Мария Летова – Долго тебя ждала (страница 7)
Он слишком взрослый. Слишком… тяжелый? Тот, кто не станет спрашивать у девушки разрешения, прежде чем ее потрогать. Это не мой уровень! Перед ним я робею, – может, дело в том, что для меня он навсегда остался старшеклассником из другой вселенной?
Его глаза из-под прямых черных бровей за мной наблюдают.
Почему он так смотрит?!
Меня пугает его взгляд. Волнует дико и пугает.
События двухдневной давности сделали меня опасливой, я только сейчас это поняла. Что страх засел где-то глубоко во мне. И сейчас он проснулся.
Оставшись в одной футболке и тех самых потертых джинсах, кладет руки на талию и спрашивает:
– Хочешь со мной поехать?
– Куда? – отзываюсь хрипло.
– Весело провести время, – поясняет он, мотнув головой на только что припарковавшийся у бордюра джип без крыши.
Из него грохочет музыка, внутри шумная компания.
Ни секунды не раздумывая, отвечаю:
– Нет. Спасибо.
Не меняясь в лице, произносит:
– Тогда давай отвезу тебя домой. Для «Веспы» погоды нелетная.
Помедлив, отвечаю:
– Я приехала на такси…
– Окей. Подвезти тебя?
Он предлагает отвезти меня домой?! Палач?
Смотрю на него во все глаза. Он чуть выгибает брови, и даже за шумом дождя слышу его дыхание, пока молчим.
Мой ответ – «нет».
Нет. Ни за что. Я не хочу оставаться с ним наедине. Я даже не знаю, как себя с ним вести, несмотря на то что знаю о нем предостаточно. Все мои инстинкты бесятся. И внутренности тоже…
– Спасибо, нет… – говорю я, сжимая в кулаке ворот его бомбера. – Я сама…
Его взгляд делает круг по моему лицу и касается губ. Кажется, не дышу, пока длится его ответное молчание.
– Окей, – произносит он наконец-то. – Тогда хорошего вечера…
– И тебе…
Он сбегает по ступенькам, и я вижу, что его «Ауди» припаркована прямо за тем джипом. Пока обе машины отъезжают, сердце молотит по ребрам и под бомбером мне становится жарко.
Глава 8
Яна
Я пялюсь на удаляющиеся в ночь фары до тех пор, пока они не растворяются в пелене дождя окончательно. Мысль о том, что я должна вернуть ему куртку, вспыхивает в голове с катастрофической задержкой, и я растерянно бегаю по опустевшему пространству взглядом.
Он что, ее мне оставил?!
Нашивка на рукаве определяет стоимость бомбера как очень не бюджетную, по крайней мере для меня, и я не думаю, что этот шеврон Палач купил в интернет-магазине.
Теперь не знаю, отчего меня колотит: то ли от последствий переохлаждения, про которое успела позабыть, то ли оттого, что в ушах все еще стоят заданные хрипловатым низким голосом вопросы.
Все мысли в кучу, и я не знаю, как быть дальше: вернуться в клуб или отправиться домой; уверена, именно последнее устроило бы Божену больше всего.
Какая разница, если я все еще с места не могу сдвинуться. Стою как приклеенная!
По щеке ударяет ветер вперемешку с моросью.
Закусив губу, засовываю руку в один из карманов и обнаруживаю в нем пустоту, а во втором – пластиковый коробок мятной жвачки.
Эта находка кажется мне такой личной, что я снова кусаю губы, бросая взгляд на опустевший подъезд к клубу.
Я даже близко не представляю, где он и его друзья тусуются. Зато знаю, что его родители погибли, когда он был маленьким. Его воспитывал дядя, какой-то адвокат. В шестнадцать Палач сделал татуировку, кажется надпись на плече, и опекун заставил ее свести, сказав, что тот может делать с собой все что захочет, но только после совершеннолетия.
Говорили, на память о том случае у него остался шрам.
Не знаю, правда ли это. Его голый бицепс мне видеть не доводилось, и я понятия не имею, воспользовался он своим правом, когда ему стукнуло восемнадцать, или нет, ведь на открытых и доступных участках его тела никаких тату я не заметила.
На самом деле, узнать, где он тусуется, никакой проблемы не составляет, достаточно поискать в соцсетях, но мне такое раньше в голову не приходило, да и сейчас не нужно!
Я не жалею.
Я ведь не из его лиги. Уверена, любое свидание с девушкой, короткое или длинное, заканчивается у Палача сексом, а я представить себя на месте этой девушки просто не в состоянии. Он и сам должен это понимать. Это же очевидно. Тогда чего он от меня хочет?!
Вся моя чертова вселенная словно свихнулась из-за внимания парня, которого я не просила.
Запах его парфюма терпкий, но такой съедобный, что хочется ткнуться носом в подкладку. Из транса меня вытряхивает появление Киры.
Она выходит на улицу, осматривается. Меня находит почти моментально. Развернувшись, бросает взгляд на бомбер, в который я завернута, но вместо того чтобы повести себя ожидаемо – прокомментировать как-то, – молча останавливается рядом.
Ее брови чуть сведены, и мне это не нравится. Не нравится, как она на меня смотрит, будто осуждает за то, что еще не успела высказать.
У меня в спине словно появляется металлический штырь. Я выпрямляюсь и под курткой до боли сжимаю пальцы.
– Волгина… – шикает подруга, оказавшись рядом. – Ты чего устроила?!
Посмотрев на нее исподлобья, спрашиваю:
– Что я устроила?
Она поджимает губы. Хмурит, хмурит, хмурит брови…
– Знаешь… – говорит она. – Это некрасиво. Я все понимаю, но, Ян… они встречаются. Зачем ты мутишь воду?
Я вспыхиваю.
Не от стыда за то, что сделала, а оттого, что новости опять разлетелись как пожар. И кто его раздул? Илья не мог.
– Кто сказал, что я ее мучу? – спрашиваю я трескуче.
– Да и так понятно, – пеняет Кира. – Все отлично было, теперь как кошка черная между ними пробежала.
Я защищаюсь как могу, это инстинкт, рефлекс. Взвившись, говорю:
– Почему ты отчитываешь меня?! Я одна во всем виновата?
Она наседает, продолжая:
– У нее сегодня день рождения. Это по крайней мере нужно уважать. Вот знала же она, что ты не угомонишься. Всю жизнь ты так! На рожон.
Ее слова для меня как пощечина, и я рычу:
– Тогда зачем она меня позвала?!
– Но ведь она попросила прощения! Чего ты еще хочешь?
– Ничего. Ничего я не хочу, – выпаливаю я в сердцах. – Будем считать, что теперь и мне тоже есть за что извиняться. Один – один!