Мария Лунёва – (не) детские сказки: Невеста черного Медведя (СИ) (страница 11)

- А руки-то вымыть можно? - растерянно поинтересовалась я.

- А то, вон в ведре, - мне указали в сторону печи.

Вскочив, спешно подошла к ведру и тут же отступила на шаг.

- Так, грязная же вода. Там посуда замочена, - проворчала я.

И тут же осмотрелась: может, где ещё какой таз стоит.

- Так и ты не чистые руки мыть собрался, - недовольно пробубнил повар.

- Это же антисанитария, - возмутилась я.

- Энтикто? - косматая бровь уползла на лоб.

Ну, ясно. Никакого понятия о гигиене. Куда я попала?! Знала бы, ящик влажных салфеток с собой прихватила. Хотя, такую грязь, что была у меня на руках, только водой да мылом отмывать.

- Где чистая вода? - ровно спросила я, особо уже и, не веря, что найду такую роскошь.

- А в реке, - проворчал космач, - тебе надо - ты и иди.

- Хм, ну и пойду, - огрызнулась я. - Куда топать?

- Так вот прямо через кустарник, - огромная лапа взвилась перед моим лицом и указала путь - дорожку.

Гордо подняв подбородок, пошла, куда послали. Пролезла через кусты, исцарапала и без того разбитое от ударов лицо. Но чего уж там: с грязными руками не полезу я в тарелку, и всё тут.

Вышла на берег, скорее ориентируясь на звук.

Река?! Нет, это ручей шириною в три шага. По обеим сторонам росла высокая трава. Берег илистый: шагнув вперёд, тут же увязла ботинком в грязь. Почесав затылок, прошлась дальше и нашла-таки подход к воде - большие плоские камни.

Выбрав наиболее безопасное и сухое место, я пробралась к водной глади и принялась спешно отмывать грязь с ладоней: задрала рукава, и, отбивая зубами дробь, стирала разводы с кожи.

- Что ты тут делаешь? - громом грянуло за моей спиной.

От неожиданности я взвизгнула и села на пятую точку. Обернулась и встретилась взглядом с хмурым Иораном.

- Фух, - вздох вырвался из моих уст, - вы меня напугали.

- Я задал вопрос, - на его лбу чётко прорисовались хмурые морщинки.

\- Руки мою, не видно, что ли?! - пробурчала я и отвела взгляд, который постоянно прикипал к торсу мужчины. - А вы тут все принципиально раздетые ходите?

- Я в штанах, - рыкнул он в ответ.

- Ну, хоть что-то, - миролюбиво проворчала и дальше принялась выскребать грязь из-под ногтей. От моего красивого маникюра не осталось и следа.

- Вытащи руки из воды, или уже не холодно?! - взревел медведь.

Никто никогда не смел так со мной разговаривать. У меня от возмущения, кажется, дыхание сбилось.

- Не надо мне указывать, что делать! - зарычала я в ответ ничуть не хуже него.

- Вынь руки из ледяной воды, - шипел зло он. - Лекаря пока нет, а от тебя кровью прёт. Я только не пойму, где рана. На лице следы ударов. Ещё и с лихорадкой слечь хочешь?

Доля правды в его речах была, конечно, но уступить сейчас и позволить собой командовать - да, не дождётся.

- От того, что я вымою руки, ничего не случится, - холодно произнесла я. - Ну, не грязными же есть.

- Там, что ведра с тёплой водой нет? - Иоран, ловко перепрыгнув с камня на камень, приблизился ко мне вплотную.

- Есть, но оно с посудой, - нервно пролепетала я.

- И что? - он склонился и, кажется, принюхался.

- Это неправильно - мыть грязные руки там, где посуда, - проворчала я, отползая от него подальше.

- Чистюля, значит. Какой у нас щепетильный мальчик, однако, - выпалил он и наступил на подол длинной куртки, не давая мне увеличить между нами пространство.

Я захлопнула свой рот и вдруг вспомнила о своей маскировке. Так, на эмоциях и проколоться легко. Вовремя он отдёрнул меня.

Сидя с мокрыми руками, я быстро соображала, обо что их вытереть. Платок у меня в рюкзаке, а вещи я оставила у костра.

- Держи, - кажется, сообразив, в чём проблема, Иоран протянул мне небольшую тряпицу и убрал ногу, позволяя мне встать. - Вытирай ладони и марш есть. Ещё раз увижу тебя здесь - Фав получит за тебя по полной. Ты ведь не станешь его подставлять?

- Подло играешь, медведь, - проворчала я, - на совесть давишь.

- На совесть, на жалость, на всё что угодно, лишь бы сработало, - хмыкнул он. - Быстро в лагерь. Чтобы через час сытым спал. Я проверю.

- А к чему такая опека? - не поняла я, всё становилось очень подозрительным.

- Не нравится, - рыкнул он, - так выкину обратно в лес, помирать.

А вот это уже другой разговор.

- Нет, - я развела руками, - меня всё устраивает.

Обогнув здорового воина дугой, переползла через камни и рванула обратно к столу, в руках так и сжимая тряпицу.

У полевой кухни, кроме Фава, обнаружилась и молоденькая женщина, даже на первый взгляд, крайне неприятная. Окатив меня презрением с ног до головы, она поморщилась.

- Вонь-то какая, что за замухрышек? - прогорланила она. - И точно пацан, а я уж думала, соврали местные сплетники, и бабу Иоран припёр. Мне соперница не нужна. Надеюсь, ту, что задела его сердце, уже сгубили да и прикопали где.

Услышав такое, я буквально упала на скамейку и вылупилась на эту особу.

- Рот бы ты прикрыла, Крася, - рявкнул Фав.

- А чего? - она повела полными плечами, на которых кое-как держалась куртка. - Я самка слабая: зверь, считай, никакой. А Иоран сильный медведь. Я для него прекрасно подхожу.

- А зверь-то, поди, крыса?! - проворчала я.

- Нет, нутрия, - самодовольно поправила меня она.

- Ну, так и говорю - большая крыса, - усмехнулась я

Кажется, у меня объявился персональный враг.

Глава 11

Мне всё-таки пришлось есть руками.

Никогда ещё я не устраивала такого свинства за столом. Ложкой орудовать было невозможно. Всё эти жилы, жир прямо кусками. Я старательно не приглядывалась, страшась увидеть в своей тарелке, что похуже.

Но голод был сильнее моей брезгливости.

Убирая в сторону тошнотворные куски и выбирая только самое постное, я всё время ловила на себе изучающие взгляды мужиков, проходящих мимо. Их обнажённые торсы давили на меня тестостероном.

Но хуже всего дело обстояло с их военачальником Иораном.

Этот наглый грубый медведь, вообще, пялился, не переставая.

Его тёмные очи прожигали дыры на моей спине и не способствовали аппетиту. Я тихонько закипала. Но поделать ничего не могла.

Рядом со мной возникла кружка со странным варевом.

- Возьми, - сквозь зубы процедила Крася, - даже я кровь чувствую. Это поможет, боль уйдет, и раны не загноятся.

Я с подозрением уставилась на женщину. Дружелюбием она не ослепляла, и не скрывала своей неприязни.