Мария Лунёва – Его неслучайная попутчица (страница 30)

Туда послали парочку ребят убедиться, что твари, мешающие путникам, уже точно не дышат.

Я понимала хозяина, он терпел убытки. Зато нам досталась комната в благодарность, ещё и лекаря нашли. Не сильного, но уж какой был.

Я всем кивала и держалась на чистом упрямстве. Джо на носилках перетащили на постель. Выдали нам четыре ведра воды, низкую лохань и таз. А ещё завтрак. И за всё это не взяли ни монеты.

И только опустившись на пол рядом с постелью, я выдохнула. Всё, вот теперь эта жуткая ночь подошла к концу. Джо тихо дремал. По дороге он снова впал в беспамятство, теперь же медленно приходил в себя.

Лекарь заверил меня, что к вечеру силы вернутся. А дня через два он и вовсе будет в норме. Наши вещи тоже принесли и сложили у двери. И осталось стянуть с себя грязное платье и, умывшись, надеть чистое.

Но я не могла даже пошевелиться. Вслушивалась в дыхание своего дракона и смотрела в потолок. Только сейчас поняла, как же близко с нами была этой ночью смерть. И как быстро Джо расправился с разбойниками, притом что его колено распухло и покраснело. А ещё стало таким горячим.

— Мазь, — шепнула я себе. — Нужно двигаться. Потом отдохну.

Разлепив веки, потянулась вперёд. Кое-как сняла грязные ботинки и размяла стопы. Они гудели и ныли. Не вставая, на четвереньках добралась до своей сумки и вытащила чистое платье.

… Мылась в лохани, сидя на дне. Просто полила на себя воды и умылась. На большее сил не хватило. Потянулась за полотенцем и наткнулась на взгляд дракона. Джо молча наблюдал за мной.

Схватив отрез ткани, укрылась им, изрядно замочив края.

— И как давно ты проснулся? — спросила, чувствуя, как даже уши заливает краска стыда.

— Ты сидела у кровати, неспособная на ноги встать от усталости, — хрипло пробормотал он. — Прости, Виола, за то, что тебе пришлось пережить. Моя вина… Только моя.

— Отвернись, — покачала головой. — Ну как не стыдно?

— Смотреть на самую красивую женщину в этом мире? — Он вымученно приподнял бровь. — И даже совесть не грызет. За подглядывание не грызет, — уточнил он.

Дождавшись, пока Джо повернет голову и уставится в потолок, я с трудом встала на ноги и надела сорочку. Подол доходил мне до бедра и хорошо прикрывал. Следом в руках появились и панталоны.

Взгляд упал на платье. Спать в нём совершенно не хотелось.

Да какая уже разница, в чем я сижу перед ним. Быстрее бы голову на подушку положить и заснуть.

Но сначала раздеть Джо. Правда, все, на что меня хватило — это сапоги с него стянуть.

— Тебя как давно женщина раздевала? — спросила, добравшись до кровати.

— Да что-то не припомню, чтобы такое было, — он мило улыбнулся.

— Люблю быть во всем первой, — хмыкнула и ухватилась за пряжку его ремня.

Через несколько минут он уже лежал передо мной в подштанниках, а я втирала мазь в его колено.

— Тот случай, когда уместно проворчать: где ваши приличия, леди Виола?.. — поддел он меня.

— Ну, не морковка, и ладно, — ответила ему тем же. — А я тогда эту записку как увидела, аж духом воспрянула. Так было приятно, что ты считаешь меня красивой. Не знала ведь, что это ужасный розыгрыш.

— Я и правда считал тебя красивой девочкой, мне было так досадно, что кто-то прознал мой секрет. Я поглядывал в твою сторону. Такая смешная. Яркие волосы, эти веснушки на носу. Чудная девочка. Мне было неприятно, что кузина подговорила ребят. Она рассказывала им, что ты желаешь нас унизить, как бедных родственников. А вмешиваться тетка не велела… Я был таким легковерным, глупым дураком.

Он тяжело вздохнул и снова уставился на потолок.

В комнате повисла тишина. Взглянув в окно, с удивлением обнаружила, что солнце склоняется к кронам деревьев. Уже вечер, а мы еще даже не обедали. На улице послышались крики мужчин. Отставив мазь, я встала и подошла к нему, чтобы узнать, что происходит. Во двор заезжала телега, на ней сваленные друг на друга покойники. Мужчины при этом радостно галдели, чуть ли не пританцовывая.

— Что там, Виола?

— Нашу скидку на ужин привезли, — хмыкнула. — Комната у нас на три дня бесплатная, как и вода.

— Разбойники, — сообразил Джо. — Подставился я с ними. Таким неуклюжим никогда не был. Даже стыдно.

— Нет, ты был силен и грозен, — я покачала головой и отошла от окна.

Снова присев на кровать, положила ладонь на его колено.

Столько вопросов было, а задать хоть один — духу не хватало. Джо тоже смотрел на меня и молчал. Это даже странно: сидеть перед мужчиной в ночной рубашке, но при этом стесняться завести разговор.

— Я неслучайная попутчица, да? — все же, найдя в себе силу, озвучила то, что и так было понятно.

— Нет, я перехватил тебя по пути. О том, как и на чем ты поедешь, мне сообщила твоя директриса. Пришлось срываться с койки и убегать от целителей. Обернуться драконом не смог. Но на двуколке все же успел вовремя. В аккурат за полчаса до дилижанса. Больше всего боялся не успеть и что ты застрянешь там на несколько дней среди этого сброда.

— Но поломка…

— Ее не было. Тебя просто аккуратно высадили, а остальных через час собрали и увезли в нужном направлении.

— Ну ты и проходимец, — я покачала головой. — А просто приехать и все объяснить?

— Виола, ты ведь бросила меня, как только поняла, кто перед тобой. Я до сих пор не понимаю, почему ты вернулась, почему сидишь рядом со мной, заботишься обо мне.

Я приподняла бровь от неожиданности.

Почему вернулась? Улыбнулась.

— Ну ты ведь мне предложение сделал, Джосеми. А не в моих правилах женихами раскидываться. Их у меня всего один.

— А если правда? — его лицо оставалось серьезным. — Почему ты вернулась, Виола? Я ведь заслужил лежать там в одиночестве. Заслужил.

— Нет, — покачала головой. — Ты не сделал мне ничего. В моих несчастьях виноват только лишь отец. Он предал меня, хотя мог повести себя иначе. Поставить на место твою тетушку. Сказать, что дочь ему важна и он не откажется от нее. Я ведь рада была ей. О брате мечтала. На вас смотрела с восторгом. Столько детей, и все теперь мне родня. До сих пор эти ваши игры снятся. Он мог не быть безучастным, а заметить, что его дочь сидит в стороне одна. Что ее дразнят. Но он пожелал быть слепым и легко поверить наговорам на меня. Так почему я должна его грехи перекладывать на тебя?

Он поджал губы и тяжело вздохнул.

— Я всю жизнь пытался доказать себе, что не трусливая ящерица. Твои крики и лай собаки преследовали меня долгие годы. Я мог все это предотвратить. Всего-то нужно было слушать себя, а не тетку. Свою совесть. Внутренний голос, который шептал, что та девочка с забавными веснушками на носу никому и ничего не сделала. Что нельзя так подло с ней поступать. Но я молчал, потому что велели. Трус.

— Но ты храбрый воин, разве не так? — я провела пальчиками по его колену.

— Десятки сраженных воинов не облегчили мою душу, Виола. Я бежал от себя, от семьи. От их низости. Каждый раз, как тетка не могла выносить дитя, она становилась все безобразнее в своей ненависти. Она боится потерять свое положение. Опасается, что бабка, так и не дождавшись внука, выкинет ее из поместья и найдет своему сыну третью жену. Золото, титул — все, что заботит ее. Остальное несущественно. Судьбы близких. Совесть… пустые слова.

— И какое отношение это имеет ко мне? — я все еще не понимала, зачем далась бабушке и мачехе.

— Самое прямое. В тебе кровь эрч Эмистер, а во мне Амисов. Все, что нужно — это свести нас и получить такого желанного мальчика.

— Но это будет наш с тобой сын, а не твоей тетушки и отца.

— Они отберут его. Поставят в такое положение, что сама отдашь. Мне, в их понимании, и дела до тебя нет. А ты без гроша за душой. Поверь, они там уже все продумали. О свадьбе между нами и речи не идет. Мне уготована роль совратителя, а тебе — моей жертвы, что падет ко мне в постель, а после понесет ребенка. Даже ведьминские зелья добыли, чтобы наверняка зачала и непременно сына. Представляешь, дойти до такого. Собственную дочь превратить в… Отобрать у меня последнее, что осталось — честь и достоинство. И все ради положения в обществе… Ради золотых монет…

Его мелко затрясло.

Я обдумала его слова. Ужасно, но отчего-то была совсем не удивлена. Ещё помнила, как горели глаза бабушки, когда она говорила о внуке. Она меня уже тогда готова была ради него на алтарь возложить, так что…

Я усмехнулась:

— Ну, у них получилось. Только это ты пал в постель, а не я. Но вот дитя наше я уж точно никому не отдам.

— Виола, я никого к тебе не подпущу. И титул мне не нужен.

— И мне, — кивнула. — Представляю, что с ними будет, когда на стол ляжет отказ от родового имени.

— Зашевелятся, как змеи в банке, и начнут жалить друг друга, — он закивал.

— Но нам будет всё равно, — поморщилась и, зевнув, прикрыла рот ладонью, почувствовав, что просто не могу больше шевелиться, подалась вперёд. — Всё, иду к тебе — падать морально и физически. — С этими словами на четвереньках, наплевав на все приличия, подползла к Джо и, откинув одеяло, забралась к нему под бок. Обняла, пристроив голову на его плече.

— Поужинаем потом. Сейчас в меня ничего не полезет, — пробормотала и натянула одеяло и на него, укрывая нас обоих.

— Ты чудо, Виола. Моё чудо.

Он обнял меня, прижимая к себе.

— Когда я увидел тебя с этой грамотой, думал — всё разбилось в прах. Наша история закончилась, так и не начавшись толком. Ты никогда не простишь, не взглянешь в мою сторону. Я лежал там и не понимал, как жить дальше, зачем и ради чего. Всё мгновенно потеряло смысл, — повернув голову, он уткнулся в мои волосы. — Выходи за меня замуж, Виола. Я тебя всю жизнь на руках носить буду. Мы уедем туда, где океан сливается с небом, где с гор спускается приятный аромат хвои. У нас есть поместье. Я смогу обеспечить тебя и подарить достойную жизнь. Только скажи мне «да». Одно короткое слово.