Мария Коваленко – Я тобой переболею (страница 23)
Он снова пальцем указывает на бумагу.
— Мне неинтересно… — голос садится.
— В ту ночь к месту аварии приезжали две скорые. Первая — через восемь минут после ДТП. Медики забрали мужчину и уехали. И только через сорок минут на место примчалась вторая скорая.
— Это ложь! Там никого не было!
Ноги подкашиваются. Чтобы не упасть, я полностью разуваюсь.
— Никого? — Потапов хмыкает и разворачивает бумагу. — Тогда взгляни вот сюда. Протокол приёма из городской больницы. Фамилия поступившего — Захар Олегович Сабуров. Травмы: ушиб грудной клетки, рваная рана головы, подозрение на сотрясение мозга.
— Это… это какой-то бред. Они даже не знали друг друга.
— Кажется, наш дорогой Захар утаил от тебя один маленький секрет. Твою маму! — смеется Попов. — А я все голову ломал, почему он вдруг решил вступиться. Какого лешего заму мэра понадобилась чужая невеста… А вы, оказывается, давние знакомые.
— Я не знала его… Он ни за что не стал бы скрывать такое!
Вжимаюсь лопатками в холодный кафель и… вдруг вспоминаю!
Наши горы.
Огонь в камине.
Исповедь Захара о любимой женщине. Той, которая так и не стала его.
— Начинаешь прозревать? — Потапов аккуратно кладёт на столешницу еще один лист. — Это второй протокол. Можешь сверить время между скорыми.
На этот раз я ничего не говорю. Смотрю на строчки, отказываясь понимать. Голова ватная. А сердце стучит где-то в горле.
— Ты ведь догадывалась, что с этой аварией было что-то не так. Должна была! — Потапов смотрит на меня почти ласково. — Врачи не будут дожидаться смерти пациента. Их задача — спасти.
— Нет… — Левая щека подёргивается. Будто я всё ещё в свадебной сказке, но кто-то изнутри уже начал её крошить.
— А теперь — главный сюрприз. — Потапов достаёт последний лист. Фото.
Фотография старая, слегка размытая, словно снимали в движении. Лица в профиль. И все же вполне узнаваемые.
Машина на трассе. На переднем сиденье за рулем — Захар. Рядом с ним еще один мужчина, похожий на него, с виду чуть старше. А сзади…
— Мама, — шепчу я, не веря своим глазам.
— Это фото удалили из отчета следователя. Кто-то сильно не хотел, чтобы журналисты и полиция узнали, что в машине было трое.
— Я… — хочу сказать «не верю», однако внутри что-то сопротивляется.
Все мои догадки, странные реакции Захара — они, как пазлы сложной головоломки, становятся на свои места и создают цельную картину.
— Девочка, ты еще очень молодая, — сочувственно вздыхает Потапов. — Веришь таким, как мой сын, и как Сабуров. Но рыцарей не бывает.
Он подходит ко мне и, протянув руку, касается щеки.
— Уйдите, — отворачиваюсь.
— Сабуровы могли спасти твою мать. Если бы ее увезли на первой скорой, ты бы не оказалась в детдоме. Вся твоя жизнь сложилась бы иначе, но… — Он отступает. — Сабуровы трясутся только за свою шкуру и свой имидж.
— Тогда почему вторая скорая приехала так поздно? — с трудом произношу свой вопрос. — Почему они сразу не вызвали две или три машины?
— А ты все еще не поняла? — цокает языком.
— Нет, — мотаю головой.
— Ни Захара, ни его брата нет в полицейских отчетах. Сабуровы скрыли истинных виновников ДТП. Сняли с себя всю ответственность. А чтобы не осталось никаких свидетелей…
Маска сочувствия трескается, обнажая лицо победителя.
— Они оставили её умирать, Полина. Скорую задержали, — заканчивает он. — А твою маму усадили за руль и сделали виновницей происшествия.
Эпилог
Полина
Потапов уходит, а я еще полчаса сижу в дамской комнате.
Не могу заставить себя выйти.
Не знаю, как смотреть теперь на Захара, что говорить и куда бежать.
В груди дыра. В нее, как в вентиляцию, вылетает все, чем я жила эти месяцы: мечты о счастливой семье, планы стать лучшей женой на свете, робкие надежды на ребенка и мои чувства.
Последние вылетают с болью. Они словно острыми железными краями цепляют грудину, разрывают нутро и вытягивают из меня все силы.
— За что?
Поднимаю голову вверх. Смотрю в потолок, будто там должен появиться ответ.
— Я ведь люблю его…
Прижимаю ладонь к дрожащим губам и чувствую слезы.
Ответов, конечно же, нет.
Все как в прошлом — с семи лет до девятнадцати. Глухо, беспроглядно и холодно. Проклятая школа жизни, которая вечно готовила меня, закаляла, учила выживать и никогда не радовала.
«Не хочу», — понимаю я, когда делаю первый шаг из дамской комнаты.
Стыдливо хочется забыть встречу с Потаповым — вернуться туда, где я была для Захара любимой. Туда, где у нас все только начиналось.
Наверное, если бы под руками было средство для стирания памяти, я бы ни на секунду не задумалась. Начисто удалила бы последние полчаса. Вернула бы себя в красивую иллюзию о любви и безоблачном счастье.
К сожалению, такого средства нет.
Вместо него — встревоженные лица гостей и Захар.
— Ты! Мы думали, с тобой что-то случилось! — Он быстро подходит. Протягивает руки, чтобы прикоснуться.
— Нет. — Отшатываюсь.
— Поля?..
Кадык на горле дергается.
— Как звали ту женщину? — перевожу дыхание. — Ту, которую ты любил!
— Родная, давай потом. Сейчас немного не то место.
Он вновь пытается притянуть меня к себе, но не позволяю.
— Елена, так⁈ — Протягиваю ему все три бумажки.
— Поля…
Захар меняется в лице. Волнение превращается во что-то незнакомое, болезненно-горькое.
— Ты вообще собирался рассказать мне правду? — Всматриваюсь в любимые черты. — Нет… ты бы молчал.
Горло перехватывает.
— Все не так просто. Мы сейчас поедем домой, и я тебе подробно объясню.