Мария Летова – Больно только в первый раз (страница 9)
Когда я наконец добираюсь домой и падаю на выделенную мне кровать, перед глазами реально пестрит. От лиц. С учетом того, что, помимо всего прочего, я четыре часа изучал профили в социальных сетях, у меня в башке настоящий перегрев матрицы.
В доме родителей Дениса тихо. Дом спит. Лежа в одних трусах на кровати, я смотрю в потолок секунд тридцать, а потом выключаюсь.
Мы с Денисом переиграли. Я возвращаю ему машину утром. Точнее, я уступаю ему водительское место, и мы отправляемся в город.
Мне даже говорить не надо, что спокойствие мое – это видимость.
Мы едем к Минниханову. Денис – в качестве парламентера, а я в машине подожду. Мне в любом случае с этим мужиком лучше пока не пересекаться. Во-первых, у меня есть болевые точки. То есть одна. Это Динара, и я восприимчив. Я восприимчив к информации о ней. К любой.
Во-вторых, меня туда просто не пустят. В офис его. У него здесь офис, в городе. Новый бизнес. Это то, что разузнать удалось. Как раз на парковке офиса его и отметелили.
Он не собирался со мной встречаться, но вот моему дядьке отказать не мог. Это и радует, и бесит. Эти два состояния могли бы меня уравновесить, но эти весы болтает слишком сильно, так что я не очень уравновешенный.
Глядя на двери этого офиса, я себе велю прирасти к пассажирскому сиденью.
Дениса нет минут двадцать.
Он выходит из здания, на ходу застегивает куртку. Трусцой перебегает парковку и молча садится в машину. Мы отъезжаем, только после этого Денис начинает говорить:
– Со следаком он явно в договорняке. Я не знаю, на хрена ему это нужно, но он в тебя намертво вцепился. Я его предупредил, что легко не будет. Время дал на раздумья. У меня ощущение, что он тобой прикрывается. Вопрос, от кого и зачем. Ты пока сиди тихо и не отсвечивай.
– А я что, отсвечиваю?!
– Я тебя просто предупредил. Будешь на меня орать – по шее получишь, – шикает он.
Вот таким бешеным мне и правда с людьми общаться нельзя. Но я больше всего в жизни не люблю быть беспомощным. С детства. Из этого состояния я готов выгребать как одержимый, а сейчас без вариантов.
– Останови, – прошу я Дениса. – Пройдусь…
Глава 11
Я прикрываю одной ладонью свободное ухо, а ко второму прижимаю телефон. Вокруг стоит страшный шум – это из-за того, что по дороге мимо меня проезжает машина скорой помощи. От сирены в ушах звенит.
Злюсь, пытаясь не потерять голос матери в трубке.
– …я не против, чтобы ты остановилась у нас, – говорит она. – Места хватает, но нужно смотреть ближе к дате. Даниил может болеть, а когда он болеет, очень капризный…
Мама разговаривает со мной по громкой связи, из-за этого в наш с ней диалог то и дело врываются вопли Даниила. Именно поэтому я злюсь, а вовсе не из-за сирены скорой помощи. Чем громче мать пытается со мной разговаривать, тем громче он вопит!
Я подумываю о том, чтобы устроить себе уикенд в столице, но желание развеяться тут ни при чем. Я просто… хотела ее увидеть. Свою мать. Думала, возможно, мы могли бы провести время вместе, ведь у нее в этом месяце день рождения. Она не планирует никакого праздника, может быть, только для узкого круга друзей. И я могла бы… присоединиться.
Я перехожу улицу в потоке с другими пешеходами, стараясь никого не задеть плечом. В час пик пешеходный переход похож на муравейник, поток людей меня просто подхватывает и выплевывает на тротуар.
Я останавливаюсь у рекламного стенда, концентрируясь на голосе в трубке.
– Так у тебя сессия? – спрашивает мама.
Когда мы общаемся, я сыплю информацией как дура. Слишком боюсь пауз, из-за них всегда возникает неловкость. Может быть, мне это только кажется, но остановить себя не могу. Чтобы не создавать чертову паузу, я тараторю:
– Да. Мне остался один экзамен. Вообще, ничего сложного, у нас тут… балльная система. У меня достаточно баллов, чтобы закрыть сессию. У меня эта сессия предпоследняя. Я имею в виду, что останется еще одна, летом, и все…
– Я периодически забываю, что у тебя последний курс. Время летит. Так, ты уже думала насчет работы?
– Я… да… – отвечаю быстро. – Я говорила. Поработаю помощником адвоката какое-то время… а потом… потом посмотрим…
– Говорила? – удивляется она. – Не помню…
– Помощникам… ничего не платят, – продолжаю я. – Ну почти. Но это для опыта, и этот адвокат – друг… папы. А вообще, я еще не решила, чем хочу заниматься. Просто я проходила в этой конторе практику, и я не против туда вернуться…
– Я могу обратиться к Илье, – упоминает она своего мужа. – У него большие связи, может, он найдет тебе что-нибудь в Москве…
– Супер… – отзываюсь я.
Но примерно на двести процентов я уверена, что она забудет о своем намерении, как только положит трубку. Это не впервые.
Я ее не виню. Я ведь не просила помощи. Это просто добровольное пожелание. Я бы и сама пережила потерю памяти, если бы у меня в доме так орали. Маленький Даниил не унимается ни на секунду!
– Нам уже пора на улицу собираться, – говорит мама. – Позвони мне через неделю, и решим, что делать… с твоей поездкой.
– Да. Хорошо…
Я отвечаю бодро, а когда кладу трубку, улыбка сползает с моего лица.
Я убираю телефон в сумку и оглядываюсь по сторонам, чтобы вспомнить, где нахожусь, но в голове все еще звучит голос матери и обрывки нашего разговора. И вечная неудовлетворенность собой.
Я тону в самоанализе. Перебираю сказанные слова, ругаю себя за то, что снова завалила мать ненужной информацией. Я миллион раз обещала себе этого больше не делать, но без толку.
Я злюсь на себя. Злюсь, злюсь, злюсь. И выхватываю из сумки телефон, когда он снова звонит. У меня в мозгах просто туман, ведь я снимаю трубку, даже не потрудившись понять, что номер на экране телефона незнакомый, а принимать звонки с неизвестных номеров я с недавних пор себе запретила.
Очевидно, даже такое ничтожное обещание самой себе я выполнить не в состоянии.
– Алло, – говорю я в трубку.
– Здравствуй, Полина, – произносит мужской голос на том конце провода.
Узнавание происходит на каком-то слепом уровне. Еще до того, как мозги встают на место, я понимаю, кто это звонит.
– Это Михаил, – представляется мужчина. – Михаил Абрамов…
Этот человек просачивается в мою жизнь. Незаметно, но ощутимо! Вчера от него прислали цветы. Мне. В честь сдачи последнего экзамена, и я с ним этой информацией не делилась. Я и цветы от него не принимала, потому что курьера встретила Марина.
Не знаю, как бы поступила, будь это я. Возможно, выбросила бы их в мусорку.
– Добрый день… – говорю ему.
– Рад, что наконец-то до тебя дозвонился…
Вежливость велит ответить на его радость собственной радостью, но я прикусываю язык. Сжав пальцами телефон, пытаюсь найти подходящий ответ, хотя больше всего на свете мне хочется послать его к черту.
– Я… была занята… – отвечаю я.
– Да-да. Экзамены, сессия… Понравились цветы?
– Очень красивые, – выдавливаю я.
– Замечательно. Я люблю дарить цветы. И подарки тоже люблю дарить. Я человек не жадный. Ты любишь подарки?
Меня колотит от желания положить трубку. И я проклинаю себя за то, что вообще ее взяла! Мой голос вибрирующий, когда на одном дыхании выпаливаю:
– Я… я… У меня рука замерзла. Я на улице. Извините…
– Мы, кажется, договорились на «ты», – напоминает он. – Раз замерзла, грейся. Да?
– Да.
– Хорошо. Тогда до встречи.
– До свидания… – отзываюсь я.
Я срываюсь с места, как только на том конце провода возникают короткие гудки. Эффект от этого разговора такой, что мне хочется зашвырнуть телефон под колеса проезжающего мимо троллейбуса. Я понятия не имею, как мне отделаться от внимания Абрамова. Особенно когда в будущие выходные встречусь с ним на свадебном банкете.
Я влетаю в двери знакомой кафешки как ошпаренная.
Сев за первый попавшийся столик, дую на руку, которая и правда окоченела. Я не спешу снимать верхнюю одежду, только стягиваю с головы шапку и расстегиваю на куртке молнию.
Здесь средний ценник, поэтому всегда полно студентов, но лично себе в их углеводном меню я могу позволить только пару салатов. Я на диете с семнадцати лет.