Мария Любимова – Езиды. Стать езидом нельзя, им можно только родиться (страница 10)

– Я вижу расставание у вас с женихом, но вроде бы помиритесь. Я бы хотела проверить, выпить еще раз…

– То есть, свадьбы не будет?

– Думаю, что пока жива эта женщина, вы не сможете быть вместе.

– Боже, мне что ждать смерти будущей свекрови? – риторически спросила Маргарита Викторовна.

Я услышала сзади шаги. Обернувшись, я увидела Елену Юрьевну.

– Нет, вы посмотрите на нее, – принялась она говорить обо мне в третьем лице. – Проповедник нашелся!

Я кратко ответила Маргарите Викторовне, что все будет хорошо и сбросила вызов.

– Здравствуйте, Елена Юрьевна, – поприветствовала я завуча.

– Мама где? – с возмущением спросила она.

– У бабушки случился инсульт, она уехала.

– Я жду ее.

– Придет.

– Диана, я тебя предупреждаю: будешь мешаться Ксюше, вылетишь как пробка из школы.

Завуч ушла. Вздохнув, я пошла в класс. На занятии вновь раздалась мелодия сообщения. На этот раз написал Витя. В тексте было сказано, что он скучает и будет ждать на перемене в столовой. Я счастливо убрала телефон.

– Диана, не наговорилась? – с возмущением спросила Ольга Павловна.

– Простите.

– Садись.

Присев за парту, я увидела радостную Галку.

– Я видела вы вместе пришли, – тихо сказала подруга.

– После школы пошли ко мне и пробыли вместе до утра, – кратко и также тихо сказала я.

– Вау!

– Галя, отсядь, – дала команду Ольга Павловна. – Мешаете обе!

Ольга Павловна посвятила занятие стихотворениям о любви. Одноклассники по очереди читали любимые лирические произведения. К доске вышел Иван, решивший рассказать стихотворение Тютчева:

– О, как убийственно мы любим…

Галя повернулась ко мне и довольным тоном повторила слова Ивана. Мы одновременно несдержанно засмеялись…

***

Апрельский день мы с друзьями проводили у костра. Ветер усиливался. Было прохладно. Витя обнимал меня. В компании появилась Ксюша.

– Привет езидам, – крикнула она мне.

Я уткнулась в плечо Вите. Девушка принялась жаловаться друзьям на конфликт с «матушкой». Никто из присутствующих не стал высказываться. Все таинственно улыбались. Ксения подошла к нам с Витей.

– Мне тут знакомая рассказывала о ваших, – говорила она о езидах, выпив пива. – Вас гнали из Турции в Грузию в советские годы. Оттуда тоже депортировали.

Лицо одноклассницы выражало ехидство.

– Да, нас меньшинство, – признала я. – Цените представителей древней народности! – засмеялась я.

Я, в свою очередь, решила перевести диалог в шутку. В последнее время научилась не реагировать на слова Ксении. Человек критиковал собственную мать. Этим всё сказано.

– Ксюх, иди отсюда, – сказал Витя, прогоняя ее.

– Со мной дружить надо, – сказала она, глядя на него с головы до ног. – Только решать буду я, с кем общаться, а кого сторониться!

Ксения злилась. Трудно понять причину очередного недовольства. Возможно она просто была в плохом настроении, что свойственно ей по жизни. С гордостью Ксения часто заявляла одноклассникам, что «сегодня не в духе». Сейчас могло быть что-то аналогичное. Наконец, она недолюбливала меня из-за другой народности. Она считала, что если я была человеком другого вероисповедания, то должна быть несчастной. Но мир не крутится вокруг нас. Никто не спрашивает нашего желания, касаемо событий. Они происходят, и мы их переживаем. Какие-то легко и счастливо, какие-то сложнее…

Я знала, что гордая одноклассница была не устроена, отсюда вылазил ее негатив. Ксюшу бесили счастливые люди.

Позвонила мама. Я отошла в сторону и приняла вызов.

– Сегодня съезжают квартиранты, завтра приедут новые. Нужно убраться, дочь, – сказала она.

– Хорошо, мама, сделаю.

– Ключи забери через час. Я к бабушке уехала…

Бабушка поправлялась после перенесенного инсульта. С того момента, как она выписалась из больницы, мама не видела ее. Тетя Соня жила с бабушкой, помогала проходить реабилитацию. Мы с мамой собирались поехать к ним на выходных, однако мама приняла решение сделать это в одиночку.

Я посмотрела в сторону и сбросила вызов. На моих глазах Витя упал на землю. Мужская половина компании оказалась возле него. Витю пытались поднять и привести в чувство.

– Витенька…

– Язва у него, – сообщил Макс танцор.

– Скорая нужна!

Подошла Ксюша с улыбкой на лице.

– А почему он сознание потерял? – любопытно спросила она.

– Ты еще камеру включи и в интернет выложи! – возмущенно сказала я.

– Езидка, не борзей!

Витя открыл глаза. Он взял руку в свою.

– Отмените вызов, – говорил он о скорой помощи. – Обычный приступ.

– Язва – это очень опасно!

– Не переживай, – сказал он, улыбаясь. – Не буду есть шаурму, поправлю здоровье.

До позднего вечера я находилась с Витей. Друзья разошлись по домам: у одного школа, у другого колледж. Только мы с Витей остались на природе; смеялись и грелись у костра.

Я позвонила квартиросъемщикам и попросила оставить ключи в почтовом ящике. К выполнению клининга собралась приступить ночью, а пока радовалась тому, что находилась с любимым человеком.

В какой-то момент я решилась пригласить Витю в квартиру родителей, которая сдавалась.

– Витенька, здесь недалеко есть место, где можно попить черного чая. Сходим?

– Пошли, – согласился он, обнимая.

Мы отправились к жилому дому, где находилась семейная квартира. Среди ночи на перекрестке увидели девушку, которой было около тридцати лет. Я не обратила бы на нее внимание, но она поздоровалась с Витей и принялась выяснять отношения. Девушка возмущалась, что он не звонил. Она видела, что мы были парой, однако пожелала пренебречь данным фактом.

– Оксан, брось, – сказал Витя. – Мы расстались.

– Да? А я не поняла!

– Пошли, Вить, – сказала я, взяв его за руку.

– Ты ничего не понимаешь?! – со злостью воскликнула она, обращаясь ко мне.

Я прижалась к Вите, признавая, что в очередной раз люди поражали беспардонностью. Взрослая женщина, а элементарным нормам поведения не научилась за три десятка лет…