я добилась к двадцати двум годам, не приносит удовлетворения, потому что этот успех был огромной гиперкомпенсацией, попыткой доказать маме, что я чего-то стою… А получая подарки от мужчин, я всего лишь пыталась перестать чувствовать себя отвергнутой папой.

Проблема в том, что ни один подарок не может закрыть черную дыру в душе брошенной маленькой девочки, которая на самом деле тоскует и гадает, как бы сложилась ее жизнь, если папа был бы жив.

В Китае я усердно училась и всего за год овладела китайским языком: и письменным, и устным.

Я часто снималась в рекламных роликах. В одном из них, когда мне было 18 лет, я играла роль мамы русского мальчика в рекламе детских игрушек. Эту рекламу показывали в самое дорогое время – около 8 вечера, прямо перед новостями, и она шла на протяжении трех месяцев. Меня стали узнавать люди, включая агентов в индустрии и прохожих на улице. Однажды меня заметил агент Джеки Чана и пригласил на кастинг в фильм с его участием.

Я пришла на кастинг и была утверждена, но съемки фильма не состоялись из-за китайской цензуры. Однако благодаря знакомству с этим агентом мне стали поступать новые предложения, и он начал приглашать меня на различные кинопроекты. Вскоре я поняла, что за один съемочный день могу заработать около 800 долларов, что соответствовало месячной зарплате во Владивостоке.

Оценив свои возможности, я поняла, что обучение в университете было для меня менее выгодным выбором. Я решила бросить учебу и сосредоточиться на съемках в кино и рекламе, так как могла зарабатывать до пяти тысяч долларов в месяц. Это были значительные деньги на тот момент, мне было всего 19 лет. Мама отреагировала на это бурной истерикой, но я выключила телефон и приняла окончательное решение зарабатывать деньги, следуя своему новому пути.

В тот момент я приобрела свою первую инвестиционную недвижимость. Это была загородная территория с домом во Владивостоке, с прекрасным видом, и я купила ее на свои деньги. Спустя четыре года я продала этот дом.

Несмотря на то что я неплохо зарабатывала, у меня были мужчины, которые поддерживали меня материально. Я умела совмещать собственный заработок и их помощь. Благодаря этим связям я много снималась в кино, меня начали звать на различные реалити-шоу и проекты.

У актеров есть такая проблема – их занятость не всегда постоянна. Если ты не такая звезда, как Дмитрий Нагиев, работы часто не бывает, особенно в летние и зимние месяцы. Если меня не брали на кастинги, я чувствовала себя ненужной. Эти периоды ожидания между проектами были довольно болезненными.

У меня была большая потребность в страданиях, что можно объяснить. Многие взрослые продолжают страдать, потому что в детстве у них сформировалась нейронная связь, связанная с психическим напряжением. Даже если в жизни все хорошо, человек все равно может страдать, потому что его мозг привык к этому состоянию.

Этот механизм заставляет людей избегать изменений, потому что мозг стремится сохранять энергию, предпочитая знакомое страдание. Вот и я находилась в такой ситуации: несмотря на успех, богатство и внимание ухажеров, я погружалась в страдания, когда не получала роли. Я напивалась шампанским, у меня была изжога, постоянные скачки веса и булимия. Все это заставляло меня мучиться еще больше.

В 21 год я впервые после начала учебы в Китае приехала в Москву. Я познакомилась с девушкой, которая проходила обучение актерскому мастерству у психолога с режиссерским образованием. Этот режиссер объяснял актерам, как лучше понимать своих персонажей через транзактный анализ Эрика Берна и другие психологические концепции. Меня это заинтересовало, особенно когда я узнала, что многие актеры, такие как Кира Найтли, имеют психологическое образование.

Я пошла на эти занятия не для личной проработки, а чтобы лучше вживаться в роль, когда работала над сценарием и созданием персонажа в кино и сериалах. Однако, посещая занятия по актерской психологии, я начала проходить терапию и постепенно стала осознанно работать над собой.

В терапии мы поэтапно раскрывали множество тем. Чем больше я погружалась в психологию, тем больше понимала, что что-то не так. Я осознала, что ненавижу съемки в кино. Прямо ненавижу. Когда меня утверждали на роль, я радовалась – женщинам с истероидной акцентуацией важно, чтобы их выбирали, так они чувствуют свою значимость. Но как только начинался съемочный процесс, а это каторжный труд, особенно в Китае, я считала дни до его окончания, мечтая вернуться домой и уснуть в своей кровати.

В итоге я поняла, что не люблю то, чем занимаюсь. В ходе терапии мне стало ясно, что все свои достижения и успехи я пыталась использовать как средство для того, чтобы заслужить любовь матери. Я мысленно говорила ей: «Смотри, у меня столько поклонников, мужчины дарят мне ювелирные украшения и сумки, я хорошая актриса».

Благодаря этой гиперкомпенсации я действительно до 22–23 лет была одной из самых высокооплачиваемых актрис в Китае. Однако внутри была пустота, огромная черная дыра.

Именно благодаря терапии я постепенно осознала, что все, что я делала в своей жизни, было направлено на то, чтобы заслужить мамину любовь, включая ненавистные съемки в кино. Каждый съемочный проект длился три месяца, а я лишь мечтала, когда же все это закончится. Это вызывало отвратительное чувство. И в какой-то момент я заплакала прямо на сеансе от понимания, что живу не своей жизнью.

Это стало поворотным моментом, в который произошло мое исцеление. Психолог спросил: «Что тебе нравится делать?» Я задумалась.

Мне нравилось придумывать новые концепции, находить людей, продавать им идеи и организовывать коллективы. Когда-то, в 20 лет, у меня была мечта создать модельную школу для русских экспатов. Но я ошиблась с нишей, потому что русские не склонны тратить деньги в Китае. К тому же я больше зарабатывала в кино, и мне не было выгодно в то время заниматься бизнесом.

Но теперь я поняла, что мне просто нужно было изменить целевую аудиторию и открыть актерскую школу для китайцев, а не для русских. И я решилась! До сих пор помню всплеск адреналина, который испытывала, когда занималась этим.

Первые два месяца были полны панических атак. Я просыпалась в поту, переживая, что не справлюсь, что мне не хватит денег, что все потеряю. У меня был обеспеченный мужчина, который поддерживал меня, но страх начинать собственное дело мучил меня. Я не верила в себя, мне казалось, что я не справлюсь.

Но я преодолела свои страхи, создала новую нишу и открыла свою школу, которая просуществовала четыре года. Мы стали первыми, кто это сделал, и нас стали активно копировать. Капитализация школы достигла 3 миллионов долларов, и я готовилась к продаже, когда началась пандемия, что сильно ударило по нашему бизнесу. Я собралась и уехала в Москву.

Во время создания актерской школы я обратила внимание, что прорыв в обучении учеников происходит не тогда, когда мы даем им техники, как плакать на камеру, а когда мы работаем с их внутренними переживаниями. Мне было 24 года, и я не осознавала, что занимаюсь психологией. Но я заметила: когда мы касаемся историй о матерях и отцах, наши ученики раскрепощаются, и это помогает им сделать прорыв.

Я поняла, что актерское мастерство хорошо, но без психологии далеко не уедешь. И я открыла психологический центр в Китае, приглашала психологов, и мы проводили тренинги для актерской аудитории. Я пришла к выводу, что многие проблемы связаны с внутренними конфликтами, и когда мы их решаем, жизнь становится лучше. Я начала изучать транзактный анализ вместе с одним из психологов моего курса, который выступал в качестве спикера. Мы до сих пор работаем вместе. И именно тогда я приняла важное решение – получить высшее образование в сфере психологии – и поступила в Институт психотерапии и медицинской психологии имени Б. Д. Карвасарского.

После окончания вуза я боялась начинать практику, потому что у меня был синдром самозванца. Мне все еще был слышен голос мамы: «Маша, ты тупая!» То есть раньше я думала, что не справлюсь в актерской профессии – считала себя недостаточно умной. Однако я справилась. Потом, занявшись бизнесом, я снова сомневалась в своих умственных способностях, но и здесь оказалось, что я все смогла. И вот передо мной стояла новая задача, но осталась старая рефлексивная установка. Я думала, что недостаточно хорошо подготовлена, чтобы быть психологом.