Мария Ланг – Искатель, 1998 №10 (страница 24)

Возникшая пауза была вызвана тем, что Мете необходимо было перевести дух. Но обнаружилось, что в толпе слушателей царило жуткое напряжение. Виви Анн подвинулась на несколько сантиметров ближе к Турвальду. Хедвиг вспотела так, что на ее верхней губе выступили капельки пота.

Кристер пробормотал тихое:

— Ну?

А Мета покорно ответила:

— Я слышала, что кто-то был в туалете сразу же после половины двенадцатого.

— Ты имеешь в виду в туалете — здесь наверху?

— Да, конечно. Ведь он же рядом с диваном.

— А ты знаешь, кто там был?

— Да-а. То есть я думаю, что знаю. Потому что через несколько минут фру Гуннарсон спросила: «Ты справишься теперь сам? Ну, хорошо, тогда я пойду вниз и постелю тебе кровать!» Так что я считаю, — закончила свою речь несчастная Мета, — что это был господин Гуннарсон.

— Ты не заметила, когда он вышел из туалета?

— Не-ет. Труба гудела, и ничего нельзя было понять.

После того как Мета таким образом изложила свое свидетельство, она с облегчением опустилась на стул на заднем плане. Вместо нее интерес присутствующих сосредоточился на супружеской чете Гуннарсонов.

— Почему вы лгали? — Кристер внимательно разглядывал красную, как пион, Йерду.

— Я боялась.

— Боялись, что убийца — ваш муж?

— Да, — просто сказала она. — Он был пьян и страшно зол на Адель.

— А он разве раньше не бывал таким?

— На этот раз, на самом деле, было хуже, чем всегда. — Она с нежностью поглядела на мужа, который упрямо смотрел в пол. — За неделю до этого он унизился и просил у Адели денег, чтоб я могла поехать куда-нибудь и поправить свое скверное здоровье, но она лишь посмеялась над ним.

Виви Анн протянула свою узенькую руку и погладила Аларика по щеке.

— Смешно! — пронзительно закричала она. — Я знаю, что дядя не мог это сделать. Как вы только можете, тетя, внушать себе такое?

— Милая девочка, — ответила Йерда, — что ты знаешь о том, как тяжела бывает жизнь и как она может довести людей до отчаяния… Но, ясное дело, это было глупо с моей стороны, и больше я этого не думаю. Я говорила с папочкой и верю ему, верю, что Адель убил не он.

А сам Аларик Гуннарсон открыл рот и изрек:

— Я охотно дал бы этой стерве по роже, да так, чтоб она окочурилась, но возиться с ядом и грибным отваром — это не для меня, да я и не смыслю ни черта в этом… А на Отти я бы никогда в жизни не поднял руку.

А когда Кристер стал выпытывать у него правду о посещении верхнего этажа, он дал краткий и вразумительный ответ, который никак не уличил бы его во лжи. Туалет в нижнем этаже был занят, и Йерда проводила его по лестнице наверх. Затем, удовлетворив свою естественную нужду, он спустился вниз, лег в комнате Хедвиг и проспал там до тех пор, пока Турвальд не отвез его домой на машине.

— Ну ладно, — подвел итог Кристер. — Пожалуй, вы, господин Гуннарсон, все-таки в известной степени находитесь под подозрением. Вы — единственный, кто, как теперь известно, был наверху во время этого важного для нас получаса. Вы свободно могли прокрасться тайком через гостиные и выйти на террасу. Также легко для вас было незаметно выбраться из комнаты Хедвиг, чтобы избавиться от опасного хрустального флакончика.

— Какого хрустального флакончика?

Хор голосов, задавших этот вопрос, показал, что слова Кристера были новостью для некоторых из присутствовавших.

— Кто-то украл флакончик у господина Гуннарсона в воскресенье пятого числа. И если бы мы смогли поймать вора, то в его лице арестовали бы и убийцу.

Но подробный допрос, учиненный Кристером по этому пункту, не дал ни малейшего результата. Да, Хедвиг и Йерк, Виви Анн и Турвальд — все были у Гуннарсонов в воскресенье. Но погода была сравнительно неплохая, и они разбрелись кто куда: на кухню, в парадную комнату и на воздух — в беседку. Кроме того, некоторые помогали мыть посуду, сушить и убирать сервиз и серебро в комод, на котором стоял хрустальный флакончик. Между тем никто не рискнул бы поклясться, что он или она видели, что флакончик — на месте.

— Для преступника он был идеален, — заметил Кристер. — Достаточно большой, чтобы вместить грибной отвар, достаточно маленький, чтобы храниться в нагрудном кармане пиджака или в ручной сумочке. — Поднявшись на ноги, он добавил: — Может, ваша память мало-помалу пробудится, также, как память Меты. А где меня найти, вы знаете.

По дороге домой Кристер почти раздраженно задавался вопросом, сколько еще тайн хранит Мета, и сказал ей:

— Никогда не представлял себе, что ты — такая глупая и забывчивая!

Мы буквально рухнули в постель от усталости. Однако никто из нас — даже Кристер — не предполагали, как понадобится нам этой ночью сон. Потому что развязка приближалась гигантскими шагами, а сутки четверга стали длинными и ужасающе напряженными.

Четверг, между тем, начался мирно. Когда я проснулась, светило солнце, а постовой полицейский сидел на воздухе в расстегнутом мундире и прохлаждался. Мета чистила на кухне картошку и, широко раскрыв невинные глаза, отражала возобновившиеся атаки Кристера.

— Но, милый Кристер, что ты пристаешь ко мне?.. Клянусь тебе, это абсолютно то, что она сказала: «Если с нами что-нибудь случится, бутылка стоит в синем шкафу», — так она и сказала. Да, а может: «Если со мной что-нибудь случится» или «Если что-нибудь случится», если ты предпочитаешь эти слова. Нет, у меня не очень-то хорошая память, и я никогда не могла удержать в голове даты, когда все эти шведские короли родились и умерли, а когда начали править государством. Но он об этом ужине, где подавали вареных раков, действительно вспоминать больше нечего. Мы принялись за еду, а потом стали мыть посуду, и я болтала с Хедвиг можно сказать ни о чем, а с Виви Анн — о туши для ресниц, Адель Ренман была немного под мухой, а Тедди целовал меня, а этот чудной Йерк Лассас декламировал стихи — только не спрашивай меня больше ни разу — в котором часу это было, потому что я не знаю, мечтала ли я вместе с Тедди в десять часов сорок восемь минут, а с Йерком — в час ноль пять минут или наоборот.

Кристер сказал:

— Ты безнадежна…

Потом он поехал в город, а Эйе с Малявкой лежали на одеяле на лужайке у тетушки Отти и им было ужасно уютно, я чуточку всплакнула, и на каждое приглашение выкупаться, я окончательно и бесповоротно отвечала «нет». Разбойничье озеро утратило всю свою прелесть.

Кристер вернулся после полудня и в те минуты, когда он не ел и не пил кофе, он бродил по всему участку, погруженный в свои мысли. Он совещался с окружным полицейским и с теми, кто исследовал место преступления, а в шесть часов, когда я кормила на кухне Малявку, он пригласил к себе Виви Анн и заперся с ней в комнате. Я решила, что мою дочку выжили из ее спальни и поместила Малявку в комнатке Меты.

Через час Кристер позвал и меня, и Эйнара, и мы удивленно вошли в гостиную.

Наше удивление еще более возросло, когда на диване перед очагом мы обнаружили Виви Анн; по ее загорелому лицу текли слезы.

— Я полагаю, — тоном доброго дяди сказал Кристер, — что Виви Анн должна извиниться перед Феей.

— Передо мной? — Я непонимающе смотрела на нее.

— Да. Да-да. — Она жутко гримасничала, чтобы сдержать рыдания. — Не понимаю, что на меня нашло. Но я никогда прежде не видела Турвальда вместе с… с другими женщинами, и он так флиртовал с вами, а Мета такая хорошенькая и… и ты, разумеется, тоже, а тут еще кто-то спросил, не жутко ли жить одним, а ты ответила, что если вам станет страшно, вы уедете, и… а я вообще не хотела, чтобы вы жили здесь в Ронсте…

— Ты хочешь сказать, — недоверчиво спросила я, — что именно ты пыталась запугать нас стуками и мертвыми черепами?

Она кивнула, нервно вертя мокрый носовой платок между пальцами.

— Это… это было так глупо с моей стороны. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Кристер сократил сцену примирения, с саркастическим видом вмешавшись в нашу беседу.

— Поскольку теперь мы откровенны друг с другом, как, собственно говоря, обстояло дело с алиби у вашего жениха? Он был у себя дома и готовил салат из крабов, когда вы приехали — как раз до половины девятого?

Она смущенно вытаращила свои темные глаза.

— Да. Да-а. Конечно, он был дома. Как раз, когда я вошла, он был внизу в погребе и принес оттуда бутылку вина. Но это заняло всего несколько минут.

Когда разговор был окончен, она сияюще улыбнулась нам и исчезла по направлению участка Турвальда. А Эйнар пробормотал:

— Странно. Когда она улыбается, то становится почти красивой. А когда плачет с видом растрепы и упрямицы, она вызывает жалость и желание защитить ее. Как ребенка…

— Или котенка, — задумчиво сказала я.

Но я прекрасно понимала, что девушка с ее внешностью и характером вполне могла приревновать Мету. Стоя в дверях, в длинных брюках и свитере с высоким круглым воротником, Мета выглядела так же привлекательно, как девушка с обложки.

— Можно мне прошвырнуться с Осборном?

— Да, только при одном условии, — сказал Кристер. — Если он не выпустит тебя из виду.

Она хихикнула и подняла глаза с черными ресницами на Кристера.

— Он разочарован в тебе. Считает, что ты слишком много болтаешь.

— Та-ак? А что, по его мнению, я должен делать?

— О, ты должен вмонтировать в стены подслушивающие устройства, рычать и охотиться за негодяями с револьвером в руке и вообще пугать их. Ну, пока!