Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 41)

— Что? — он приподнял бровь. — Ну о чём ты, душа моя... Я всё это один читать не желаю... Так что помогай давай.

Усмехнувшись, он придвинул к столу второе кресло и сел...

... Вечерело. Зарывшись в отчёты с головой, я уже концы с концами не сводила. Кто сколько урожая собрал? Где дожди были, а где засуха? Куда деньги пошли? На ремонт каких заборов, если там всё разваливается?

Вот редкие отчёты, написанные рукой старого управляющего, умиляли. Почитаешь так — всё ладненько. И загоны, и амбары, и стойла. Ну прямо каждый год починка... И суммы-то красивые такие.

— Тебе не кажется, что бабушек обдирали как липку? — не выдержала я. — Ну не могло оно за три года всё так обветшать.

— Отчёт расходов нашла, да? — Джаред закивал. — У меня таких два.

— Ха... пять! И ещё вон с десяток не прочитала. Кто-то пользовался тем, что бабушки не выезжали за пределы поместья и не могли видеть, в каком состоянии прилегающие к нему земли. Что творится на фермах...

— Ну почему кто-то? Вполне себе ясно кто. Удачно он помер, управляющий этот, сам бы удавил... Ты его помнишь?

— Ну конечно, — кивнула я. — Господин Рамедес. Мне кажется, он всегда был брюзжащим дотошным стариком. Очень требовательный. Вечно всем недовольный. Перед бабушкой страшно лебезил. Но я не помню ни одного скандала, связанного с ним. Он пользовался уважением у деда, когда тот ещё был жив. И вдруг такое... С чего вдруг под старость лет он опустился до воровства?

— Нет, милая, — Джаред цокнул и бросил очередной отчёт в общую стопку. — Не опустился, а потерял всякий страх и перестал таиться. Видимо, и до этого щипал незаметно от общей кормушки, а как наши старушки ударились в династические игры с нашим участием, так и пустился во все тяжкие. Давай всю его мазню с цифрами, буду считать и рыдать, осознавая, в какую звонкую монету мне вылезла собственная гордость. Нашёл на кого поместье оставить! На двух потерявших всякую связь с реальностью пожилых подруг, которые общим правнуком только и грезили.

— Потом мне озвучь эту цифру, — выдохнула я и протянула ему документы. — Тоже пущу горькую слезу. Ты только представь, во сколько нам обойдётся привести здесь всё в должный вид!

— Уже представляю, родная.

Тяжело вздохнув, я подтащила к себе те самые две тетради. Одну вела моя бабушка, леди Харнион, вторая принадлежала её подруге, Савеле Шорнель, и в ней были вписаны все события, произошедшие в семье Джареда. Правда, эта тетрадь была куда тоньше нашей. Видимо, одна подруга переняла традицию у второй.

Улыбнувшись, я открыла сначала её. Прошлась пальцами по всем датам. Рождение, свадьбы, смерть... Вручение медалей.

— Джаред, а ты знал, что твой дед выиграл на ежегодной сельской ярмарке конкурс на самый большой кабачок? — хохотнула я.

— А то... — он закивал. — А его рекорд с тыквой ещё никто не побил. Он на ярмарку её в отдельной телеге вёз. Даже где-то портрет был. Он с этой самой тыквой. Так что я потомственный фермер, родная.

— Я горжусь! — закивала важно.

Муж хмыкнул и снова принялся читать отчёты о проделанном — правда, только на бумаге — ремонте. Через минуту его лицо снова стало вдумчиво-злым. Видимо, там ещё какие затраты нашлись.

Как-то мы с ним, конечно, оплошали. Сидим теперь и расхлёбываем последствия своей раздутой гордости.

Мой дракон вздохнул и отбросил очередной лист бумаги. Запустил пятерню в волосы и дёрнул.

— Пить хочется.

— Да и я бы не отказалась, — поддержала его. — Нужно вызвать Берту.

— Да сам спущусь. Ноги разомну.

Он поднялся и направился к двери.

Я же продолжила водить пальцем и вдруг остановилась. Вчиталась и подняла голову.

— Джаред, а у тебя есть сестра?

Он замер в дверях и обернулся.

— Нет, что за глупости?

Улыбнулся и вышел. Я же так и сидела моргая. Склонилась и снова прочитала. Дата и напротив неё простая запись:

«Эта родила. Девочка. Какой позор для семьи. Сегодня мне об этом донесли. Нельзя допустить, чтобы Джаред узнал. Образ отца должен для него оставаться светлым и правильным».

Я сглотнула и только сейчас поняла, что тетради эти всегда лежали в сейфе под замком. Я-то о них знала только потому, что бабушка однажды при мне что-то вписывала. И стоило мне полюбопытствовать, как мне сжато пояснили, что и как. И пообещали, что когда-нибудь все тайны семьи достанутся мне как единственной наследнице.

Я прикрыла рот рукой и уставилась на закрытую дверь...

Кажется, Джареду после возвращения будет не до смеха.

Глава 54

Я листала тетрадь, пытаясь найти еще какую-нибудь запись, но нет. Урожаи, фермерские награды. Какие-то малозначительные события.

Расстроенно выдохнув, покосилась на дверь.

Мне показалось, что я слышу шаги. Наверное, Джаред возвращался, но нет.

Дверь оставалась закрытой.

Это смутило.

Возможно, разыгралась фантазия.

Я прислушивалась, но снаружи не доносилось ни звука. Поднявшись, отложила книгу и подошла к окну.

Смеркалось.

Вот во дворе стояла Берта с сыном. Кай что-то ей выговаривал, она кивала и теребила в руках фартук. Мимо прошла Марта с дочерью. Сьюми попыталась отстать, но, обернувшись, женщина схватила ее за запястье и потащила в дом чуть ли не силой.

Кай усмехнулся и вдруг, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову.

Его улыбка мгновенно изменилась. Стала... ласковой, что ли.

Все же... красивый он.

Склонив голову на бок, он подмигнул, и я почувствовала, как щеки заливает краской.

Странное такое ощущение.

Чего вдруг я на мужчин стала смотреть... Рука поднялась, и я дернула раму, пытаясь ее открыть.

Зачем? Наверное, чтобы поздороваться.

— Миа, что ты делаешь? — услышав за спиной голос Джареда, вздрогнула и обернулась.

Он поставил на стол поднос с черным чаем, подошел ко мне, обнял и выглянул.

— Кай, — в его голосе зазвенела ненависть.

— Угу... — моргнув, отпустила руку.

— Тебе жарко стало? Открыть окно? — вопрос мужа озадачил.

— Нет... — я снова бросила взгляд на сына кухарки.

Чего с ним здороваться? Тряхнула головой и откинулась на грудь Джареда.

Он обнял и скользнул губами по моему виску.

— Засиделись мы. Можно было бы пройтись, но уже ночь опускается. Темнеет быстро.

— Мне и здесь неплохо, — я бросила взгляд на поднос с чаем. — Ты еще и булочки раздобыл, — выдохнула, заметив здобу.

— Все для любимой жены.

— Я их обожаю, — честно призналась и, потянувшись, сама поцеловала Джареда в губы.

— Вот и хорошо, значит, вернемся за стол и перекусим.

Я кивнула и снова повернулась к окну.

Кай наблюдал за нами. И улыбка его больше милой мне не казалась.