Мария Лунёва – Его неслучайная попутчица (страница 4)

Постучав в тяжелую дубовую дверь, я открыла ее, дождавшись ответа. Директриса уже была на месте и ждала меня. Стояла у окна и поливала свои любимые кактусы. Других цветов ей не дарили, все знали: забегается, не польет, и растение погибнет.

У нее даже не каждый кактус выдерживал.

— Виола, — она обернулась. — Все же пришла. Я столько лет думала, как устроить твою жизнь. Что придумать, чтобы помочь. Много девушек покинули стены этого поместья. Пансион для благородных девиц Самкрафта стоял здесь еще до моего рождения, но, знаешь, я не помню никого со столь тяжелым положением, как у тебя. Сирота при живых родственниках. И, хуже всего, ты сама себя предпочитаешь видеть такой.

— Директриса, — оборвала ее, — простите, но если вы хотите поговорить о том, чтобы мне вернуться домой, то и речи быть не может. Я уехала оттуда десять лет назад, чтобы никогда не вернуться. И я ничем не обязана этим людям. После моей матушки осталось наследство, и оно с лихвой покрыло те расходы, что отец понес в связи с моей учебой. Так что совесть меня мучить не будет.

— Прекрати, ты, как всегда, не дослушав, делаешь поспешные выводы, выбирая самый негативный расклад, и начинаешь выстраивать стену, огораживаясь от окружающих. Но так нельзя, милая. Хотя бы послушай, что желает тебе сказать отец.

— Он уже высказался десять лет назад, стоя у моей кровати, когда лекарь залечивал мне мышцы, разорванные собакой. И я внимательно его слушала. Повторять опыт не желаю.

Вздохнув, она поставила лейку на подоконник и подошла к своему столу. Потянувшись, подняла белый конверт. Вскрытый. Это озадачило.

— Это не мне, а вам, да? — быстро догадалась, что к чему.

Драконесса кивнула.

— От твоей бабушки. Думаю, она прекрасно поняла, что ее послания никто не читает. Поэтому последняя ее весточка была направлена мне.

— И что же хочет эта важная женщина? — я прошла по кабинету и остановилась у окна. Внизу во дворе гуляли родители со своими дочерями, вели разговоры, смеялись. — Семья в беде, род на грани вымирания, и срочно нужно принести какую-нибудь овцу в жертву? Они все собрались, подумали, и выбор совершенно не внезапно пал на меня. Или моей мачехе мало золота отца, и она решила положить свою лапу и на средства, оставшиеся после моей мамы? А для этого нужно, чтобы я подписала нужные бумаги. Что там? — я взглянула на клочок бумаги в руках директрисы.

— Ты умеешь быть жестокой, и это хорошо. Прости, Виола, но на овцу ты не потянешь, скорее, ежик, да. Совершенно не жертвенное животное.

Я усмехнулась, сочтя это за комплимент.

— Директриса, не тяните… Что там?

— Твоя бабушка больна и желает увидеть тебя. Она слабеет и…

— А какое мне до этого дело? — я сложила руки на груди. — Пусть другие её внуки стоят у её кровати, меня же она предала в угоду новой невестке… Ой, — я картинно схватилась за сердце, — о нет же, других нет. Не родила! А столько надежд на неё возлагали.

— Жестоко, — пожилая драконесса кивнула. — Цинично и по болевым точкам. Да, твоя мачеха мечтала подарить роду наследников, но боги от неё отвернулись.

— И почему, интересно? — я криво усмехнулась.

— Полагаю, она догадывается. Но всё же, Виола, я хочу, чтобы ты поехала. Считай это личной просьбой.

— Зачем? — я снова сложила руки на груди.

— Чтобы закрыть дверь в том доме и запереть замок. Пойми, девочка, твоя злость — как пламя, а раздувает её обида, из которой собран костёр. И она всё никак не догорит. Вернись туда. Уже не ребёнком, которого так легко ранить, а самостоятельной женщиной. Вернись и хлопни дверью так, чтобы стены задрожали. Или останься там. Давай, пора взворошить угли, иначе всю свою жизнь так и будешь рычать, как раненый зверь. Это нужно тебе, Виола.

Покачав головой, я снова уставилась в окно. В кабинете повисла тишина. Первая злость и нежелание подчиняться прихотям, пусть и больной бабушки, улеглись, и я начала думать головой.

В чём-то директриса была права. Столько лет прошло, а я мгновенно вспыхивала ненавистью, стоило просто вспомнить семью.

И это причиняло мне боль.

Сильную.

— Виола, хватит убегать. От себя не спрячешься. Дилижанс прибудет завтра. Я специально попросила, чтобы заехали к нам.

— Директриса, — покачала головой я.

— Ты должна во всём разобраться. Так что иди в комнату и отдохни перед дорогой. Ты понимаешь, что так правильно, Виола. Ты сама всё понимаешь.

Выдохнув, я кивнула. Спорить было бесполезно.

Да, дилижанс прибыл вовремя. Директриса провожала меня молча. Казалось, она всё мне уже сказала вчера, а сегодня ей осталось только обнять и отпустить.

— Спасибо вам за всё, — шепнула я, не сдержавшись. — За тепло и поддержку.

— Ищи свою дорогу, Виола, и хорошего тебе попутчика на этом пути. Пусть Боги хранят тебя, дитя.

Забравшись в огромную карету для дальних путешествий, я всё же обернулась и взглянула на поместье, в котором жила последние десять лет. Стало так больно. Я словно снова дом теряла, только в этом меня уважали и ценили. Здесь меня не предавали и не унижали.

— Наверное, стоит именно школу домом называть, — усмехнулась и пошла занимать свободное место…

… Нет, поездка лёгкой не была. В окно ярко светило солнце, ослепляя, и никакой возможности не было от него спрятаться. Шляпка была в дорожной сумке и находилась в задней части дилижанса вместе с остальным багажом пассажиров.

— Я так вся в веснушках буду, — пробурчала, стараясь волосами прикрыться.

Выдохнув, я всё же покосилась на небо. До заката ещё ой как далеко. Ехать и ехать. В животе урчало. То, что мне передали в дорогу, я уже съела. Но, кажется, от переживаний у меня разыгрался нешуточный аппетит.

Покосившись на молодую женщину, сидящую напротив и вкусно жующую яблоко, отвернулась.

Взгляд снова остановился на дороге. Послышался лёгкий шум. Наш возница что-то кому-то прокричал. Я заинтересованно нашла причину переполоха. Нас обгоняла двуколка с впряжённой в неё черной лошадью. На вид весьма удобный экипаж, и крыша откидная имелась, и ящик сзади для багажа. Ею правил широкоплечий, явно высокий мужчина-блондин в красивой чёрной офицерской форме. Такой, с выправкой, строгий. Он махнул кучеру, явно благодаря его за то, что пропустил и уступил дорогу.

Я улыбнулась, и в этот момент наши взгляды встретились.

На краткий миг, но всё же.

Дракон.

Над бровями, на подбородке и висках мелкие светлые чешуйки. Шрам, пересекающий щеку и задевающий уголок рта. На другой стороне лица — рассеченный тонкой белой полосой висок. Выше, там где начинаются длинные белоснежные волосы, на лбу толстый розовый рубец. И всё же он был смущающе красив.

Стоило нашим взглядам разойтись, как я густо покраснела.

Впервые моё внимание привлёк мужчина, и вот беда — случайный проезжающий мимо. Только со мной могло такое случиться.

Я тихо засмеялась, покачав головой.

Дилижанс ехал дальше. Солнце, словно сжалившись надо мной, медленно склонялось к вершинам деревьев. Я широко зевала и мечтала о простой булочке. В моём кармане было до обидного мало монет. Не бедствовала, но экономить стоило.

Снова прикрыв рот ладонью, пряча зевок, покосилась на дорогу.

Однообразный пейзаж просто убивал. Нет, я всё же желаю жить там, где с одной стороны горы, а с другой — море. И чтобы чайки кричали по утрам. Чтобы запах хвои спускался с гор. Найти бы ещё это прекрасное место. Устроиться в школу или наняться гувернанткой, почему бы и нет.

Возможностей было много. Не пропала бы.

Так, может, и не стоит возвращаться в поместье рода эрч Эмистер. Ну что мне там делать? Полюбоваться на папеньку, который предал на следующий же день после свадьбы, чтобы угодить новой жене? Или на эту самую жену полюбоваться?

Единственное, что бы я могла сказать им, так повторить фразу, брошенную отцу. За всё в этой жизни нужно платить, но теперь я знала, что цена за предательство родной дочери действительно высокая. Дом эрч Эмистер был пуст. Он так и не услышал детского смеха. Надежды не были оправданы.

Жертвы себя не окупили.

Эта драконесса так желала стать аристократкой, продолжить древний род. И она не гнушалась грязно играть, устраняя меня. Это потом я поняла, чем опасна для неё. Старшая. И роди бы она девочку, то никогда не стала бы настоящей хозяйкой поместья, потому что я бы так и осталась — наследницей. Мой муж бы взял наше родовое имя, и мои сыновья продолжили род.

А её дочь осталась бы без титула — простой драконессой.

Она подстраховалась, устраняя меня со своей дороги.

Это было так глупо, так нелепо. Особенно если вспомнить, что Боги не послали ей радость материнства. Её руки остались пусты. И мне было нисколечко не жаль!

И совесть за это не грызла.

Выдохнув, вытянула ноги и тут же ощутила резкий толчок. Лошади заржали, и возница крикнул: «Стоять!». Карета замедляла ход.

— Что произошло?..

— На кочку наехали?..

— Мы останавливаемся…

Пассажиры оживились. В салоне началась суета. Облизав губы, я разогнала сонливость. Этого еще не хватало — остаться на ночь посередине тракта.

— Возница, — прокричали с передних сидений, — может, объяснитесь?

— Да чего говорить, — раздалось в ответ, — ось треснула. До постоялого двора дотащат нас лошадки, а там пересажу всех в другие экипажи. Не переживайте, все куда надо доедете. Естественно, платить ничего не нужно будет.