Мария Летова – Не дай мне уйти (страница 40)
Я не хочу строить предположений, поэтому решаю сменить тему, ведь она зыбкая, как и весь этот хаос вокруг!
— У нас с Кириллом есть сын, — говорю быстро. — Леон. Ему год и семь месяцев…
Ее брови снова взлетают вверх.
Не отводя глаз, я слегка задираю подбородок.
Секунду она переваривает информацию, а потом спрашивает:
— Чего вы хотите?
Резкость ее тона на секунду лишает меня ориентиров. Теряюсь, сжимая в кулаки пальцы, но, несмотря на это, моя речь звучит торопливо.
— Я… я хотела познакомиться и… меня к нему не пускают. Мне нужно разрешение. От вас. Мы могли бы как-то решить этот вопрос? Я очень волнуюсь. Я… хочу его увидеть, — наплевав на все, выворачиваю перед ней душу. — Я его люблю…
— Ясно, — бормочет она. — Он стабилен и скоро придет в себя, — сообщает то, от чего мое сердце делает кульбит. — Не думаю, что нам стоит толпиться в его палате, в конце концов правила неспроста придуманы. Все это чревато инфекциями, тем более, у вас маленький ребенок. Я надеюсь, что не обижу, если скажу, что у меня очень много дел. Мне нужно… позаботиться о сыне. У нас мало времени, ему требуется… — словно опомнившись, обрывает саму себя. — Мы обязательно свяжемся с вами, в случае чего…
— Вы не понимаете, — давлю на нее, чувствуя, что закипаю. — Мы вместе. У нас ребенок…
— Прошу вас, — взмахивает она рукой. — Давайте оставим все это до того момента, когда мой сын… будет в состоянии сам объяснить мне положение вещей. Извините. Андрей возьмет ваши контакты…
Отойдя, она оставляет меня одну. Кипящую. Бурлящую от гнева, но теперь он направлена на Кирилла Мельника. Всего секунду, но я злюсь именно на него. За то, что по каким-то причинам никому о нас с Лео не рассказывал!
Пока Вероника Мельник переговаривается со своим спутником, я тру ладонями плечи.
Он гораздо привлекательнее, чем показался на первый взгляд, этот некий Андрей.
Молодой, красивый и уверенный в себе мужчина. Уверенный даже слишком. Об этом говорит его взгляд, которым он меня изучает.
В его глазах легкое удивление, въедливый прищур, который мог бы смутить меня разве что в девятнадцать, а сейчас я отвечаю на его взгляд вниманием и дистанцией.
— Добрый день, — обращается ко мне, склонив голову на бок. — Неожиданное знакомство. Андрей, — протягивает мне руку. — Семейный юрист.
— Рада познакомиться, — отвечаю на его рукопожатие.
Он не позволяет себе ничего, пока обмениваемся номерами телефоном. Ничего, что можно было бы расценить, как внимание, но, когда убираю свой телефон в сумку, мужчина предлагает с обворожительной ухмылкой:
— Вы могли бы воспользоваться моим номером прямо сегодня…
— Что? — поднимаю на него глаза.
Ведет широким плечом, предлагая:
— Может быть вы позвоните, и мы сходим куда-нибудь вместе. Пообщаемся в более приятной обстановке?
Нахальство этого предложения имеет привкус обаяния, но мне неимоверно хочется выплеснуть свою злость, и я решаю, что это заслужила.
— Что именно вы предлагаете? — спрашиваю его.
— Приятно провести время. Я коммуникабельный и… щедрый, — заверяет.
Подобные предложения мне делали сотни раз, может поэтому я не удивлена.
— Насколько? — бросаю ему.
— Уверен, я вас не разочарую.
— Я тоже. Я готова заплатить вам сама, если постараетесь свести наше общение к минимуму. И еще, у меня достаточно средних пальцев, чтобы объяснить вам то же самое на другом языке. Понятно?!
— Вполне… — произносит после короткой паузы.
— Приятно было познакомиться, — говорю отрывисто и быстро направляюсь к лестнице.
Глава 48
На меня начинают сыпаться звонки, и это происходит неожиданно. Словно мое имя и роль в событиях четырехдневной давности вдруг просочились в некий общий доступ, как и номер моего телефона.
Я получаю предложение стать участником телевизионного шоу, дать интервью интернет-изданиям и телеканалам, включая наш местный, представители которого заявились в мой офис.
К счастью, Оля взяла на себя смелость отправить их куда подальше от моего имени, по крайней мере, в офис они больше не возвращались, а что касается моего личного пространства…
Мы с Лео продолжаем прятаться и делить его только друг с другом, а мой телефон не отправляется в стену только потому, что я жду звонка.
Того самого, обещанного, а все остальные начинаю игнорировать. В том числе, звонки от своей сестры и матери, предоставив Степе роль посредника между нами.
Зажав в кулаке все свои чертовы чувства, я просто жду, поняв, что ничего больше мне не остается.
Звонок раздается уже на следующий день, и в этот раз юрист семьи Мельник шокирует меня кардинальной сменой поведения: вместо нахальной сволочи передо мной предстает хладнокровный профессионал, который в безупречной деловой манере назначает мне встречу в одной из кофеен города.
Подобным выбором места он в очередной раз подчеркивает ее исключительно деловой формат. Чтобы довести этот формат до гребаного совершенства, на встречу я беру с собой Леона. Потому что у меня нет никакого желания искать ему няньку, и потому что не хочу облегчать этому Андрею жизнь.
Он встает из-за стола, поправляя пиджак, в который одет, когда мы с сыном находим мужчину за столиком в дальнем уединенном углу маленькой кофейни.
— Добрый день, — приветствует меня кивком.
Его преображение действительно впечатляющее: направленный на нас с Леоном взгляд прямой, непроницаемый и острый, как бритва. Меня посещает мысль, что слово “юрист” для этого человека слишком безликое определение, и сейчас я общаюсь с семейным адвокатом.
— Добрый, — помогаю Леону забраться на маленький диванчик у стола и сама сажусь рядом.
Присутствие Лео нам обоим игнорировать трудно, сам же он принимается изучать стоящую на столе салфетницу.
Взгляд мужчины блуждает по моему ребенку, пока усаживается на диван напротив. Внимательный и цепкий, но с примесью заинтересованности.
— Спасибо, что пришли, — кладет сцепленные в замок руки на стол.
Дождавшись, пока сконцентрирую на нем внимание, продолжает:
— Я бы хотел начать с того, что все происходящее требует жесткого контроля со стороны семьи, потому что интересы Кирилла имеют для нас первостепенное значение. Это касается и его деловой репутации, и состояния его здоровья. Для построения конструктивного диалога нам важно, чтобы вы это понимали.
— Его интересы — это все, что меня волнует, — сообщаю. — Вам не нужно запугивать меня всей этой официальностью, просто скажите, что вам нужно.
Судя по всему, свои цели он понимает достаточно четко, поэтому не берет времени на раздумья.
— Я очень рад, что интересы Кирилла для вас в приоритете, — произносит разборчиво. — В этом случае, мне не нужно объяснять, почему вам не стоит контактировать с прессой или еще с кем-то по поводу ситуации. Я бы сказал, что мы настоятельно просим вас этого не делать. Это в его интересах. И это очень важно.
— У меня нет желания контактировать с прессой.
— Это отлично, — кивает. — Но все же уточню, что мы готовы поддержать вас материально в случае, если такое желание все же родится. Мы готовы предложить договор и обсудить условия. Разумеется, в рамках разумного.
— Вы опять предлагаете мне деньги?
— Почему нет? — произносит с безупречной выдержкой. — В этом нет ничего плохого, и мы закроем вопрос раз и навсегда.
— Вы что, не поняли с первого раза? — спрашиваю его, стараясь держать себя в руках. — У нас с Кириллом семья, мне не нужны лишние инструкции о том, как вести себя с прессой.
— Возможно, вы не до конца понимаете ситуацию. Не за горами судебный процесс, на котором будут отстаиваться интересы Кирилла. Противоположная сторона… задействует все рычаги давления. В том числе поэтому мы так тщательно охраняем любую информацию о состоянии его здоровья, и ограничиваем доступ к нему посторонних лиц. Любых. Мы не хотим, чтобы его беспокоили, или оказывали какое-либо давление.
— Я ему не враг… — смотрю в его глаза.
— В данный момент мне остается только поверить вам на слово. Мы надеемся на вашу помощь. Никакой прессы. Никаких контактов с противоположной стороной. Его бывшая супруга… выпущена под залог. Ее семья уже пыталась с нами связаться, но мы не хотим вступать с ними в переговоры, пока не поговорим с Кириллом. То же самое требуется от вас. Никаких контактов. Ничего, что не было бы оговорено со мной. Понимаете?
— Кто вы такой? — задаю ему закономерный вопрос.
Постучав по столу пальцами, он бросает очередной взгляд на Лео, после чего сообщает:
— Я адвокат. И друг семьи.