Мария Летова – Долго тебя ждала (страница 10)

Я терзаюсь внутри, но все же кладу рядом с полотенцами пакет и тихо обращаюсь к Палачу:

– Это твое.

Посмотрев на пакет, он снова возвращает взгляд к моему лицу.

– Заберу на обратном пути, – сообщает он, подхватив полотенца.

– Приятного отдыха… – произношу я вслед их удаляющимся спинам.

Следующий час я провожу на ресепшене, не отлучаясь ни на минуту.

Я хочу отдать этот треклятый бомбер! Он – как кирпич в кармане. Как ящик Пандоры, ведь я не знаю, как себя вести, если…

Никаких «если» не происходит.

Они просто уходят.

На мое «хорошего дня» Палач отвечает «взаимно», а по поводу своей вещи не дает вообще никаких комментариев, молча забрав с собой пакет.

Из меня будто выпускают весь кислород.

Оставшийся день я снова и снова прокручиваю в голове наше трехминутное общение, не в состоянии избавиться от образа замерших на моем лице карих глаз. Снова и снова к ним возвращаюсь, думая о том, что, возможно, это «привет» станет первым и последним в нашей с ним «истории».

Я выхожу из автобуса слишком уставшая, чтобы смотреть по сторонам, именно поэтому для меня становится неожиданностью летящий из сумерек глумливый голос:

– Кис-кис-кис…

Следующий за ним хохот заставляет страх впиться иглами, прежде чем я оборачиваюсь на пустую, подсвеченную фонарями улицу за спиной…

Глава 11

Артур

– Не выделывайся, – советует мне друг.

Опускаю футболку, прекращая кубиками светить, и улыбаюсь, пока Рафа хлещет воду из бутылки.

Блондинка на беговой дорожке в третий раз на меня оборачивается, почему бы и не повыделываться. Есть верные шансы неплохо размяться в горизонтальной плоскости, но у меня в последнее время шум в башке, поэтому решаю этот невербальный диалог свернуть.

Отворачиваюсь.

Сажусь на сиденье тренажера и упираю локти в колени, давая мышцам минуту отдыха.

– Ты че, брат, заболел? – Друг хлопает меня полотенцем по плечу.

Отмахиваюсь.

Посмотрев на кроссовки, потуже затягиваю шнурки.

– Подстрахуй, – просит Рафа.

Бросив на сиденье полотенце, встаю и жду, пока он уляжется под штангу.

Мы с ним с детсада вместе, правда, судьба ненадолго разводила, когда после смерти родителей я переехал на ПМЖ к своему дядьке в другой район города. Потом еще два раза переезжали. Я два раза школу менял, переменами в жизни меня вообще не удивишь. Я только недавно начал осознавать, что меня другие берега не манят, – я, в отличие от Рафы, хочу жить здесь. То есть там, где родился, друг же последние четыре года в Москве учился, сейчас решает, возвращаться или нет. Я предложил кое-какой бизнес попробовать, он согласился, поэтому мы вернулись из Таиланда вместе.

У меня есть наследство от родителей, у него тоже бодрая семейная поддержка – только на него одного три квартиры в курортной зоне оформлено, так что стартовый капитал у нас неплохой, главная задача теперь – не обделаться, шансов мало, но все возможно.

– Пф-ф-ф… – Он толкает штангу, два раза ее выжимает.

Удостоверившись, что справится самостоятельно, отхожу, потому что телефон на кубе в центре зала трезвонит на полную громкость. Подняв его, сажусь и отвечаю на звонок:

– Алло.

– Я не понял, – слышу в трубке голос бати. – Ты когда вернулся?

– Позавчера.

– Ну и? – Раздражается он. – Я Вольф Мессинг?

– Кто? – Я зажимаю пальцами переносицу.

Вздыхает.

– Я телепат? Почему не позвонил?

– Трахался. – Это неправда, но мне интересна его реакция.

– Я надеюсь, ты, а не тебя?

– Блин… – Я смеюсь, качая головой. – Меня только ты трахаешь. Мозги мои.

– Я с твоих мозгов пылинки сдуваю. Берегу как свои. От бухла и остального всего вредного. В субботу жду тебя на даче. У меня гости, развлечешь нас, пенсионеров.

Ему сорок три, пенсионером я его считал только в детстве.

В детстве я давал ему поводы воспитывать себя ремнем, и часто, но он ни разу в жизни меня не ударил. Почти. Методы у него были другие. Виртуозные. Было время, когда я подсел на компьютерные игры и забил на все, что отвлекало. На школу тогда еще, прогуливал по жести, дневник сжег у мусорки за домом. Батя вернулся домой после вызова к директору и ножом перерезал кабель домашнего интернета. Сколько потом с этой хренью маялись, но я знал: если накосячу – сделает так снова, даже если оба год страдать будем.

Игорь Палачев – младший брат моего отца. Я достался ему в семь лет вместе со свидетельством о смерти родителей. Ему двадцать восемь было, и была возможность отправить меня к родне в Красноярск, но он не отправил…

Школьный психолог объявил меня агрессивным, после того как классе в шестом я сломал нос старшекласснику. Я таким и был. Агрессивным. Мою агрессию батя направил в спорт. Отдал в баскетбольную команду, там я тоже пылил дико, но дурь выходила очень активно. Я уравновесился. Не сразу. Постепенно. Но и тогда проблем от меня хватало…

Он и есть причина, по которой никуда я не поехал и не поеду. Он моя семья. Своих детей у него нет, – думаю, мое присутствие в его жизни тому главная причина. Это и еще карьера, которую пятнадцать лет выстраивал. Он – визитная карточка крупной местной коллегии адвокатов, а мне с семи лет пришлось научиться самому себе яичницу жарить, чтобы с голоду не помереть, пока ждал его из командировок. Но я бы по-другому и не хотел. Либо с ним, либо никак. Не знаю, кто бы еще меня вывезти смог и вырастить. В четырнадцать потребовал у него свое наследство, в ответ получил такую оплеуху, что в башне неделю звенело, мозги на место вставали. С попеременным успехом, правда, но все же.

– Подъеду, – отвечаю я на его предложение.

– Умница ты моя, – стебет он, прежде чем положить трубку.

Блокирую телефон и поднимаю голову. Как раз вовремя, чтобы увидеть в ряду напротив, между тренажерами, стремительное движение.

Брови по инерции взлетают вверх.

Я вижу свою малолетку.

Яну.

Так на ее рабочем бейдже написано.

Замерев, как сидел, наблюдаю все тот же упрямый вектор, по которому она стремительно движется, осматриваясь по сторонам.

Сегодня за стойкой ее не было, – очевидно, выходной. Одета она в том же ключе: свободно и, коротко говоря, неформально. В шорты и футболку, которая сильно смахивает на пижамную. Волосы со вчерашнего дня короче стали – еле-еле достают до плеч, но это не портит. В моем понимании, все, как и прежде, сто из ста.

Кровь медленно подогревает член, пока слежу за мельканием загорелых ног и рук, и это мелькание все ближе.

Что она меня ищет, я уже минуту как в теме: резко сменила направление, когда глазами нашла.

Я свои не опускаю, а вот она по традиции – да.

Такое ощущение, что смотреть мне в глаза ей страшно, и это вымораживает.

Идиотизм.

Была мысль к ней подкатить по-человечески, но фиг знает, как к ней подкатывать. С мороженым?

Хотеть это не мешает. Хочу ее, с тех пор как заметил. А заметил я ее сразу. В первый же день, когда начала здесь работать. Залип просто. На лице, на фигуре. Но зеленая она. Совершенно. Просто дико зеленая. Я даже сомневался, что ей восемнадцать есть, потом эти сомнения развеялись.

Смотрю на нее снизу вверх, когда останавливается напротив.

Не могу сказать, что с ней знакомился, – по сути, я ни хрена еще не делал, поэтому молчу, но ощущения внутри бурлящие: мысли о сексе моментально вспыхивают.