Мария Левая – На колесах (страница 5)

– Латынь? – удивилась Таня. Она еще ни разу не встречала людей, которые используют латинские названия в быту. Даже на медицинском факультете это было не распространено.

– Я могу назвать латинские названия почти любого растения, что есть в саду, – улыбнулась Кристина. – Забавно, ведь латынь я не учила.

– Кристина каждый день собирает. – Из кухни вышла светловолосая женщина. Имела в виду она, конечно же, цветы. В руках она несла три тарелки. – Помоги-ка.

Женщина вручила тарелки Тане, а сама вернулась на кухню за едой. Кристина тем временем раскладывала вилки. Когда она только успела их взять?

– Ты такая худенькая! – Женщина сокрушенно покачала головой, будто Танина худоба была ее личной проблемой. – Ну ничего, мы тебя откормим.

Таня только криво улыбнулась. Ее много кто пытался откормить, только вот не получалось.

Сначала Таня подумала, что женщина приходится Кристине матерью, но, когда они втроем сели за стол и появилась возможность поговорить, выяснилось, что это не так. Волосы ее были темнее, чем у Кристины, а нос шире. Глаза у женщины были не синими, а серыми. Теперь стало понятно, что это та самая домработница, с которой они теперь соседки.

– Галина Ивановна работает у нас уже четырнадцать лет, – скромно улыбнулась Кристина. – И действительно почти как мама.

– Не говори глупостей, – отмахнулась Галина Ивановна, усмехнувшись. – Я всего лишь домохозяйка. Лучше расскажи о себе, милочка, – ласково обратилась она к Тане.

– Меня наняли сиделкой, – сказала она первое, что пришло в голову.

– Это и так известно, – хохотнула домохозяйка. – Скажи-ка лучше, успела познакомиться с Никитой?

Неприятные воспоминания о недавней ссоре снова прокрались в голову. Улыбка сползла с лица. Таня понимала, что и сама неправа, но обида за столь холодный прием все еще лежала на сердце.

– Лучше бы не успела, – фыркнула Таня, наколов капусту на вилку. Возможно, если бы она вошла в его комнату позже, когда масса новых впечатлений не застилала ей глаза и не дарила неуместные ожидания, она бы повела себя сдержаннее и не так остро среагировала на откровенное хамство.

– Брат может быть слегка грубоватым, – словно извиняясь за него, пролепетала Кристина, – но он не плохой, – уверила она.

– Он такой уже года два как. – Галина Ивановна поднялась из-за стола и собрала опустевшие тарелки. – Надеюсь, хоть ты не сбежишь от него через три месяца. Ему нужен кто-то бодрый, кто-то заряженный оптимизмом, прям как ты. Ты кажешься мне сильной. – Она подмигнула Тане и ушла на кухню, где уже свистел чайник.

– Расскажи про свою семью, – обратилась Таня к Кристине. Продолжать разговор о Никите ей совсем не хотелось, а вот про других Ховричевых послушать было интересно. – Почему Валентин Никандрович не ужинает с нами?

– Отец не появляется раньше полуночи, – объяснила Кристина. – И из дома уезжает раньше, чем начинается завтрак. Света сегодня в гостях у друзей. А Никита не показывается из комнаты, даже ест у себя. – Она заметно погрустнела: ей явно не нравилось обсуждать семейные отношения.

– У тебя есть сестра?

– Младшая. Ей четырнадцать. Света почти не бывает дома: все гуляет со своей компанией, так что ты редко будешь ее видеть.

Разговор прекратился, повисло неловкое молчание. Тане хотелось разрушить эту тягостную паузу. Она подыскивала, о чем еще поговорить. Взгляд ее снова привлек букет.

– Ты только букеты собираешь или еще чем-нибудь увлекаешься? – Тема пришла Тане в голову сама собой.

– По букету каждый день, – Кристина заметно оживилась. – А еще составляю гербарии: их так приятно рассматривать зимой. В детстве в театре играла, но сейчас бросила. – В голосе прозвучала печаль. – А ты чем-нибудь увлекаешься? – спросила она и, вдруг спохватившись, добавила: – Прости, если это слишком личное, я не настаиваю.

– Что ты! Ничего такого, – Таня удивилась. – Я в свободное время фотографирую. Неплохо получается.

Как раз в этот момент Галина Ивановна вынесла чай с печеньем. Аромат лимона, имбиря и корицы окутал столовую.

– У тебя, наверное, много работ. – Домработница села за стол и макнула печенье в чай.

– Не так много, – пожала плечами Таня. Она сделала глоток – теплый медовый напиток приятно согрел горло.

– Можно посмотреть? – спросила Кристина, приветливо улыбаясь.

Таня молча покачала головой. Свои немногочисленные работы показывать она не хотела. С самого детства она слышала упреки матери и насмешки одноклассников, неумело маскируемые под дружеский совет. В ее окружении быть фотографом или даже просто увлекаться съемкой было глупостью, не подходящей дочери известного офтальмолога. Сейчас Тане не хотелось вновь слышать неприятные слова. Хотя Кристина с Галиной Ивановной выражали искренний интерес и были вполне милы, рисковать не стоило. Таня отмахнулась и перевела тему, чтобы снова не наступило тягостное молчание. Остаток вечера прошел в шутках и смехе. Перед сном Таня налила себе кофе – проверенное средство быстро уснуть.

Глава 3

Таня продрала глаза за пять минут до будильника и тут же полезла проверять блог: за ночь подписчиков прибавилось, и это не могло не радовать. Как бы Таня ни ценила поддержку Юли, но заинтересовать посторонних людей было куда приятнее, чем привлечь знакомого.

Она решила посмотреть, кто же пришел в ее блог. В основном, это были женщины, нескольких из них Таня даже знала. Было немного людей, которые писали, что они, как и герой блога, на колясках: видимо, они посчитали, что блог будет им полезен. Но больше всего ее внимание привлек анонимный аккаунт. Ни аватарки, ни даты рождения, ни какой-то другой информации. Только мужской пол и надменное «господин Х» вместо имени. Таня пожала плечами и поспешила посмотреть свой вечерний пост. Время до завтрака еще оставалось.

Вчерашнюю запись Таня решила оставить: это были ее мысли, и она не хотела их удалять. Пост прокомментировали несколько человек: подруга, еще пара незнакомых новых подписчиков и тот самый аноним. Юля была полностью солидарна с Таней и пылала праведным гневом вместе с ней. Такое единодушие с подругой Таня ценила – именно благодаря ему обе девушки подружились еще в школе. Другие комментаторы тоже поддерживали ее. Одни писали, подбирая выражения, другие яростно ругались.

Женщина по имени Венера Марсовна мягко замечала: «Он, конечно, ужасно груб, хотя это не редкость в подобных обстоятельствах. Не оправдываю: ничто не дает права человеку грубить милым дамам». Некий Мордаха сатиры заявил, что «этому парню просто необходимо дать пять. По лицу. Стулом». Все сходились в одном: герой поста (имя Таня не указывала из соображений конфиденциальности) вел себя отвратительно. Только господин Х не выразил никакого отношения к событиям в посте, а советовал не судить людей по первому впечатлению, «ибо оно зачастую не соответствует действительности». Возможно, прочти Таня комментарий вчера, когда ее ярость еще не остыла, она не согласилась бы с этим Х, но теперь его комментарий показался ей хоть и слегка заумным, но правдивым и единственным объективным.

Жалея о вчерашних эмоциях, Таня решила попробовать начать общение с Никитой с чистого листа. Это было ее обязанностью. Таня просто не могла игнорировать работу, которую искала несколько месяцев. Прекрасно понимая, что подружиться или как минимум стать приятелями с Никитой ей придется, Таня потратила большую часть утра на размышления, как это сделать. Никита не производил впечатление человека, который извинится за вчерашнюю ссору, но и Таня не собиралась делать этого. Они оба были виноваты. Нужно было как-то обойти острую тему.

Спустившись к завтраку, Таня заметила нового человека – младшую сестру Кристины. Света оказалась такой же светловолосой, но в ее ультрамариновых глазах светилось больше дерзости, так свойственной подросткам. В отличие от сестры, она носила очень короткую юбку и яркий макияж, который делал девочку визуально старше своих лет. По мнению Тани, такой вид был чересчур для четырнадцатилетней девочки, но ни Галину Ивановну, ни Кристину ничего не смутило.

Свободное место осталось только рядом со Светой – хороший повод познакомиться. Присаживаясь, Таня заметила на руке девочки татуировку – черно-белые цветы. Делать какие-либо комментарии она не стала: прекрасно помнила, как все ее подруги в подростковые годы грезили о тату. Видимо, Валентин Никандрович очень великодушный родитель, раз уступил желаниям дочери.

– Привет, – поздоровалась Таня. – Меня зовут Татьяна.

Света дружелюбия не проявила, лишь ограничилась вежливо-нейтральным приветствием, закинула пончик с маслом в себя и убежала.

– Куда это она? – удивилась Таня. Часы показывали, что нет еще и восьми утра.

– Светлячок больше любит проводить время с друзьями, чем дома, – Галина Ивановна убрала уже пустые тарелки. – Хорошо, что там есть старшие девочки, которые могут за ней присмотреть.

– Мне сегодня тоже надо уйти, – будто извинялась Кристина.

Она была одета в длинное, до пола, голубое платье, довольно красивое. Оно одно должно было навести на мысли, что Кристина собирается куда-то выходить. Милая белая сумка с цепочкой вместо ремня тоже должна была указать на это. Но Таня, слишком поглощенная раздумьями о необходимости примирения с Никитой, сразу и не обратила внимание на наряд Кристины.