Мария Летова – Не дай мне уйти (страница 33)
— Я думала, тебе нравится их меню, — говорю со смехом.
— Меню у них паршивое, — произносит с ленивым весельем.
Я трачу время на то, чтобы привести себя в порядок, используя умывальник в туалете. Зеркала в нем нет, но мне было достаточно отражений, чтобы понимать — спасти меня может только душ.
На улице темно, когда выходим из здания. Ночь здесь безумно свежая и тихая. Я топчусь на крыльце, пока Кирилл возится с замком, подсвечивая его телефоном. Фонари работают, но они очень редкие, а тишина вокруг такая, что слышен каждый шорох. Я не помню такой тишины уже черт знает сколько времени.
Кажется, его бизнес-идея мне и самой нравится все больше. Я почти в нее влюбилась.
По дороге домой я набираю Степу, предупреждая о том, что скоро буду. Тишина у него на заднем плане говорит мне о том, что Леон спит. Если бы это было не так, я бы уже знала, но племянник ни разу за весь вечер меня не побеспокоил.
Степа появляется в прихожей раньше, чем Кирилл успевает закрыть за собой дверь моей квартиры. Ирония во взгляде племянника говорит мне о том, что и так знаю — я слишком дерьмово привела себя в порядок. Чем я занималась буквально час назад даже дураку будет понятно, и со стыдом я прячу глаза, говоря:
— Это Кирилл…
— Степа, — откашливается наша нянька.
Бросив на него взгляд, вижу легкое смущение, с которым он в конце концов решается протянуть руку. Кирилл принимает рукопожатие, говоря:
— Очень приятно.
Легкий прищур, с которым он Степу изучает, заставляет меня прикусить губу.
— Ну, я тогда погнал… — объявляет племянник.
— Спасибо за помощь, — Кирилл выпускает его ладонь и освобождает дверной проем, подходя к комоду.
— Кхм… не за что… — суетясь, Степа сует ноги в кроссовки и подхватывает с пола рюкзак.
— Если нужно, можешь остаться… — говорю тихо, кладя руку ему на локоть.
Бросив быстрый взгляд на моего гостя, бормочет:
— Не нужно. Пока. Позвоню как-нибудь…
Прихватив свой шлем, он быстро испаряется, а я смотрю на Кирилла, который со смешком замечает:
— Догадливый.
Глава 40
С тех пор, как он вернулся в город, все мои дни немного сумасшедшие, и этот не исключение, но даже усталость не может заглушить вихри в животе, когда Кирилл забирает спящего Лео из моей постели и несет в детскую комнату.
Я предупредила его о том, что утром сын все равно окажется с нами, и эта новость вызвала у его отца улыбку еще в машине.
Тихий глубокий вдох Лео тонет где-то на груди Кирилла, крошечные стопы безвольно болтаются.
Я кусаю губы, наблюдая за тем, как минуту Кирилл просто держит его на руках, остановившись рядом с детской кроваткой. На подоконнике горит ночник, и еще пару секунд Кирилл тратит на то, чтобы осмотреть комнату. Игрушки, мебель, всякие мелочи. Все то, что составляет маленькую жизнь Леона, ведь для счастья ему нужно совсем немного. Любовь, забота и внимание.
— Его ты тоже этому учишь? — понизив голос до хрипловатого шепота, спрашивает Кирилл.
— Чему? — обнимаю себя руками, стоя на пороге комнаты.
— Видеть вокруг прекрасное.
— Это он меня учит…
— Сомневаюсь, что тебя нужно этому учить, — бормочет, прежде чем опустить Леона в кроватку.
Склонившись, он целует его лоб, и сын продолжает сопеть, перевернувшись на бок в своей полосатой пижаме.
Кирилл бесшумно пересекает детскую, его взгляд вонзается в мой, пока делаю шаги назад, отступая из комнаты в коридор.
Не знаю, о чем он думает в эту секунду, что именно делает его взгляд таким чертовски наполненным, сама я, встречая этот напор, думаю, что о жизни Кирилла Мельника чертовски мало знаю, и во мне есть страх ответственности, ведь я заставляю его менять свою жизнь, подстраивать ее под нашу с Леоном.
Я не просила, он выбрал это сам! Принял решение. Меня терзает страх того, что у него не выйдет, что ему надоест. У
На полу моей комнаты спортивная сумка, которую Кирилл захватил из машины. Бросив ее на кресло, он достает оттуда сменное белье и одежду, и это доказывает, что мое предложение он принял с первого раза, но чем гуще за окном становится ночь, тем сильнее моя потребность снять с него обязательства, к которым он не готов.
Раздеваясь перед шкафом, вижу, как он бросает на меня взгляд через плечо, прежде чем снять с себя футболку.
— Если тебе станет у нас тесно, можешь вернуться в отель в любое время… — заверяю его.
— Тесно? — стянув с себя брюки, он следом снимает трусы и продолжает рыться в сумке совершенно голый.
Свет торшера тенями подчеркивает узлы мышц и линии его тела. Татуировку в виде узкой черной полоски вокруг мускулистого бедра, которая за два года не претерпела никаких изменений.
Соски твердеют от мурашек, источник которых находится у меня в животе. Оттуда они распространяются по коже, пока заворачиваюсь в шелковый халат и затягиваю на талии пояс.
Быть рассудительной сейчас мне до тошноты сложно, но мои соображения просто рвутся наружу, если не выскажу их, они притянут меня к земле и высосут энергию.
— Жить с маленьким ребенком — еще то испытание, — говорю, глядя в его спину. — Это может выматывать. Если… ты почувствуешь, что устал от… нас, что тебе нужно пространство, я все пойму. Я прекрасно пойму. Ко всему нужно привыкнуть. Я хочу сказать, что мы всегда тебе рады, и ни на чем не настаиваем…
Развернувшись полубоком, он неторопливо направляется к прикроватной тумбочке, где ставит на зарядку свой телефон.
— Знаешь, что я понял? — спрашивает.
— Что?
Бросив на меня взгляд, сообщает:
— В твоих формулировках всегда есть я и есть вы. Ты каждый раз проводишь эту черту. Может, это вам будет со мной тесно?
— Нам не будет с тобой тесно, — заверяю. — Я целый день прошу тебя остаться…
— Тогда почему тесно должно быть мне? Потому что есть вы и есть я?
Я не могу отрицать, что так и рассуждала. Есть он и есть мы с Лео.
Его любовь к тому, чтобы избавляться от шелухи неповторима, черт возьми. Но ведь я хочу как лучше.
— Я уже говорила, я не знаю, как должно быть, как будет правильно. Я пытаюсь найти компромисс. Я не знаю, как строить семью… сколько свободы тебе нужно.
— Я открою тебе секрет. Все чего я хочу — это, блядь, тесноты. Я даже закрою глаза на то, что ты считаешь меня не доросшим до семьи…
— Это не так…
Он вскидывает руку, прося меня умолкнуть. Прикусив язык, подчиняюсь.
— Я, наверное, должен кое-что прояснить, — произносит. — Я в этом городе, потому что вы самое настоящее что у меня есть. Самое настоящее, Маша. Наверное, это любовь, возможно даже с первого взгляда. Это касается вас обоих.
Сердце молотком стучит в груди, прогоняя через кровь каждое сказанное им слово. Каждую тональность голоса, которая отдается в моем теле повсюду, даже на кончиках пальцев!
Он продолжает, проигнорировав беззвучное шевеление моих губ:
— Я, пожалуй, пойду еще дальше и решу проблему “тесноты” по-своему. Нам нужно жилье попросторнее. Я его сам найду, потому что неплохо ориентируюсь в местной недвижимости.
Недвижимость просторнее? Общий дом?
Чертова рассудительность выдавливает из меня хриплые слова:
— По-моему, ты спешишь.
— А по-моему, мои методы отлично работают, — сообщает свысока. — Каким бы незрелым ты меня не считала, если бы не я, не было бы ни нас с тобой, ни вас с ним, — кивает на дверь. — Уже за одно это мне положено уважение и доверие. Прямо сейчас пусть это станет твоей новой привычкой — можешь считать, что у “нас” главный я. Говоря “нас”, я имею ввиду нас троих.
Меня вытряхивает из кожи второй раз за этот день.