Мария Летова – Не отпускай. Книга 2 (страница 3)
Дан…
Слово вылетает из меня вместе с выдохом и улыбкой:
– Привет…
Я смотрю в его лицо, все еще не двигаясь, когда он отвечает:
– Привет…
Он сходит с дорожки в сторону. Я отделяюсь от стены и тоже перемещаюсь, сохраняя между нами это расстояние в два метра. Своим движением мы чертим по асфальту круг.
Данияр кладет телефон в карман брюк, следом засовывает в карманы руки – знакомые жесты, с которыми никаких изменений не произошло.
Он тоже щурится от солнца, но я вижу его глаза даже через этот прищур.
Осадчий не улыбается, и я тоже перестаю. Он смотрит на меня неподвижно, изучает…
Я подбираю слова. Гребаные слова!
Бьюсь в сумбуре мыслей, не зная, как прикоснуться к этой встрече. С чем к ней приблизиться. Не знаю сейчас, не знала и раньше. Когда возвращалась в этот город и снова убегала. Не знала, что предложить, и нужно ли это – приближаться к нему, когда ни черта не понимаешь…
Я пытаюсь найти подсказку на его лице, в его глазах, но он резко втягивает в себя воздух и так же резко смотрит мне за спину, будто услышал там что-то…
– Как поживаешь? – быстро спрашивает Осадчий.
– Я… хорошо, а ты? – выдаю я скороговоркой.
Я закончить почти не успеваю, слова тонут в громком топоте детских ног. Звонкий смех заставляет меня обернуться.
Мимо меня вихрем проносится ребенок.
Я делаю шаг в сторону, провожаю этот вихрь взглядом.
Данияр наклоняется и подхватывает ребенка на руки прямо на лету. Кудрявую девочку в белом платье с котами и в легких замшевых сапожках.
– Папа! – возбужденно взвизгивает она. – Я хочу шалик!
Маленькие руки обвивают шею Данияра. Доверчиво, привычно.
Сколько ей? Три? Три года? Четыре?
Я получаю такой пинок под дых, что не могу произнести ни слова.
Мои слова, кажется, и не нужны. Я здесь просто лишняя. Они поглощены друг другом.
– Это чужие шарики…
– Давай… поплосим…
– Не-а…
– Ну, давай…
Девочка забавно дует губы.
У меня в голове трафаретом отпечатались черты ее кукольного лица: линия пухлого подбородка, носа, бровей. Глубокий карий цвет глаз.
Его глаза. Его черты.
Шоколадные кудряшки, в которых болтается маленький розовый бантик…
Я встречаю взгляд Осадчего поверх этих кудряшек. Быстро реагирую на еще одну очередь шагов сзади. На этот раз, обернувшись, я вижу мужчину в возрасте, лицо которого отлично мне знакомо. Отец Данияра, Ильдар Осадчий, быстро идет по дорожке, пеняя:
– Дарина, я тебя накажу…
Его взгляд падает на мое лицо.
Я отвожу глаза, внезапно безмерно счастливая тем, что вслед за Осадчим-старшим из дома выходит Лёва…
От облегчения мне удается сдержать поднимающуюся по шее краску, но даже в таком дерьмовом состоянии я заставляю себя посмотреть на мужчину и сказать:
– Добрый день.
– Здравствуй… Диана… – растягивает слова отец Данияра.
Он изучает меня, и между его бровей тоже углубляется морщина, которую я приписываю эффекту неожиданности.
Я цепляюсь взглядом за лицо Лёвы, оно внезапно успокаивает!
– Привет, – Лёва тянет Данияру руку. – Теперь задумаешься, а нафиг двести пятьдесят квадратов, раз мы даже толпой разминулись…
– Зато не тесно… – говорит тот.
Я отступаю за спину кузена, позволяя ему быть центром внимания. Снова нахожу взглядом маленькое детское лицо.
Губы Данияра прижаты ко лбу дочери.
Мой взгляд от этой картинки отскакивает.
В поднятой Лёвой суете все сдвинулось с неподвижной точки, раскачалось.
– Ваше мнение? – мотает он головой в сторону дома.
– Дороговато… – резюмирует Ильдар Осадчий.
– Что-то как-то не очень… – произносит его сын. – А ты что думаешь? – обращается он к дочери.
– Не буду! – звучит ее капризный ответ невпопад.
– Ясно… – усмехается Данияр.
Они болтают еще минуту или две. Или три.
Прячась за спиной Лёвы, я не пытаюсь ухватить смысл, понимаю только, что с Осадчим он… общается. Общается чаще, чем раз в пять лет. Если бы я хотела знать это раньше, спросила бы давным-давно. Но я не спрашивала.
В последний раз я интересовалась судьбой Данияра Осадчего примерно четыре года назад, а потом запретила себе это делать. Боялась… знать…
И не зря.
– Ладно, труба зовет, – прощается Лёва. – Мы погнали. Рад был увидеть…
Я проскальзываю мимо мужчин, шагнув вперед и произнеся топорное и тихое «до свидания».
Мои кеды стучат по асфальту размеренно, я стараюсь не бежать. Не убегать. Но и не оборачиваюсь. Смотрю себе под ноги, на идеальный асфальт. К моим шагам присоединяются шаги Лёвы, когда он меня нагоняет.
Пахнет дождем.
Запрыгнув в салон машины, я быстро откидываю козырек и смотрю себе в глаза. На них только тушь. На мне вообще минимум косметики, яркая лишь помада.
Лёва садится в машину, хлопает дверью.
Я смотрю на свое отражение в маленьком зеркале, спрашивая:
– Он женат?
Лёва откашливается. Поерзав по сиденью, глубоко вздыхает и говорит: