Мария Кравченко – ФатаЛист (страница 5)

И внутри, и снаружи огонь, Где с иконы святая, скорбящая Мне навстречу тянула ладонь. Задыхаюсь от гари и копоти Силой пламени выбитых рам, Где смолкали в молитвенном шёпоте Стоны судеб из жизненных драм… *** Я спросил у времени, Что такое вечность, Как прожить без бремени, Видя бесконечность… Я спросил у времени, Что такое прошлое — Кажется мгновением, А забыть так сложно… Я спросил у времени — Смерть чему начало? Я спросил у времени — А оно молчало…

Александр Кругликов

* * *

Где-то Баха печальные звуки.

Где-то марш Мендельсона – любовь!

Кто-то к смерти бредёт через муки.

Кто-то входит в наш мир через боль.

Тот рождён на сплошные мученья,

А тому – лишь счастливые дни.

Этим – в пламени жарком поленья,

Тем – остывшие угли одни…

Перед тем все распахнуты двери,

А тому всё преграды в пути…

Да, я верю в судьбу, и не верю

В то, что нам от неё не уйти…

Я – у бездны, у самого края…

Мне бы тлеть потихоньку сейчас,

Но горю на ветру и сгораю.

И остыну в назначенный час.

Александра Кессо

***

Пескарь премудр. Он больше не пескарь, он – Перворыба, праотец цунами. Провал реки усыпан валунами, а хочется лишь солнца и песка, в котором сохнет водоросль. Зиять звездой дыры в расхожей парусине, в пустой сети, в заштатном магазине навряд ли будет рукопись сия – как сувенир в бутылке напоказ. Там что-то было непременно красным, как жабры, как рассыпавшийся праздник для пустоты его смотрящих глаз, в которых гибнет Красота. Кино когда еще заезжие прокрутят? Коль не о чем, давай тогда о сути – у них на суше так заведено и так пристойно. Пошло и смешно неутомимо вопреки овала разграбленного пляжа- карнавала, когда в полуприкрытое окно осколок кирпича, тупая боль, немыслимое таинство гардины, оскал герани… Лицами с картины отныне управляет алкоголь и свежий ветер. Вопреки тепла – растерзанный арбуз. На свежий запах, на пустоту на шатких мягких лапах крадется Смерть. Спасибо, что пришла.

Александра Филенко

*** Разум устроил войну! Срочно…» Я ненавижу себя! Ночью слышу, как вены стучат Морзе, но мыс Желанья пропал в прошлом. Сердце закрыто во льдах вечных. Холод из памяти стер встречи. Мертвые глыбы – мои стены. Самым зловещим стал цвет белый. Колют снежинки глаза правдой. Ночь роковую прожить надо. Я на сугробы смотрю слепо —