Мария Лунёва – Наедине с драконом. Ловушка для леди О'Хайри (страница 4)
Да, здесь я была счастлива.
Усмехнувшись, легко вздохнула. В городе, большом, шумном, пропитанном копотью от котельных, было все иначе. Суматошный народ, безразличные лица. По улицам если и носились дети, то чаще всего беспризорники, которые оставят тебя в одной нижней рубашке, стоит только зазеваться и зайти в подворотню.
Кучер стегнул лошадей, карета свернула. Дорога заметно сузилась и ушла в сторону леса. Очень скоро за окном стеной встали молодые осины и тополя. Чуть поодаль, у заболоченного места, ветви клонили к земле ивы.
«Уже скоро, – подсказала я сама себе. – Мы подъезжаем к Гринтауну».
Глава 2. Таинственный хозяин дома
На улице стремительно темнело из-за набегающих туч. Ветер усиливался, порывами врезаясь в карету, врываясь внутрь, откидывая мне в лицо тяжёлую бордовую штору.
Влажный воздух тяжелел, вызывая испарину. Я и забыла, что в этом крае даже дышится по-иному. И все же я была счастлива вернуться.
Карета свернула на широкую проселочную дорогу, и вдалеке показались первые двухэтажные деревянные домики, утопающие в листве деревьев.
Небольшой городок. Гринтаун.
Его отличал особенный сельский колорит. Невысокие строения на деревянных балках с балкончиками на втором этаже и красной черепичной крышей. С цветочными клумбами и небольшими садами. Со звонко лающими лохматыми псами, бегающими по дорогам и высматривающими рассеянных прохожих. С пушистыми котами, лежащими на завалинках рядом со всегда открытыми калитками и ждущими кумушек, возвращающихся с рынка.
Ах, да…Рынок!
Моя улыбка стала шире. Настоящий, сельский. Там всегда было весело и многолюдно. Фермеры со всей округи съезжались со своим товаром. Овощи, фрукты, мясо и птица, шерсть, ткань, посуда, кожаные изделия. Кудахтающие в клетках куры. Рядом блеющие ягнята. А напротив – ящики с медом. Через два прилавка деревянное ведерко с рассыпчатым творогом. Живая рыба в бочках.
Память все подкидывала мне картины из прошлого… Запахи, смешивающиеся друг с другом, но чаще всего это ароматы булочек и свежих копченостей.
Сев ровнее, я не удержалась и выглянула из окна. Тут же поймала на себе взгляд пожилой дамы. Ее лицо было вроде и знакомо, но имя стерлось за столько лет.
Зато я помнила, что на следующей улице расположена та самая рыночная площадь. Вслушиваясь, я желала уловить базарный гам. Крики зазывал. Нахваливание своего товара.
И это извечное, любимое каждым ребенком: «Петушки…».
– … Сахарные петушки! – донеслось до меня.
Просияв, как маленькая девочка, сложила руки на груди. Такой восторг и слезы на глазах. Сердце возликовало так, словно я и правда возвращаюсь домой.
Схватившись за ручку двери, напряженно всматривалась вперед. Карета замедляла ход. Лошади перешли с бега на шаг. Мы останавливались.
Картина, открывшаяся передо мной, только усилила волнение. Все, как и было. Ничего не изменилось. Совершенно. Только я больше не маленькая девочка.
Ну и в моем кармане бренчали монеты. И клянчить петушка больше ни у кого не нужно было.
Это ли не восторг!
Еле дождавшись, пока кучер откроет дверь и выдвинет лестницу, спорхнула на землю.
– Леди, – тут же услышала крики из-за ближайшего прилавка. – Свежие яблоки, виноград, груши…
Рука невольно опустилась на карман платья, в котором лежал мешочек с монетками… Следующие полчаса я металась по базару, скупая продукты в расчете на три дня. Яйца, творог, сметана, мука, картофель, копченая свиная грудинка. Все это бережно складывалось в корзинку, которую я приобрела здесь же. Зелень, соленые огурчики, хлеб, масло… Я понимала, что это много, но, увы, остановиться не могла.
Возница лишь улыбался, следуя за мной. Приятный мужчина с серебряными нитями в волосах. В какой-то момент он забрал у меня потяжелевшую корзину. Молча, так, словно я была его хозяйкой.
Это слегка смутило, но не отказываться же, если тебе так вовремя оказывают помощь. Меня понесло дальше вдоль прилавков.
Нос уловил дивные запахи. Пройдя немного вперед, остановилась. Шоколадные булочки. Подняв взгляд вверх, тихо выдохнула:
– Госпожа Элионора!
Продавщица смутилась. Она всматривалась в мое лицо и пыталась понять, кто я.
– Мы знакомы, леди? – Видимо, память ее подвела.
– Еще бы… – я тихо засмеялась. – Как же вас не знать, уважаемая! Вы же печете самые вкусные булочки в нашем крае. Таких в большом городе не сыщешь. Поверьте, я пыталась! Попробовав хоть раз вашу сдобу, помнишь ее дивный сладкий вкус всю жизнь.
Она улыбнулась и склонила голову.
– Юная леди Натали О‘Хайри! – узнавание скользнуло в ее глазах. – Ты ли это, девочка?
Я кивнула.
– Столько лет прошло, – она подалась вперед и тепло улыбнулась. – Вы очень похожи на матушку. Я же вас совсем девочкой помню. Бегали с юным Дереком Смони. Он каждую субботу покупал у меня эти самые булочки, прося, чтобы шоколада было больше. Мы все были уверены, что вы когда-нибудь поженитесь.
На краткий миг стало вдруг так больно в груди.
– Увы, – я покачала головой, чувствуя горечь. – Этому сбыться не дано. Но я все еще могу отведать ваших булок.
– А почти все скупили буквально за несколько минут до вас. Вот все, что осталось, – ее глаза озорно заблестели, словно она знала некую важную тайну или секрет.
Это заинтриговало.
– Ну, возьму то, что осталось, – я указала на сдобу.
– Конечно, но я тебе, милая, ее не продам. Так угощу. Столько лет прошло, надо же… Какой красавицей ты выросла!
… Возвращаясь к карете, я мурлыкала под нос незатейливую детскую мелодию. Слов особо не помнила, но это не мешало мне подставлять другие. Абы рифма не сбивалась.
Повернув голову в сторону стоянок для грузовых повозок, я вдруг заметила молодого мужчину. Он стоял ко мне спиной. Рослый, широкоплечий. А главное, темно-рыжий. Густые волосы, собранные в низкий хвост, ложились на ткань светло-синего сюртука. Темные облегающие штаны подчеркивали стройность ног мужчины. А сапоги на каблуке делали его выше. Хотя он и без того был гигантом.
Не местный. Это сразу бросалось в глаза. Мода более привычная для жителей больших городов. Здесь, в Гринтауне, одевались иначе. Проще. Дешевле и практичнее.
Незнакомец, не поворачиваясь ко мне лицом, что-то прокричал своему вознице, а затем, открыв дверь, заскочил в крытую двуколку. Сердце в груди забилось как бешеное. Сама не осознавая, что делаю, я шагнула ему навстречу. И тут же замерла. Повозка медленно двинулась по северной дороге.
Я же пыталась вспомнить, куда именно она вела.
Возможно, к нашему бывшему поместью, но в объезд через речной мост. А если его миновать и проехать дальше, то попадешь в поместье Смони.
Закрыв глаза, попыталась успокоиться.
Да, весь путь сюда я старательно запрещала себе думать об одном – здесь до сих пор, возможно, живет он. Дерек Смони! Скорее всего, он перенял дела у отца и управляет огромной прибыльной фермой.
Возможно, мой дракон давно уже счастливо женат на женщине своей расы, и у них растут маленькие шаловливые рыжеволосые драконы.
Настроение рухнуло вниз и разбилось на мелкие осколки.
Увидеть бы его хоть одним глазком. Зачем? Да если бы я сама понимала. Просто со стороны взглянуть на счастье, которое могло бы быть у меня.
Стиснув челюсть, я зажмурилась, чтобы не расплакаться прямо здесь.
– Леди О‘Хайри, дождь начинается, лучше вам сесть в карету, – раздалось за спиной.
Обернувшись, я затуманенным от слез взглядом уставилась на кучера.
– У вас глаза красные, вы не простыли? – он нахмурился. – Под сиденьем есть теплый плед, я могу вытащить его для вас.
– Нет, спасибо, – пролепетала растерянно. – Со мной все хорошо. Просто…
Я тряхнула головой и направилась в сторону нашей кареты.
До поместья оставалось ехать примерно полчаса.
***
Вдалеке показалась широкая полоса деревьев. Вечные исполины с толстой шершавой корой. Такая родная и забытая дубовая роща. Она скрывала в себе столько тайн, отметин прошлого. Робкие признания любви юного дракона к магичке, вырезанные на стволе небольшим складным ножом.
Я хорошо помнила тот день, а вернее – утро. До места наших тайных свиданий на реке я тогда не добежала – упала и ушибла колено. Вроде и невелика травма, но было так больно, что слезы брызнули из глаз. Так я и сидела на пригорке, стирая рукавом платья влагу с лица. Как маленькая хлюпала носом.
Не дождавшись, Дерек пошел ко мне навстречу. Уверял потом, что почувствовал мою боль. Правда ли? Наверное, мне так никогда не узнать. Но тогда, утешая меня, бедовую, он обнимал. Краснел, держа за руку. А после вытащил из кармана нож и вырезал, призывая свою магию, на шершавом стволе дуба три заветных слова: «Я тебя люблю».
Это было первое его признание. Такое нежное и пугливое.