Мария Летова – Однажды ты пожалеешь (страница 7)
Отведя глаза, я минуту смотрю в пространство, потом поворачиваю застежку на сумке, которую все это время крепко сжимала. Достаю телефон, на который пришло сообщение от Данияра.
Дача его родителей — в сорока километрах от города. Там у них огромный коттедж с полным наполнением территории. С баней, собственным прудом и… уточками.
В ответ он присылает сердечко.
Я возвращаю телефон в сумку и снова гляжу на шоурум.
Судя по всему, Толмацкая сделала выбор. Пока она рассчитывается за свою покупку, я ухожу в глубь отдела, бросив взгляд на консультанта. Она наблюдает за мной с раздражением, которое пытается не очень явно демонстрировать. Я перебираю попавшуюся под руки одежду, чтобы чем-то себя занять, но висящие на запястьях пакеты мешают. Я опускаю руки, вперив взгляд в стекло, за которым Алина покидает шоурум. Толмацкая смеется, одной рукой болтаясь на локте своей подруги, а второй держа большой квадратный розовый пакет.
Войдя в шоурум после них, я сразу иду к консультанту. Женщина мне улыбается и с профессиональной ненавязчивостью вскользь осматривает мою фигуру.
— Добрый день… — приветствует она меня.
— Добрый.
Я быстро кручу головой, осматривая выставленные в зале платья.
— Что ищете? По какому случаю?
— Хочу примерить платье, которое только что купили, — мотаю головой в сторону выхода.
— О, поняла… Понравилось, да? — улыбается консультант. — У нас таких только три штуки было, самый маленький размер остался. Сейчас посмотрю, на вашу фигурку должно сесть…
Через десять минут я рассматриваю свое отражение в зеркале примерочной, решив не светиться в зале.
Провожу руками по затянутой в плотный корсет талии. Встаю на носочки, добавляя шпильки. Ноги кажутся бесконечными за счет того, что это платье ультра-мини.
Дышу часто, упрямо заглянув себе в глаза в отражении.
— Можно? — слышу за шторой.
— Да.
Заглянув ко мне, консультант выдыхает:
— Как замечательно. Идеально. Как будто на заказ… просто потрясающе…
Я вынуждена согласиться, от этого чувствую прилив примитивного щенячьего удовольствия, оно создает слабость в теле, потому что щекочет в животе.
На сиденье рядом лежит розовый пакет, когда я отъезжаю от торгового центра.
У меня еще полно времени до четырех, я и не рассчитывала, что мы с Данияром встретимся раньше. На выходных у него всегда какие-нибудь дела с родителями. Очень часто он пытается меня к ним привлечь, хочет взять с собой, но в восьми случаях из десяти я нахожу причину для отказа.
Я отправляюсь на маникюр, только после этого — домой. Там тихо. Днем застать отца дома практически невозможно. Он играет в теннис три раза в неделю, летом проводит время на загородной базе отдыха своего друга. Они там ловят рыбу, которую я ни разу в доме не видела. Где еще он бывает… я знать не хочу.
Мать копошится на кухне. Я заглядываю туда скорее для галочки, но, к своему удивлению, вижу, что она по-прежнему трезвая.
Это трогает сильнее, чем возможность подложить свинью Алине Толмацкой. Сильнее! От этого тоже щекотка в животе, привычная радость, какой-то детский бесконтрольный рефлекс!
— Что у тебя там? — кивает она на мои пакеты.
Я знаю, какой короткой может быть вот такая радость. Я не хочу к ней прикасаться, поэтому быстро отвечаю:
— Ничего…
Я покидаю порог кухни и по лестнице взбегаю наверх. Сразу отправляюсь в душ, чтобы помыть голову. На приведение в порядок волос уйдет минут тридцать, я не хочу носиться по комнате с шилом в заднице. Уже три часа, но, когда возвращаюсь, на телефоне меня ждет сообщение.
Уронив на пол полотенце, я рассматриваю прикрепленную фотографию — селфи Дана. Он широко и лениво улыбается. Его плечи голые, как и у кучи парней, которые позируют вместе с ним у него за спиной. У всех на лицах широкие улыбки. Моего парня за шею слегка душит Платон, и все это на фоне зеленой лужайки их загородного дома…
Разочарование, которое змейкой пронеслось по подкорке, я душу.
Тряхнув головой, я включаю собственную камеру и ловлю свет. Делаю фото, демонстрируя мокрые волосы и свое полуголое состояние, оставив в кадре только верх груди.
Капризное выражение, которое я примерила для фото, тут же стекает с лица.
Дан присылает мне эмодзи «огонь», растянув его на три строки.
Сглотнув слюну, я убираю телефон в сторону.
Я посвящаю оставшийся день бездумному просмотру сериалов во дворе, под тенью навеса. Босая и растрепанная, потому что плюнула на укладку. Жара лишает желания выползать куда-то за ворота, например, в кино или в спортивный зал, который я уже два месяца не посещала. Мне вдруг не хватает энергии ни на что, и я не хочу думать о том почему!
Когда все же укладываюсь спать, какое-то время смотрю в темноту, прислушиваясь к дому, но в нем тихо. Сегодня в нем тихо весь день.
Телефон пищит сообщением, я читаю его на экране, не открывая.
Я смотрю на повисший перед глазами вопрос, затаившись в темноте. Минуту, вторую… а потом смахиваю сообщение с экрана и убираю телефон на тумбочку.
Глава 8
Мои родственники со стороны отца живут в Сибири. Сам он служил здесь в армии и остался, слишком сильно ему понравился климат. За всю свою жизнь я помню разве что пару зим, когда температура опускалась ниже десяти градусов мороза — на его месте я бы тоже не захотела возвращаться.
Мой брат родился через семь месяцев после свадьбы, я выяснила это пару лет назад, случайно.
У меня есть обрывочные воспоминания о посещении дальних родственников. Мы ездили к ним несколько раз, но в моем более-менее сознательном возрасте отец летал туда уже один.
Я много лет никого из тех родных не видела. Я и не вспомню их всех, плюс мой отец — младший ребенок из троих, так что все родственники там значительно старше меня, даже двоюродные братья и сестры. А вот родственники по материнской линии…
Сообщение от моего кузена Левы приходит на телефон в половине девятого утра, пока я бездумно зависаю в интернете.
Лева — сын младшего брата моей матери.
После смерти бабушки наши родители перестали поддерживать видимость дружной семьи, они даже с днем рождения поздравляют друг друга по телефону, но мы с Левой и Ильей проводили в детстве слишком много времени вместе, так что наши родственные связи все еще существуют.
Мы часто оставались у бабушки, нас с Ильей она практически вырастила. Я не помню, чтобы уроки со мной делал кто-то, кроме нее. Она умерла пять лет назад, мне было пятнадцать.
Я… долго не могла ее отпустить…
Своего деда, отца матери, я практически не помню, он умер задолго до бабушки; она не часто о нем говорила, да и мать тоже.
Перевернувшись на спину, я пишу Леве ответ:
Мое веселье слегка тает.
До знакомства с Осадчим я тусовалась с компанией Левы. Я ни с кем, кроме него, там близко не общалась, скорее приходила и уходила, когда захочу. Потом появился Дан…