Мария Красильникова – Соотношение этических и эстетических аспектов в истории философии (страница 10)

На что же надеялся писатель и как он предполагал саму возможность спасения посредством красоты?

В этой связи, сошлемся на высказывание В.С. Соловьева из «Трех речей в память Достоевского» (1881–1883 гг.), который пишет, что Достоевский никогда не ставил красоту отдельно от добра и истины, так как «понимал, что добро, отделенное от истины и красоты, есть только неопределенное чувство, бессильный порыв, истина отвлеченная есть пустое слово, а красота без добра и истины есть кумир». Далее В.С. Соловьев отмечает, что Достоевским в этой связи предлагается идея попытки «реализации преображения мира», в чем России он отводил ведущую роль.

При этом, с точки зрения философа, писатель никогда не был утопистом, так как для последнего был немаловажен и вопрос о свободном принятии русским народом идеи «истинного всечеловечества», которое не должно стать «огромным муравейником». По словам Соловьева, веря в Россию и предсказывая ей великое будущее, Достоевский видел и недостатки русских людей («слабость национального эгоизма», склонность к дурному и т. д.). Но для писателя эти недостатки становились и достоинствами «в случае осознания своей греховности, неспособности возводить свое несовершенство в закон и право и успокаиваться на нем, отсюда требование лучшей жизни, жажда очищения и подвига»58[1].

Как был уверен философ, именно надежда великого писателя на то, что русский народ, который «несмотря на свой звериный образ, в глубине души носит другой образ – образ Христа», еще проявит себя, «когда настанет время», и составляла основу творчества Достоевского – первого из романистов российских взявшего общественное движение в качестве главного предмета своего творчес59[1]. Поэтому он и являлся предтечей «нового религиозного искусства» как «искусства будущего», целью которого является не простое изображение действительности, а ее «преображение» и «исправление»60[2].

В свою очередь, В.В. Розанов в «Легенде о Великом инквизиторе» также пишет о том, что Достоевского нельзя относить к разряду «утопически мыслящих писателей». Объясняет философ это тем, что для великого писателя идеальное общество, где были бы счастливы все люди, не может быть выстроено на «чьей-то обиде, костях или слезинке ребенка». Как пишет Розанов, по Достоевскому, такой «воздвигнувшийся Рим» не вековечен и не может иметь «вечное и согласное себе благословение в сердцах человеческих и благоволение свыше. Вот вопрос, вот критерий»61[1].

По поводу же самого романа «Братья Карамазовы» и, особенно, – «Легенды о Великом инквизиторе» (романа-в романе), Розанов утверждает, что «только Достоевский, способный совмещать в себе «обе бездны – бездну вверху и бездну внизу», мог написать не смешную пародию, но действительную и серьезную трагедию этой борьбы, которая уже тысячелетия раздирает человеческую душу, – борьбы между отрицанием жизни и ее утверждением, между растлением человеческой совести и ее просветлением»62[1].

Таким образом подтверждается приверженность Достоевского к эстетическим воззрениям Шеллинга, не вполне осознаваемая самим писателем, и – с акцентом на социально-психологических аспектах бытия человека. Помимо этого, в его произведениях сквозит глубоко патриотическая интонация, в которой раскрываются переживания о судьбах российских граждан и всего мира.

Христианская этика Л.Н. Толстого и его отношение к искусству

Этическая установка на жизнь и задачи искусства Льва Николаевича Толстого (1828–1910 гг.) в первую очередь являлась результатом его собственных еще юношеских исканий. Этот аспект наиболее ярко был отображен в одном из первых крупных произведений Толстого – трилогии «Детство. Отрочество. Юность», где он (под фамилией «Иртеньев»), в частности, передает свое искреннее стремление к самоанализу, самоусовершенствованию и описывает свои юношеские отношения с теми, с кем он находил взаимопонимание на почве такого же восприятия мира, как бы, проходящего через горнило постоянного морального анализа.

Например, в «Юности» Толстой пишет, что «дружба с Дмитрием Нехлюдовым открыла новый взгляд на жизнь, ее цель и отношения». Сущность же последнего состояла в «убеждении, что назначение человека есть стремление к нравственному усовершенствованию…»63[1].

Отсюда определяющее влияние на Толстого в период его обучения в Императорском Казанском университете на юридическом факультете оказало увлечение этическими устремлениями Ж.Ж. Руссо, которым он заинтересовался благодаря профессору Мейеру, давшему ему работу – сравнение «Наказа» Екатерины с «Esprit des lois» Монтескьё. Это чтение открыло ему «бесконечные горизонты». Он стал читать Руссо и бросил университет, «именно потому, что захотел заниматься»64[1].

От последнего мыслитель воспринимает культ всего естественного и недоверчивоеотношение к современности, что постепенно переходит в его критику всякой культуры и выражается в стремлении к «опрощению».

Путь же мыслителя, как, впрочем, и самого Руссо, только более последовательно, то есть находя прямое воплощение в самой жизни и поступках65[1], был изначально сопряжен с борениями и сомнениями, а также всевозможными соблазнами или ошибками молодости (например, такими как желание быть во всем «комильфо», страсть к игре и т. д.).

На этом пути Толстой пережил множество увлечений, начиная от чисто светских и заканчивая занятиями педагогикой и благотворительностью. Так в 1849 году граф впервые открывает школу для крестьянских детей. В более поздний период Толстой серьезно занимается разработкой педагогических вопросов и их реализацией по совершенно новой методике в созданной им школе66[1], будет выпускать специальную литературу для народа и т. д.

При этом социологическая основа идей Толстого об образовании состоит в том, что в образованности, науке, искусстве и успехах техники он видел только облегчённые и усовершенствованные способы эксплуатации народа высшими классами67[1].

На формирование этической парадигмы у писателя оказала также свое определенное влияние и военная служба на Кавказе по приглашению брата Николая. Осенью 1851 года Толстой, сдав в Тифлисе экзамен, поступил юнкером в 4-ую батарею двадцатой артиллерийской бригады, стоявшей в казацкой станице Старогладове, на берегу Терека, под Кизляром (рассказ «Казаки», в котором ярко передана и картина внутренней жизни бежавшего от московской жизни молодого барина). На Кавказе Толстой оставался два года, участвуя во многих стычках с горцами и подвергаясь опасностям военной кавказской жизни. Он имел права и притязания на Георгиевский крест, но не получил его. Когда в конце 1853 г. вспыхнула Крымская война, Толстой перевёлся в Дунайскую армию, участвовал в сражении при Ольтенице и в осаде Сицилии , а с ноября 1854 г. по конец августа 1855 г. был в Севастополе. Толстой долго жил на опасном 4-м бастионе, командовал батареей в сражении при Чёрной, был при бомбардировке во время штурма Малахова Кургана. Несмотря на все ужасы осады, он написал в это время рассказ «Рубка леса», в котором отразились кавказские впечатления, и первый из трёх «Севастопольских рассказов» – «Севастополь в декабре 1854 г.». Именно в глухой станице Л.Н. Толстой стал писать, и в 1852 году отослал в редакцию «Современника», первую часть будущей трилогии: «Детство».

Интересным фактом является то, что Толстой воспринимал событие войны «подобно Декарту, который уходил на войну, чтобы спокойно и свободно философствовать»68[1].

Все это было очень симптоматично для Льва Николаевича как человека. Ведь он никогда не считал себя профессиональным литератором, понимая профессиональность не в смысле профессии, дающей средства к жизни, а в смысле преобладания литературных интересов.

Кардинальный перелом в мировоззрении писателя начинает происходить с конца 1870-х годов, особенно выявляясь во все более непримиримой критике Толстым общественного устройства, цивилизации и культуры, всего жизненного уклада «образованных классов».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.